Раздался звонок телефона.

Я замер посреди аккорда и повернулся на табурете. Один аппарат стоял в прихожей, другой — в гостиной-кабинете. Звонки продолжались. Я медленно встал. Смешно… У меня не было никаких причин бояться телефонного звонка. История Плейделла слишком занимала мои мысли. Возможно, звонили Джулии: ей всегда звонили чаще, чем всем остальным. Или это мог быть деловой звонок. Я вышел в прихожую и снял трубку.

— Роберт Кент.

— С вами говорят из Скотленд-Ярда, — произнес женский голос. — Одну секунду, пожалуйста.

Я остался стоять возле стола, сжимая в руке трубку и стиснув зубы. У меня было чувство, будто обруч сдавливает мне голову и грудь. Я слышал неясные звуки: голоса, треск пишущих машинок, звонки. Некоторое время, показавшееся мне очень долгим, на линии никого не было. Через стекло двери я видел красный огонек. Почти наверняка это был один из задних огней «МГ», деформированный толстым стеклом. Я представил себе человека, дежурившего в парке, и мне захотелось закричать в телефон, но, к счастью, у меня хватило времени опомниться, прежде чем зазвучал мужской голос:

— Мистер Кент?

Это был не Плейделл.

— Да, — ответил я.

— С вами хотел бы поговорить суперинтендант Плейделл.

— Соедините меня с ним, — сказал я.

Я услышал шум снаружи. Красный огонек скрылся. Значит, кто-то подходил к двери. Чьи шаги я слышал: мужские или женские? Я смотрел на квадратик стекла, и мои ногти вонзались в трубку. Плейделл заставлял себя слишком долго ждать и… Какая у него была причина звонить мне? Мне было страшно и казалось, что я задыхаюсь. Потом я понял, что подходит женщина. Она вставила в замок ключ. Это была Лилиан… Сейчас она войдет, включит лампу, висящую как раз над моей головой, и увидит выражение моего лица. Оно многое ей расскажет о моем состоянии. Дверь начала поворачиваться на петлях.

— Кент? — спросил Плейделл.

— Да.

— Я могу с вами встретиться?

— А, черт…

Я замолчал. Лилиан вошла в прихожую, заметила, что я разговариваю по телефону, и тихо прикрыла дверь.

— Прямо сегодня вечером? — спросил я.

— Да, если можно.

— Где?

— Я приеду к вам, — сказал Плейделл. — Мы нашли бриллианты и хотели бы показать их вам. Может быть, вы сумеете их опознать…

— Послушайте, — возразил я резким тоном, — мы застраховали эти драгоценности несколько лет назад, и с тех пор я их больше не видел.

Во мне поднималась новая волна облегчения. Если они нашли бриллианты, похожие на те, что исчезли, значит, я зря беспокоился. Лилиан прошла мимо и, подняв руку, коснулась кончиками пальцев моей щеки. Она пересекла прихожую и стала подниматься по лестнице. Каждое ее движение было грациозным. Слава богу, она не заметила ничего необычного. Мне удалось разговаривать нормально.

— А ювелир, продавший их…

— Закрыл свое дело, — перебил меня Плейделл. — Нам не удается найти никого, кто знал бы украденные драгоценности, кроме миссис Клайтон, а она не обладает необходимыми техническими познаниями. Они вынуты из оправ.

Я сказал себе: «Может быть, мне даже удастся убедить его, что это бриллианты миссис Клай…»

Новая мысль обрушилась на меня, как удар грома: вдруг Плейделл побывал в моей квартире на Силлер-стрит и нашел бриллианты под полом? Если это произошло, защищаться дальше бессмысленно.

— Вы слушаете? — резко спросил он.

С самого начала разговора его голос был более резким и агрессивным, чем обычно. Я еще никогда не слышал, чтобы он разговаривал подобным образом. Это, несомненно, входило в его план сломить меня. Я не был обязан встречаться с ним. Я находился на грани отчаяния и был буквально болен от страха. Но отказ ничего бы не дал. Если мне должны предъявить обвинение, пусть это произойдет здесь. Сегодня вечером.

Что его вывело на мой след?

Лилиан уже спускалась по лестнице.

— Ладно, — сказал я, — приезжайте. Когда вас ждать?

— Через полчаса, — ответил Плейделл и положил трубку прежде, чем я успел что-либо добавить.

Лилиан остановилась и испытующе взглянула на меня, словно поняв вдруг: что-то не так.

15

Бриллианты

Не говоря ни слова, Лилиан смотрела, как я кладу трубку. Она чего-то ждала. Я вдруг понял — просто поцелуя, обнял ее и прижал к себе. В это объятие я вложил все свои страхи, всю любовь к ней, все мое напряжение. Она откинула голову назад и посмотрела на меня сквозь изогнутые ресницы. Ее прекрасные глаза, очаровавшие меня много лет назад, были блестящими и вместе с тем прозрачными. Одна из странных особенностей Лилиан в том, что она может иметь необыкновенно сладострастный вид и вести себя очень соблазнительно, но в то же время оставаться настоящей пуританкой в вопросах секса.

— Ну? — спросила она.

— Добрый вечер, дорогая, — быстро сказал я. — Джулия думала, ты вернешься позже. Как здоровье миссис Бомонт?

— Ее состояние не ухудшилось, вот и все, — ответила Лилиан, смотревшая на меня с заинтригованным видом, который я не понял. — Ты себя хорошо чувствуешь, Боб?

Я на секунду заколебался.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — встревоженно повторила она.

— Не на сто процентов, — ответил я как можно более веселым тоном. — Наша любящая дочь напичкала меня таблетками перед тем, как пойти на вечерние занятия, и я чувствую себя лучше, чем когда пришел. У меня жутко болела голова.

— Мне очень жаль, — сказала Лилиан и повернула голову так, чтобы видеть телефон. — К тебе кто-то придет?

— Да, — сказал я, борясь с чувством удушья. — Один тип из полиции… из Скотленд-Ярда. Он хочет, чтобы я помог ему опознать бриллианты, украденные позапрошлой ночью.

— Почему он выбрал для этого тебя?

— Я бы тоже хотел это понять. Кажется, он не может найти ювелира, продавшего их. Поскольку именно я осматривал их для заключения страховки, то работу поручат мне. Это ненадолго.

— Надеюсь, что так. Когда он приедет?

— Минут через тридцать.

— Хочешь пока чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответил я.

Мы вместе прошли в малую гостиную, находившуюся в задней части дома. Я заметил огонек сигареты между двумя прутьями решетки. Тот человек продолжал дежурство в парке. Я хотел задернуть шторы, но Лилиан оказалась проворнее и бросилась к окну. Вдруг она замерла с поднятыми руками, держась за края штор. Она не знает, насколько прекрасна, когда так соблазнительно вытягивает руки. Глядя на нее, я с ужасом думал, что будет значить для меня разлука с ней. Я стиснул зубы.

— На улице человек, — сказала она. — Посмотри, Боб.

— Не может быть, — ответил я, не трогаясь с места. — У тебя слишком богатое воображение.

— Да нет же. Подойди.

Я приблизился к окну, зная, что человек в парке может увидеть нас вдвоем. Его фигура была едва различима, но огонек сигареты виднелся ясно. Должно быть, он курил без перерыва, желая, чтобы я знал, что он здесь.

— Боб, — начала Лилиан, — происходит что-то странное.

— Послушай, дорогая…

— Когда я шла из дома, за мной следили, — перебила она. — Это был мужчина.

— Послушай…

— Боб, дорогой. — Ее тон означал, что она не позволит мне отделаться от нее. — Раз я говорю, что за мной следили, значит, это правда. Я пошла короткой дорогой через парк. Мне не понравился вид этого человека. Он следовал за мной ярдах в пятидесяти, а потом с полчаса болтался вокруг дома миссис Бомонт.

— Я не могу осуждать человека, следующего за тобой, — сказал я резким тоном, — но хотел бы разбить ему физиономию. Он шел за тобой, когда ты возвращалась?

Несомненно, я сумел придать своему голосу необходимую резкость, потому что Лилиан огорчилась. Я заметил это по выражению ее глаз, а в уголках губ залегла складка, делавшая ее менее привлекательной. У Лилиан редко бывали «приступы недовольства», и случались они почти всегда в тех случаях, когда у нее возникали подозрения насчет другой женщины. Я понял, что должен очень внимательно следить за тем, что говорю.

— Нет, не шел, — ответила она.

Я так обрадовался, что улыбнулся. Лилиан, очевидно, сочла, что я насмехаюсь и хочу дать ей понять, что она навыдумывала того, чего не было. Я осознал, что вызвал ту реакцию, которую не следовало. В тот момент я больше, чем когда бы то ни было, нуждался в понимании со стороны Лилиан.

— Дорогая, я не имел в виду…

— Я шла по парку не с закрытыми глазами, и я не романтичная девочка, воображающая, что за ней идут, когда ничего такого нет. Это был молодой человек. Он шел не очень быстро, и у меня создалось впечатление, что он не собирался на меня нападать. Но все равно он следил за мной.

— Лил, я не хотел тебя обидеть. У меня действительно болит голова, и если я сказал что-то не так, то именно поэтому.

Она не совсем успокоилась, но смягчилась. Мысль, что между нами может существовать напряжение, была для меня невыносима, и я должен был его устранить. Скоро приедет Плейделл и… А если он побывал на Силлер-стрит? Эта мысль привела меня в такое состояние, что некоторое время я не мог говорить. Машина остановилась перед домом прежде, чем Лилиан успела что-нибудь сказать, прежде, чем рассеялось это смехотворное напряжение. Почти тотчас хлопнула дверца, словно приехавший очень торопился. Лилиан бросила взгляд в сторону прихожей.

— Это твой полицейский? — спросила она.

— Возможно.

— Где ты хочешь его принять?

— Думаю, здесь. Свет хороший.

— Ладно, — сказала Лилиан и заторопилась на кухню. — Я не хочу, чтобы он увидел меня в таком виде…

Возможно, она хотела поправить прическу или макияж, и я дал ей несколько секунд, прежде чем направиться к двери. Звонок ударил меня по нервам. Невозможно было точно знать, Плейделл это или нет. Я попытался вспомнить, как работают полицейские. Если он решил предъявить мне обвинение, то явится с коллегой, а я был почти уверен, что слышал шаги только одного человека. Я направился к двери. Слова, мелькнувшие в моем мозгу, казались написанными на стекле огненными буквами. Если он решил предъявить мне обвинение…