– Это очевидно, – кивнул Питер.

– Мы набрели на это местечко, идеальное убежище. И вот вам! – Кремер вынул из кармана новую сигарету и закурил. – До тех пор пока Тэсдей работает на нас – кормит и укрывает, – мы нужны друг другу. Кто-то дежурит, пока остальные спят. Мы должны следить, чтобы Тэсдей или ты, Эмили или девушка не посмели восстать против нас. Но когда мы уйдем…

– Убив своих пленников, – уточнил Питер.

– Да, убив своих пленников, – мы разойдемся, и каждый из нас пойдет своим путем. Я сумею это сделать. Остальные не смогут, но пока не понимают этого. – Кремер недоверчиво покачал головой. – Дикость какая-то, отец. Старик понимает неравенство сил. Тэсдей скорее готов прожить несколько лишних дней, неделю или больше, чем восстать против этого неравенства. И он, конечно, прав. Ни у кого из вас нет возможности выбраться. Но как подумаешь, что человек так отчаянно цепляется за жизнь!

– Всегда есть шанс, что вы нас проморгаете, – сказал Питер.

– На это не рассчитывай. – Кремер глубоко затянулся. – Я рассказал обо всем, чтобы ты конкретно представлял себе свое положение. У тебя более изощренный ум, чем у Тэсдеев и у девушки. И у меня почему-то подозрение, что ты попытаешься улизнуть. Будет любопытно посмотреть, как ты будешь срываться с крючка. Но если ты не поймешь, что сбежать невозможно, будет уже не так забавно.

– Значит, ты играешь для меня роль Господа Бога?

– Так хоть не сойдешь с ума от скуки. – Кремер рассмеялся.

Глава 5

Кухня в замке Тэсдея, первоначально предназначавшаяся для обслуживания гостиницы, представляла собой громадное помещение с мраморным полом. В ней сохранилась старинная кухонная плита, которая топилась углем, с печью для обогрева помещения и с приспособлениями, которые в двадцатых годах считались самыми современными. На крючьях около плиты висели старые медные кастрюли и сковородки, до блеска начищенные Эмили. У стены красовался вместительный старинный буфет, полки которого прогибались под тяжестью сервизов китайского фарфора, – в количестве, достаточном, чтобы обслужить полный дом гостей. Кухня была оборудована лифтом для подачи готовых кушаний на верхний этаж, где располагалась главная столовая. В стены были вмонтированы старинные слуховые трубы, через которые можно было переговариваться, находясь на разных этажах. Центр кухни занимал длинный рабочий стол, за которым должен был орудовать шеф-повар, готовя блюда, которые затем подавались в столовую на лифте. В одном из углов была оборудована мясницкая, где повара разделывали говяжьи и бараньи туши, хранящиеся в чулане, охлаждаемом глыбами льда, которые, в свою очередь, запасались в погребе. Вероятно, в свое время эта кухня поражала своими размерами и оборудованием.

Разумеется, теперь в печи жгли не уголь, а дрова, которые в погожую погоду запасал для Эмили Тэсдей. Они использовали это просторное и гулкое помещение в качестве столовой – просто потому, что так было удобнее. Конечно, за эти годы они внесли в убранство кухни кое-что личное. Противоположную от плиты стену украшала огромная картина Тэсдея – натюрморт из фруктов, овощей и охотничьих трофеев. На дальней стене висел один из многочисленных портретов Эмили, на этот раз с белым пуделем, на шее которого был повязан голубой бант, который уютно устроился на полных коленях хозяйки. Вряд ли повара двадцатых годов нашли бы уместным присутствие здесь этого портрета.

Сейчас в этой громадной кухне Тэсдей и Эмили готовились обслуживать своих непрошеных гостей. На столе стояли витиеватые канделябры с зажженными свечами, которые разгоняли сумрак, наплывающий с горы Барчестер. Жаркий огонь, на котором Эмили жарила бифштексы из оленины и котлеты, обогревал кухню.

Они уселись за длинный стол – Кремер, высокий блондин Бен Мартин, зарезавший своего отца, гигант Джейк Телиски, рыжеволосая Труди и Питер. Очевидно, Дюк Лонг остался снаружи, на сторожевом посту. Джордж Манджер и Линда Грант тоже отсутствовали, хотя о них говорили.

– Джордж хочет, чтобы я отнес обед ему и даме, – сказал Телиски Кремеру.

– Пусть спустится сюда, – заявил Кремер. – Я не хочу, чтобы сегодня вечером мы сидели по разным углам. Один Бог знает, когда сюда заявятся полицейские, так что нам лучше быть вместе.

– Пойду скажу ему, – сказал Телиски и вышел.

Как ни тяжело было на душе Эмили, обед она приготовила необыкновенно вкусный. Превосходно зажаренные бифштексы с золотистой корочкой истекали ароматным соком. Кроме того, были поданы жареный картофель с луком и внушительная миска с зеленым салатом из огурцов, лука и помидоров. Питер почему-то решил, что это любимые блюда Тэсдея, приготовленные специально по его вкусу.

Стол был накрыт таким образом, что Тэсдей с Эмили сидели у дальнего конца, а остальных отделяло от них футов шесть свободного пространства. Видимо, старики хотели уединиться, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.

Кремер погрузился в молчание, в то время как Мартин жадно поглощал еду, а Труди Гаррет, игнорируя свою тарелку, все внимание перенесла на Питера.

– Ну и роскошная же у вас машина! – сказала она. – Я никогда не каталась на «ягуаре».

– Она неплохо ходит, – сказал Питер.

Мартин оторвался от сочного бифштекса.

– На ней, наверно, запросто можно обогнать полицейскую машину, точно?

Питер пожал плечами.

– Она без труда делает девяносто миль в час, – сказал он. – Единственная проблема в том, что такую скорость можно развить только на специальных автострадах. – Он усмехнулся. – Если вы думаете на ней смыться из Барчестера, думаю, полиция сможет ее догнать.

Мартин задумался, царапая тарелку острым ножом.

– Я бы с удовольствием прокатилась в ней при лунном свете, – мечтательно протянула девушка.

При этих словах Кремер словно очнулся.

– Об этом забудь! – резко заявил он. – Достаточно с нас и одной идиотской прогулки при луне! Мы могли бы оставаться здесь сколько угодно, если бы Джорджу не вздумалось совершить свою проклятую вылазку!

– Ты слышал, как он весь день напевал этой куколке? – смеясь, сказала Труди. – Уж мне-то это нисколечки бы не понравилось.

– Не каждую даму возбуждает, когда ее колотят, – сказал Мартин, на минуту оторвавшись от еды.

Кремер лениво усмехнулся.

– Манеры трубадуров ухаживать за своими возлюбленными во все века имели успех, – заметил он и повернул голову к двери.

Там появился Телиски, а за ним – девушка.

Питер почувствовал, как напрягся. Он никогда не видел такой застывшей маски ужаса на лице человека. Линду Грант он запомнил веселой, милой и приветливой девушкой. Лицо, которое сейчас предстало перед ним, было жуткой карикатурой на лицо прежней Линды. Под запавшими, полными ужаса глазами лежали темные круги. И при этом девушка была дико, нелепо раскрашена! На веках – густые синие тени, на ресницах – черная тушь, небрежно намазанные алой помадой губы походили на шрам. Когда Питер видел девушку в магазине, на ней почти не было косметики. Сейчас она стояла перед ними в белой ночной рубашке, едва доходящей до колен, и по всему было видно, что, кроме рубашки, на ней ничего больше не было. Она двигалась словно придавленная стыдом.

Увидев Питера, девушка остановилась и обхватила себя руками, как бы пытаясь спрятаться. Очевидно, ей не было известно о его присутствии. Испачканные кричащей помадой губы приоткрылись, как будто девушка хотела позвать его на помощь, но она не издала ни звука.

– Ну давай, малышка, – сказал Телиски. – Ты тоже можешь поесть, пока можешь.

Труди Гаррет пронзительно хихикнула:

– Так вот зачем Джорджи попросил у меня мой набор косметики! Он хотел придать тебе сексапильности. О Господи, ну и умора!

Питер встал.

– Здесь есть место, мисс Грант, – сказал он, выдвигая стул рядом с собой.

– Джорджи это не понравится! – предупредила Труди.

Линда Грант быстро подошла к стулу, который держал Питер, села и тесно придвинулась к столу, словно стараясь сделаться как можно более незаметной.

Питер с секунду смотрел на нее, а затем подошел к плите, где Эмили накладывала еду на тарелку для девушки.

– Дайте мне полотенце, – попросил он.

Кремер и все остальные перестали есть и наблюдали за ним. Эмили дала Питеру полотенце, и он смочил его холодной водой из-под крана. Вернувшись к столу, передал полотенце Линде Грант.

– Пожалуйста, можете привести себя в порядок, – сказал он и услышал презрительный смешок Кремера.

– Джентльмен при всех обстоятельствах, – откомментировал тот.

Линда начала ожесточенно стирать с губ помаду. Когда она закончила, на полотенце остались кроваво-красные пятна.

Питер обратился к Труди Гаррет:

– Вы не могли бы подыскать для нее какую-нибудь одежду?

– Джорджи это не понравится, – ответила рыжая девушка, глаза ее возбужденно блестели.

– Принесите ей что-нибудь, – тихо, но властно приказал Питер.

Труди оглянулась на Кремера, который лишь усмехался себе под нос.

– Ну, если что-нибудь, просто для смеха, – сказала Труди и быстро вышла из комнаты.

– Хочешь позволить ему показать шоу? – спросил Кремера Мартин.

– А ты можешь придумать что-нибудь более интересное? – отозвался тот.

Питер занял свое место рядом с Линдой.

– Что вы здесь делаете? – прошептала она.

– Мне не повезло, и я оказался в замке, – сказал Питер. – У вас что-нибудь болит?

– Не физически. – Она вздрогнула.

– А ваши ноги?

– Мне пришлось карабкаться по горам босиком, – прошептала Линда. – Господи, мистер Стайлс, что с нами будет?

– Ничего хорошего, – угрюмо сказал Питер.

– Есть у нас какой-нибудь выход?

– Я еще его не нашел, – тихо сказал он.

– Парень, который притащил меня сюда… он просто ненормальный, – почти всхлипнула Линда.

– Таков наш современный мир, – сдержанно отозвался Питер.

Линда судорожно вцепилась в край стола.