Заключительный хорал был спет, и аудитория стала расходиться. Путь Харриет лежал через ворота на Броад-стрит, Питер сопровождал её через дворик.

— Прекрасная ночь, просто жаль, если она пропадёт впустую. Подождите уходить. Пойдём на Магдален-бридж и пусть наша любовь поплывёт в Лондон.

Они пошли вдоль Броад-стрит в тишине, лишь слабый ветер трепетал их мантии.

— Есть что-то в этом месте, — сказал Питер, — что меняет все ценности. — Он сделал паузу и добавил немного резко, — за последнее время я наговорил вам кучу всего, но вы, возможно, заметили, что после того, как мы приехали в Оксфорд, я не просил вас выйти за меня.

— Да, — сказала Харриет, устремив глаза на строгий и тонкий силуэт крыши Бодлианской библиотеки, проглядывающий между Шелдониан-билдинг и Кларандон-билдинг. — Я это заметила.

— Я боялся, — просто сказал он, — так как, что бы вы ни сказали в этом месте, возврата уже не будет… Но я спрашиваю вас сейчас, и, если вы скажете «нет», обещаю, что на этот раз приму ваш ответ. Харриет, вы знаете, что я люблю вас — вы выйдете за меня?

На углу Холлиуэлл мигал светофор: «Да–Нет–Ждите». Они пересекли Катт-стрит, и прежде, чем она заговорила, их поглотили тени стен Нового колледжа:

— Скажите мне одну вещь, Питер. Вы будете отчаянно несчастным, если я скажу «нет»?

— Отчаянно?.. Моя дорогая, я не буду оскорблять таким словом ни вас, ни себя. Я могу только сказать, что, если вы выйдете за меня, это даст мне огромное счастье.

Они прошли под аркой моста и вновь оказались в бледном сумраке.

— Питер!

Она остановилась, и он, вынужденный остановиться, повернулся к ней. Она положила обе руки на его мантию, вглядываясь в его лицо, пока искала то слово, которое должно было проломить последнее трудное препятствие.

Именно он нашёл для неё это слово. Жестом подчинения он обнажил голову и стоял серьёзно, держа в руке квадратную шапочку.

Placetne, magistra?

Placet.[121] 


Проктор, проходя мимо, печально отвёл глаза и отметил про себя, что Оксфорд теряет своё достоинство. Но что он мог сделать? Если старшие члены университета позволяют себе стоять — причём в мантиях! — и неистово обниматься на Нью-Колледж-лейн прямо под окнами директора, он бессилен это предотвратить. Он чопорно разгладил белые полоски на мантии и медленно продолжил свой путь, оставаясь незамеченным.