Г. М. пососал трубку.

– Ну да, конечно. Безболезненно. Да. А судить их будем мы – обладатели кристально чистых мозгов. Мы будем посылать их в камеру смерти, а на могилах напишем: «Господь не проявил к тебе милосердия, поэтому человек волен поступить так же». А вы не слишком милосердны, верно?

– Я не сентиментален, если вы это имеете в виду… Может быть, сменим тему? Я хотел вам кое-что предложить, но из-за смерти Гая мое предложение потеряло всякий смысл. Полагаю, вы знакомы с доктором Уильямом Пелемом?

– Пелем? С Харли-стрит? Знаю. Зазнайка, но хороший парень. А что?

– Я договорился, что сегодня в четыре он придет взглянуть на Гая. Я охотно помог бы ему, уступив главенствующую роль, но… – Арнольд пожал плечами.

– Все равно приведите его, – сказал Г. М. – Приведите его. Вы оба дадите медицинское заключение по поводу кое-чего другого. Интересно узнать, как далеко может зайти ваша несентиментальность. – Он наклонился вперед, уперев локти в стол, а кулаки – в скулы. – Как вы отнесетесь к тому, что вашей невесте предъявят обвинение в убийстве?

Арнольд замер. Он отряхивал рукав пиджака, и его рука секунду висела без движения, прежде чем упала. Он холодно сказал:

– Я скажу, что это абсурд.

– Хм. Бендера отравили кураре. У нас есть свидетель, который видел, как Джудит вытащила из ящика стола три отравленных дротика и духовую трубку… Подождите. Я понимаю, о чем хотите спросить, но лучше не тратьте слова попусту. Дело нешуточное.

Арнольд откашлялся. Он уже был не так уверен в себе.

– Это… это…

– Безумие, вы хотите сказать? Возможно, и безумие – в буквальном смысле. А может, и нет. Скоро мы все выясним.

– Уму непостижимо! Вот что я хочу сказать. Джудит с отравленными дротиками? С таким же успехом вы можете обвинить и меня. Я ведь был с ней.

– Почему бы и нет? – вежливо согласился Г. М. – Можете считать, что обвинение вам предъявлено.

– Ладно, не будем обо мне. Давайте вернемся к Джудит! – почти выкрикнул Арнольд. Его лицо покраснело, из-за него Арнольд потерял уверенный вид. – Так вот о чем болтал Равель, когда я вошел? Уверяю вас…

– Молодец, – сказал Г. М., щелкнув пальцами, – так и знал, что вы броситесь на ее защиту. А как же ваше чувство социальной справедливости? Что, если она действительно виновна?

Арнольд сделал шаг назад, наклонил голову, будто собрался броситься в атаку, благодаря чему вновь обрел спокойный вид. Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал на низких, ровных, умиротворяющих тонах и в нем была искренность, поразившая всех присутствующих:

– С профессиональной точки зрения с вами я потерпел неудачу. – Он оглянулся вокруг. – Со всеми вами. Не о всякий спичечный коробок можно зажечь спичку. Я вам не нравлюсь. Ну и пусть; я и не возражаю. Но неужели вы думаете, что я сделан из камня? Я люблю эту девушку, несмотря на то что все вы считаете иначе. Я совершенно уверен, что она ничего такого не делала; если она и взяла дротики, то это совершенно ничего не значит.

Г. М. кашлянул.

Помня о том, что кашель является сигналом, Терлейн посмотрел на дверь. Мастерс был уже в комнате. За ним медленно вошла Джудит, потом – Карстерс.

При ярком свете она из просто миловидной женщины превратилась почти в красавицу. Белизна ее чистой кожи выгодно оттенялась русыми с золотом волосами; синие глаза были опущены, их выражение было скрыто, но было видно, что веки ее красны – видимо, она плакала. На ней было темное платье. Джудит не выглядела обеспокоенной. Она сложила руки на груди и водила правой ладонью по левому плечу.

– Я слышала, меня в чем-то обвиняют, – сказала она. – В чем же?

– Спокойнее, Равель, – тихо сказал Г. М., видя, что тот собирается ответить. Он не сводил с Джудит глаз. – Говорить буду я… Мадам, все может закончиться обвинением в убийстве. Но пока мы не пойдем так далеко. Вы обвиняетесь в том, что вынули из ящика стола три отравленных дротика. Это так?

Она вздрогнула, и, казалось, ей в голову пришла какая-то странная мысль, однако она держала себя в руках. Она не подняла глаз, но перестала гладить плечо.

– Кто это сказал?

– Я, – подал голос Равель. – Простите! Я вас видел.

Карстерса будто дубиной по голове ударили. Джудит повернулась, чтобы посмотреть на француза; тот попытался сделать шаг вперед, но не смог. Ее взгляд, в котором светилась та же самая странная мысль, переместился на Арнольда – Арнольд улыбался широкой улыбкой, – затем на Мастерса.

– Инспектор, я обязана сейчас отвечать на этот вопрос? – спросила она.

– Ответ не отнимет у вас много времени, верно? Особенно если вы этого не делали.

– Верно. – Она нахмурила брови. – Но у меня другой ответ. Да. Я взяла их, вместе с духовой трубкой. – Повисла напряженная пауза, после которой она продолжила: – Я взяла их десять дней назад. Днем. Мистер Равель был в холле, когда я отсюда вышла, и, честно говоря, я боялась, что он меня видел. Ключ от ящика я украла с кольца Алана, утром, когда он еще спал. Я знала, что он не заметил пропажу. Прошлой ночью, после того как я узнала, что Бендер мертв, я испугалась. В суматохе никто не заметил, как я пошла наверх, взяла ключ, духовую трубку и два оставшихся дротика…

– Два оставшихся!.. – воскликнул Мастерс. Он как раз доставал из кармана записную книжку и от неожиданности чуть не уронил ее на пол.

– Да. Я собиралась положить их обратно в ящик. Но ключ застрял. Только я вставила его в замок, как услышала чьи-то шаги. Я оставила ключ в замке. Едва я успела спрятать остальное, как вошел Гай. – По ее лицу постепенно разливался румянец, но голос оставался спокойным. – А потом нас обоих позвали во «вдовью комнату». Позже здесь было много людей, и мне не представился шанс вернуть все на место. А потом я забыла. Но я признаю, что это я их взяла.

– Господи, Джуди, ты их взяла! – Карстерс кричал в голос.

– Да, взяла. Что из того? – Она посмотрела на него.

Карстерс ответил неуверенным взглядом:

– Ну… я имею в виду… все так неожиданно. Я имею в виду… а что я должен был сказать?

Осмысленные слова перешли в бормотание, которое постепенно стихло. Арнольд смеялся.

– Твои сумасбродства, Джудит, – сказал он, – когда-нибудь доведут нас до беды. Я не одобряю розыгрыши. Ты поступила глупо. С психологической точки зрения, – его веселье зазвучало немного фальшиво, – очень любопытна реакция, написанная на лицах присутствующих. Ну, ну, давайте скорее закончим с этой чепухой, и пусть полиция наконец займется своим делом.

– Мисс, в каком конкретно месте вы спрятали украденное? – спросил Мастерс.

– За… за той картиной и головой носорога, вон там, на книжном шкафу. – Неожиданно она истерически расхохоталась. Терлейн понял, что у нее наступила реакция после тяжелейшего эмоционального напряжения, которое она испытала. Она резко повернулась к Равелю, Карстерсу и Арнольду. – Выйдите, вы трое. Пожалуйста, выйдите. Да, я серьезно. Серьезно! Мне нужно кое-что сказать этим людям, и я не хочу, чтобы вы слушали. Выйдите отсюда, а то я закричу на весь дом! Да, ты тоже, Юджин. Но все равно, спасибо, спасибо.

– Не могу поверить… – начал Карстерс.

– Так ты решилась? – спросил Арнольд. – Пойдемте, господа.

Они вышли. Джудит осталась одна в центре комнаты, а в ее глазах стояли слезы.

Г. М. выпустил дым и снова затянулся. Сэр Джордж что-то невнятно бормотал. Повинуясь неожиданному порыву, Терлейн встал и взял Джудит за руку.

– Спасибо, – сказала она и сама схватила его руку. – Сейчас все пройдет. Ненавижу выставлять себя дурой. Я наблюдала за вами и поняла, что вы подумали. Конечно, наше маленькое представление – не экспромт. Мне нужно было кое-что выяснить.

– Так-то лучше, – проворчал Г. М., когда она улыбнулась и стала вытирать глаза. – Не люблю, когда женщины плачут. Кажется, вы устроили кому-то небольшую проверку. Вот что я хочу знать: какого черта вы взяли дротики?.. Мастерс, нашли что-нибудь?

Переводя дыхание, Мастерс положил на стол два дротика и короткую духовую трубку, очень похожую на ту, что лежала у него в портфеле.

– Вам придется кое-что объяснить, мисс, – недружелюбно и деловито заявил он. – Я подозревал, что с дротиками дело нечисто, и вот мы к ним вернулись. Вот, как вы сказали, «два оставшихся». Где третий?

– В лаборатории министерства внутренних дел, – сказала Джудит. – У сэра Барнарда Темпла, государственного старшего медицинского инспектора.

– В…

– Да. Вы же не думали, что я воспользовалась дротиками в преступных целях? – Джудит села на принесенный Терлейном стул. Она еще с вызовом хмурила брови, но ее разгоряченное лицо выглядело усталым. Ей было немного стыдно. – Все так глупо, что не хочется рассказывать. Тогда я разозлилась. Поэтому мне и пришло в голову отдать дротик на экспертизу. Боб рассказывал вам, как он однажды надо мной подшутил? Он укололся одним из тех дротиков, что висят на стене. Нарассказывал мне страшных сказок, а потом специально уколол им руку, и я…

Она со странным выражением посмотрела на присутствующих.

– Тогда я подумала: «Ничего, мальчик мой. Ты за все заплатишь». Я вспомнила о дротиках, которые, как он думал, действительно были отравлены. Я решила на них взглянуть и стянула ключ. У пяти из них кончик был покрыт твердым веществом темно-коричневого цвета.

– Кураре, – сказал Мастерс. – Пять отравленных стрел мы забрали. Дальше, мисс.

– Остальные три были чистыми, но мне нужно было удостовериться. Вы понимаете, что я хотела сделать? Если бы у меня оказалась неотравленная стрелка и после того как я выяснила бы, что с духовой трубкой тоже все в порядке, я подменила бы дротики. Потом я привела бы сюда Боба, подвела бы разговор к тому же самому предмету, уговорила бы его показать мне, как действует духовая трубка, и случайно уколола бы его безопасной стрелкой. Вот тогда бы я посмотрела, как наш герой повел бы себя, зная, что он действительно отравлен! Я имею право на маленькую месть. – Она скривила губы. – Мне не следовало этого делать. Я знаю.