Патрик Батлер, королевский адвокат, не был бы удивлен сильнее, если бы в этот момент обрушилась крыша.

— Неправда?

— Нет! Ключ был в замке!

Снова последовала пауза, во время которой Батлер внимательно разглядывал Джойс. К его удивлению примешивался растущий гнев, от которого он покраснел еще сильнее. Какую игру ведет эта девушка? Она умна и должна понимать, как усилятся позиции защиты, если она заявит, что ключа в замке не было. Неужели… Все ясно. Когда Батлер подумал, что понял причину, его гнев тут же сменился интеллектуальным восхищением. Конечно, ситуация станет неловкой, если Джойс Эллис будет продолжать притворяться, но он все понимал и даже восторгался ею. Такая женщина ему по сердцу!

— Мистер Батлер, я…

Батлер встал, подобрав шляпу и перчатки.

— Вы, конечно, понимаете, — весело сказал он, — что это всего лишь предварительный разговор. Через день-два мы увидимся снова. Уверен, что к тому времени вы вспомните.

— Слушайте, мистер Батлер… — В ее голосе зазвучала паника.

— В конце концов, вы понимаете, как вам повезло.

— Повезло? О, вы имеете в виду то, что будете защищать меня? Уверяю вас, я это знаю. Но…

— Ну-ну! — Если бы надзирательница не наблюдала за дверью, он бы пощекотал ее под подбородком. — Я уже говорил, что вы меня переоцениваете. Нет, повезло с тем, какой оборот приняли события. Бедная миссис Тейлор умерла в ночь с 22 на 23 февраля. Вас арестовали… когда?

— Ровно неделю спустя. А что?

— Ваше дело будет рассматриваться на ближайшей сессии Центрального уголовного суда через две недели с небольшим. Выходит, вас заподозрили, арестовали, будут судить и оправдают менее чем за месяц. Неплохо, а? — Его слова обволакивали, как пуховое одеяло. — До свидания, дорогая моя! Бодритесь!

— Пожалуйста, послушайте, мистер Батлер! Я не возражаю солгать, но…

В этот момент в комнату вернулась надзирательница. Следом появился надзиратель-мужчина в синей униформе, готовый сопровождать посетителя к выходу.

Спустя пять минут, когда Джойс истерически рыдала в своей камере, Патрик Батлер вышел из тюрьмы Холлоуэй, весьма довольный собой. Блестящий черный лимузин стоял в стороне. Джонсон, шофер Батлера, вышел, чтобы открыть хозяину дверцу. На заднем сиденье нервно ерзал Чарли Денем.

— Ну? — осведомился солиситор.

— Все в порядке, мой мальчик. Я хочу выпить. Джонсон, поехали в клуб «Гаррик»!

— Подождите! — Властный жест Денема заставил шофера отпустить стартер. Потом Денем включил в салоне свет, чтобы видеть лицо компаньона.

Чарлзу Денему было около тридцати двух лет. Это был худощавый, крепко сложенный молодой человек, чьи темные пальто и шляпа-котелок, высокий воротник и неброский галстук были такими же корректными с профессиональной точки зрения, как он сам. Но он никогда не выглядел таким мрачным, как сегодня.

При лунном свете, проникавшем снаружи в роскошный салон с мягкими серыми подушками, под скулами Денема обозначились темные впадины. На бледном лице темнели тонкие линии усов и бровей. Глаза выдавали идеалиста.

— Ну? — снова спросил он. — Что ты о ней думаешь?

— Не мой тип, — дружелюбно отозвался Батлер. — Но безусловно, очень привлекательна. Источает ауру секса.

Под челюстями Чарлза Денема заработали мышцы. Он смотрел на Батлера так, словно на его вопрос ответили непристойной шуткой.

— По-моему, Пэт, — медленно произнес Денем, — ты всерьез веришь, что три четверти женщин этого мира не интересуются ничем, кроме секса.

— Ну, не совсем так. — Усмешка барристера давала понять, что он считал таковыми интересы девяти десятых женщин.

— Полагаю, это потому, что именно такие женщины клюют на тебя.

— Во всяком случае, она на меня клюнула.

— Ложь! Я этому не верю!

— Черт возьми, сынок! — с искренним удивлением воскликнул Батлер. — Неужели ты в нее втюрился?

— Нет. Не совсем. Это…

— И теперь ты ревнуешь к старому повесе? — Тон Батлера внезапно изменился. — Я знал, что ты был поверенным старой миссис Тейлор, Чарли. Но меня интересовало, почему ты так переживаешь за Джойс Эллис.

— Потому что она невиновна — вот почему! Ты ведь веришь, что она невиновна, не так ли?

Батлер колебался. Эти двое были друзьями уже несколько лет, но кто знает, как поведет себя старина Чарли с его британскими идеалами и треклятой щепетильностью?

— Хочешь честного ответа? — спросил он. — Или обычного вежливого притворства между солиситором и барристером?

— Разумеется, я хочу честного ответа.

— Она виновна, как сам дьявол, — улыбнулся Батлер. — Но не беспокойся, Чарли. Я предпочитаю, чтобы мои клиенты были виновны.

Денем воздержался от комментариев. Опустив голову, он разглядывал носы своих лакированных туфель. За окошками свистел ветер, вынудив шофера, отделенного от пассажиров стеклянной перегородкой, поднять воротник пальто.

— Что заставляет тебя думать, будто Дж… мисс Эллис виновна? — спросил наконец Денем.

— Отчасти улики, но в основном атмосфера. Я всегда могу судить по атмосфере.

— Вот как? А что, если ты случайно ошибешься?

— Я никогда не ошибаюсь.

Денем и раньше слышал нечто подобное. Иногда это приводило его в бешенство, побуждая совершить то, что его педантичный ум именовал нападением и избиением. Он терял чувство справедливости, почти потерял чувство юмора и рвался в бой.

— Значит, ты предпочитаешь, чтобы твои клиенты были виновны?

— Естественно! — Батлер поднял брови и усмехнулся. — Какую славу — или забаву — можно добыть, защищая невиновного?

— Выходит, ты рассматриваешь судебный процесс как игру, где главное — победить противника? Такова твоя концепция закона?

— А какова твоя?

— Прежде всего справедливость! Честь. Этика…

Патрик Батлер от души расхохотался:

— Ты, Чарли, говоришь как девятнадцатилетний юнец в Оксфорде, который встает и серьезно спрашивает: «Стали бы вы защищать человека, зная, что он виновен?» Ответ: «Конечно, стал бы». Фактически это наш долг. Согласно закону, каждый человек имеет право на защиту.

— На честную защиту — да! Но не на сфабрикованную.

— Скажи, когда-нибудь предполагали, будто я фабрикую доказательства?

— Слава богу, нет! Потому что даже слухи об этом могли бы тебя погубить. — Голос Денема звучал почти умоляюще. — В Англии такие штучки даром не проходят, Пэт. Когда-нибудь ты потерпишь сокрушительное поражение.

— Давай подождем, пока это произойдет, ладно?

— И дело не только в этике, — настаивал Денем. — Предположим, ты добьешься оправдания хладнокровного убийцы, который убивал из алчности, ненависти или вовсе без причины и может сделать это снова?

— Ты имеешь в виду нашу клиентку? — вежливо осведомился Батлер.

Последовало молчание. Денем провел рукой по лбу. Его лицо в лунном свете казалось бледным и озадаченным.

— Позволь задать тебе еще один вопрос, Пэт, — сказал он. — Ты считаешь Джойс Эллис дурой?

— Напротив. Она очень умная женщина.

— Отлично! Значит, по-твоему, если бы она отравила миссис Тейлор, то оказалась бы настолько глупой, чтобы оставить такое количество улик против себя?

— В детективном романе — не оставила бы.

— Что ты имеешь в виду?

— Это хорошая карта, — согласился Батлер, — и я, разумеется, пойду с нее. Но присяжные… — Он покачал головой. — Присяжные четко отделяют детективную литературу от реальных дел из зала суда. А убийцы, к счастью…

— Перестань паясничать!

— Я не шучу. Убийцы, как правило, туповаты и потому совершают невероятные глупости. Каждый читатель газет это знает. А любой защитник, который полагается на игру в «никто никогда бы так не сделал», проиграет, прежде чем присяжные займут свои места. Это не для меня, Чарли!

У Денема пересохло в горле. Прежде чем заговорить, он протянул руку и выключил на потолке свет.

— Как насчет Джойс? — спросил он в темноте. — Ты собираешься фабриковать доказательства в ее защиту?

— Мой дорогой Чарли! — с негодованием воскликнул Батлер. — Разве я когда-нибудь делал это?

— Прекрати!

— Два моих главных свидетеля, — сухо промолвил Батлер, — будут также свидетелями обвинения. Один из них — доктор Бирс — скажет правду. Другая — миссис Алиса Гриффитс — скажет то, что считает правдой.

— Надеюсь, я могу тебе доверять. Ты так рискуешь… Господи, Пэт, а если что-то пойдет не так?

— Ничего не так не пойдет.

— Ты уверен?

— Ставлю стоимость этого автомобиля против стоимости обеда, — холодно сказал Батлер, — что присяжные вынесут вердикт «невиновна» через двадцать минут. — Он склонился вперед и постучал по стеклянной перегородке. — В клуб «Гаррик», Джонсон!

Глава 3

Присяжные отсутствовали ровно тридцать пять минут.

Зал номер один Центрального уголовного суда, иначе Олд-Бейли, выглядел более пустым, чем был в действительности. Часы под выступом маленькой галереи для публики показывали без пяти четыре. Был четверг 20 марта.

В любом случае теперь все было кончено.

Мокрый снег тяжело ударял по плоской стеклянной крыше над белым сводом зала. Стены под ним были отделаны панелями из светло-коричневого дуба. Скрытые под краями этих панелей лампы придавали холодному сонному помещению несколько театральный облик.

Снегопад не прекращался. Кто-то кашлянул. Вдалеке послышался шорох вращающейся двери. Даже звуки казались здесь замедленными. Зрители на галерее сидели неподвижно, как манекены. Никто не выходил, чтобы не потерять место. Судя по тому, как они наблюдали за подсудимой, вердикт «виновна» вызвал бы среди них немалое возбуждение. Эффект вердикта «невиновна» был бы не столь драматичным.