– И что же, Наттолл вам сразу сказал, что видел эту подвеску?

– Ну что вы! Наттолл тоже защищает интересы своих клиентов.

– Значит, он сказал, что никогда ее не видел?

– Он мне ничего не сказал.

– Так зачем же вы к нему пошли? Разве не знали, что он не ответит на ваш вопрос?

– Не знал.

– А после того, как узнали?

– Когда узнал, пришлось переключиться на другие, более важные дела. Вот и все.

– Но вышло так, что именно эти более важные дела помогли вам обнаружить ту самую подвеску.

– Честно говоря, да.

– Честно говоря! – воскликнул Бьюда. – Черта с два вы бы мне честно сказали, не узнай я всего сам! Каким образом подвеска попала к Кеймерону?

– Я уже говорил вам, сержант, что не могу быть полностью откровенным. Однако тот факт, что подвеска нашлась, многое прояснил. Мой клиент поговорил с той самой особой и выяснил, что она продала подвеску, чтобы на вырученные деньги купить другое ювелирное украшение. Продана подвеска была несколько месяцев назад. Как видите, девушка кое-что рассказала…

– Вы сказали «девушка»? – встрепенулся сержант.

– Ну да.

– Это меняет дело.

– Но я ведь ничего не сказал.

– Вы проболтались, Лэм, и я кое-что понял.

– Не знаю, что вы там поняли, сержант. Делать вывод – ваше право.

– Я понял, – с отвращением произнес Бьюда, – что пожилой богач обзавелся пассией. Спустя время он заподозрил, что девица закладывает его подарочки, и оказался прав. Не так ли?

– Во всяком случае, он так не думает.

– Еще бы! – рассмеялся Бьюда. – Она обвела старика вокруг пальца. Посмотрела на него своими ангельскими глазками и наплела что-то жалостливое. Старый дурак и поверил. Теперь меня интересует одно: этим старым ловеласом был Кеймерон?

– Мне кажется, Кеймерон вообще никогда не был ловеласом…

– Ладно-ладно, – перебил Бьюда. – Поставим вопрос иначе: был ли он соперником на пути того старого ловеласа?

– Полагаю, что интерес Кеймерона к изумрудной подвеске никоим образом не был связан с любовными похождениями того или иного ловеласа.

– Ну конечно, – подтвердил Джеррет. – Просто он хорошо разбирался в изумрудах. А в подвеске были изумруды удивительной красоты! Мне кажется, мистер Наттолл не оценил их по достоинству. И все из-за этой старомодной, аляповатой оправы. Она просто задавила камни. Признаюсь, я дал мистеру Кеймерону совет: вынуть их из оправы и заказать другую, более изящную. Тогда бы камни заиграли совсем иначе. Наверное, именно поэтому он их и вынул. И тут-то…

Наттолл откашлялся и медленно произнес:

– Джентльмены, скажу вам честно, я несколько поторопился с оценкой подвески. Мне действительно не понравилась оправа. Возможно, я плохо рассмотрел изумруды. Это коварные камни. Вы, Джеррет, правы – удивительная глубина цвета. Я подумал тогда… нет, я тогда просто не подумал… Я допустил ошибку.

Бьюда встал.

– Вот именно, – произнес он. – Так все и случилось. – И после небольшой паузы, вызывающе посмотрев на каждого из нас, добавил: – Во всяком случае, так должно было случиться.

– Да, сержант, именно так все должно было случиться. – Джеррет невозмутимо кивнул. – Кеймерон решил последовать моему совету – сменить оправу.

Наттолл открыл ящик своего стола и извлек оттуда бутылку виски двенадцатилетней выдержки.

– Мне кажется, джентльмены, – сказал он, – нам пора выпить по рюмочке.

Глава 9

Убедившись, что «хвоста» за мной нет, я быстро нырнул в телефонную будку и набрал номер Шарплза. В трубке раздался бодрый голос:

– Алло, Шарплз слушает.

– Здравствуйте, Шарплз. Это Лэм.

– Здравствуйте. – Голос его как-то сразу сник. Вероятно, он ожидал более приятного звонка.

– У вас есть знакомый адвокат? – спросил я.

– Конечно. У меня есть адвокат, который занимается всеми делами, связанными с опекой.

– Он хороший специалист?

– Конечно.

– А может, он разбирается только в крючкотворстве нотариусов? Как насчет более оперативной работы?

– Не знаю. Мне кажется, это профессионал высокого класса.

– Вот и отлично. Свяжитесь с ним.

– Простите…

– Да-да. Он мне понадобится.

– Зачем?

– Вами заинтересовался сержант Бьюда.

– Что ему нужно?

– Что-то нужно.

– Что вы имеете в виду, Лэм?

– Бьюда пришел к выводу, что все дело в изумрудной подвеске.

– В ней, кажется, не хватало нескольких камней?

– Все камни найдены.

– Где?

– Два лежали на столе, шесть – в клетке вороны, еще пять – в сливном сифоне в ванной комнате.

– В сливном сифоне? – с удивлением повторил Шарплз. – Господи, как же они туда попали?

– Кто-то хотел спустить их в канализацию, бросил в слив, а они застряли.

– Ничего не понимаю.

– Бьюда тоже ничего не понимает.

– Но при чем здесь я?

– Бьюда считает, что вы имеете прямое отношение к подвеске.

– С чего он это взял?

– Все довольно просто. Я занимался поиском подвески. Мы с вами поехали к Кеймерону по каким-то делам. Подвеска оказалась у него. Не надо быть профессиональным сыщиком, чтобы связать эти факты.

– Жаль, что вы занялись поисками подвески, Лэм.

– Простите, но я выполнял ваше поручение.

– Да-да, конечно. Я хотел сказать, что, если б знал, в чьих они руках, никогда бы не затеял это дело.

– Перестаньте, Шарплз. Вы прекрасно знали, у кого подвеска. Вам надо было выяснить, почему владелица решила избавиться от нее.

– Вы правы.

– Но почему-то вы не пошли к мисс Брюс, чтобы поговорить с ней напрямую.

– Мне хотелось сначала выяснить…

– Ну конечно, вам «хотелось»!.. Чтобы выяснить, вы наняли меня, и я справился с этим. Сделанного не вернешь.

– Да-да, конечно, – проговорил Шарплз.

– Сегодня утром я занимался поисками подвески. Потом мы с вами поехали к Кеймерону. Кеймерон был мертв. Подвеска, которую вы так искали, лежала на его столе. Изумруды кто-то вынул из оправы. Логично предположить, что сержант Бьюда ухватился за эту подвеску, как за ключ к решению дела об убийстве.

– Значит, он будет допрашивать вас?

– Меня он уже допросил.

– Когда?

– Только что.

– Где?

– В магазине Наттолла. Там были Наттолл и Джеррет.

– Что они ему сказали?

– Ничего особенного.

– Думаете, теперь моя очередь?

– Не сомневаюсь.

– Что я должен говорить?

– То, что считаете нужным.

– Может, вы мне что-нибудь посоветуете?

– Я уже посоветовал вам связаться с адвокатом.

– А сами вы не хотите мне помочь?

– Все, что вы скажете адвокату, останется между вами. Он выслушает вас и, если поймет, что дело плохо, посоветует просто не отвечать на вопросы полицейских. Никто не может заставить адвоката давать показания. А я частный детектив и обязан сотрудничать с полицией. Если меня уличат во лжи или умышленном отказе от показаний, я буду вынужден распрощаться со своей работой. Понимаете?

– Теперь понимаю.

– У вас два пути: или сказать, что подвеска принадлежала Брюс, или что вы вообще ничего о подвеске не знаете.

– Я уже сказал полицейским, что ничего не знаю.

– Именно поэтому я настоятельно советую вам связаться с адвокатом.

– Я не совсем понимаю…

– Очень может быть, что вы совершили ошибку: не следовало утверждать, что вы никогда не видели этой подвески. Я изо всех сил старался прикрыть вас. Пока еще не поздно переиграть: скажите, что просто не узнали подвеску – она ведь была без камней. А теперь, мол, вспомнили, что видели ее раньше.

– Нет, – перебил Шарплз. – Я не хочу впутывать в это дело мисс Брюс.

– Но если она повторит сержанту все то, что сказала мне, ее ни в чем не заподозрят.

– Возможно, но имя ее все же будет предано огласке. Как владелицу подвески, ее оставят в покое.

– Прежнюю владелицу…

– Как вам будет угодно.

– При чем здесь я? Мне угодно то, что угодно клиенту.

– Благодарю вас, мистер Лэм. Я ценю вашу заботу о клиенте.

– О бывшем клиенте.

– Как бывшем? – удивился Шарплз.

– Вы поручили мне определенное дело. Я с ним справился. Мы друг другу больше ничего не должны и можем спокойно расстаться.

– Мне не нравится то, что вы сказали, Лэм.

– Что же именно вам не нравится?

– По-моему, до завершения дела еще очень далеко.

– Какого дела?

– Которое я вам поручил.

– Вы обратились в наше агентство с просьбой разыскать подвеску. Подвеска найдена.

– Но возникли новые вопросы.

– Об этом лучше поговорите с Бертой. Кстати, вполне возможно, что полиция и без ваших показаний решит допросить Ширли Брюс и Роберта Хокли.

– С чего вы это взяли?

– А почему бы и нет? Они будут допрашивать всех, кто так или иначе был связан с убитым.

– Спасибо, что сказали, – скороговоркой произнес Шарплз.

Я понял, что он хочет поскорее закончить разговор.

– Всегда к вашим услугам. – С этими словами я повесил трубку и отправился в агентство.

По дороге я купил свежие газеты. Сообщения о зверском убийстве были иллюстрированы фотографиями вороны, дома Кеймерона и оправы изумрудной подвески. Верные традициям, досужие репортеры насочиняли целую кучу различных версий убийства – одну абсурднее другой.

Так, я вычитал, что «блестящий сыщик» сержант Бьюда приступил к допросу вороны и, исходя из ее показаний, надеется в кратчайший срок выяснить, кто заколол кинжалом беднягу Кеймерона, когда тот говорил по телефону.

Еще в газетах была опубликована просьба ко всем, кто общался в тот день по телефону с Кеймероном, поставить об этом в известность полицию.

Разумеется, то была инициатива сержанта Бьюды.

Не остался без внимания журналистов и пистолет двадцать второго калибра. Поскольку выстрел из него был произведен примерно в тот момент, когда закололи Кеймерона, а пуля в мансарде не обнаружена, выдвигалось предположение, что несчастный успел выстрелить в убийцу и тот ранен. А если так, то злодей должен был обратиться к врачу и тем самым выдать себя.