Я всего лишь потянулся к стоявшей на столе закрытой коробке с сигарами.

— Чем больше, тем лучше, — осклабился я. — Я имею в виду отпечатки пальцев. Но если заряженная сигара была из этой коробки, то вы обязаны удовлетворить моё любопытство. Утром у нас мистер Пур выкурил две точно такие же сигары.

Кремер подумал, достал перочинный ножик, откинул крышку и приподнял бумажную обёртку. Это была стандартная коробка на двадцать пять сигар, и двадцать четыре из них всё ещё оставались на своих местах. Отсутствовала всего одна. Я ещё раз взглянул на них и кивнул.

— Те же самые, «Альта Виста». Не будь Фриц таким чистюлей, парочка подобных обёрток всё ещё могла бы валяться у нас в пепельницах.

Я снова посмотрел на стройные ряды сигар в коробке.

— Полагаете, они все заряжены?

— Не знаю. На это ответит экспертиза. — Кремер прикрыл крышку. — Чёртовы убийцы, — пробарабанил он пальцами по столу. — Эти бумаги очень кстати. Жена убитого намекнула нам, и я сразу же послал за Блейни… А как выглядел Пур сегодня днём? Испуганным, нервным?

— Скорее упрямым. И всё для себя решившим.

— А его жена?

— Такой же упрямой. Она хотела, чтобы Юджин вышел из дела. Миссис Пур полагала, что они смогут прожить на доходы с четверти миллиона.

На протяжении следующих двадцати минут мы установили рекорд — разговаривали без единого выпада в адрес собеседника. Правда, так долго это продолжалось только из-за того, что Кремера постоянно отвлекали подчинённые. Последним к нему обратился Роуклифф:

— Хотите переговорить с этой женщиной, инспектор?

— Что там с ней?

— Её зовут Элен Вардис. Вот уже четыре года она работает в фирме «Блейни и Пур». В начале нашей беседы она проявила признаки истерии, но потом успокоилась. Сперва мисс Вардис сказала, что зашла сюда случайно. Потом поняла, что это может означать, и заявила, будто пришла по просьбе мистера Пура и просила нас не сообщать об этом Блейни — из опасения потерять работу.

— А зачем её вызывал Пур?

— Она не объяснила. Это-то я и пытаюсь выяснить.

— Продолжай.

У двери произошло какое-то замешательство, и в гостиную вошёл следователь муниципалитета, державший за руку молодого человека с бешеным взглядом. Они оба одновременно говорили — по крайней мере издавали какие-то звуки. Было трудно определить, кто же кого втащил внутрь.

— Блейн! — заорал Кремер. — Что за чертовщина? Кто это?

Юноша дико озирался по сторонам, выкрикивая:

— Я имею право!.. А, вот где ты!

— Да, — ответила Элен. — И что из этого?

Похоже, молодой человек понял, что обстановка не располагает к дальнейшему выяснению отношений, и медленно обвёл глазами комнату. Его взгляд не задержался ни на чём, даже на трупе. По окончании осмотра его глаза стали более осмысленными. Мне окончательно стало ясно, что юноша пришёл в себя, когда он, выбрав наиболее интеллигентное лицо в комнате, обратился ко мне:

— Вы здесь главный?

— Нет, — ответил я. — Вот он. Инспектор Кремер.

Юноша подошёл к Кремеру и выпалил, глядя ему прямо в глаза:

— Меня зовут Джо Гролл. Я работаю мастером на фабрике компании «Блейни и Пур». Когда сегодня вечером Элен Вардис вышла из дому, я последовал за ней. Мне хотелось узнать, куда она направляется. Элен пришла сюда. Здесь было очень много полицейских, и я решил выяснить, в чём тут дело. Наконец мне сказали, что Пур убит… А где Блейни? Конрой Блейни, его партнёр?

— Понимаю, — неприязненно пробурчал Кремер. — Блейни скоро будет. Но зачем вы последовали за…

— Это неправда!

Элен Вардис выскочила из своего угла и присоединилась к нашей группе.

— Что неправда? — ещё более неприязненно спросил Кремер.

— То, что Джо шёл за мной! Зачем ему понадобилось следить за мной? Он пришёл, чтобы… чтобы… — осеклась она.

— Угу, — ободряюще сказал Кремер. — Так зачем же?

— Не знаю! Зато я знаю, кто убил мистера Пура! Марта Дэвис!

— Прекрасно. Кто она такая?

— Элен говорит о миссис Пур, — опять объяснил Джо Гролл. — Дэвис — её девичья фамилия. Она работала у нас на фабрике, прежде чем выйти замуж за мистера Пура. Элен хочет сказать, что миссис Пур убила своего мужа. Но она так говорит просто из ревности. Она чокнулась.

— Совершенно верно, — раздался спокойный голос.

Это была Марта, вышедшая из двери в дальнем углу комнаты и направляющаяся к нам. Она была бледна и передвигалась с некоторой неуверенностью, но голос всё же не подвёл её. Марта повернулась к Элен:

— Когда ты успокоишься, то будешь стыдиться своих слов. Ты не имеешь никакого права говорить подобное. Обвинять меня в убийстве мужа! Но почему?

Весьма вероятно, Элен и объяснила бы нам почему, но в этот момент в комнату в сопровождении полицейского вошёл ещё один человек. Кремер махнул рукой, чтобы они вышли.

Но этого незнакомца было не так-то просто выставить за дверь. Он направился к нам, поняв, что старший здесь Кремер, и обратился прямо к нему:

— Я Конрой Блейни. Где Юджин Пур?

Тщедушный, лысый, с писклявым голосом и носом-кнопкой, Блейни не производил впечатления агрессивного или самоуверенного человека.

Но несмотря на это, его неожиданное появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Марта Пур развернулась и вышла из комнаты. А лица Элен Вардис и Джо Гролла стали мертвенно-бледными. Стало ясно, что теперь они будут молчать.

— Боже! — проговорил Блейни, увидев тело своего компаньона. — Боже! Кто это сделал?

Глава 3

Когда в одиннадцать утра на следующий день Вулф вошёл в кабинет после своего обычного двухчасового торчания в оранжерее, я отчитался о событиях вчерашней ночи. Он выслушал меня, как обычно, откинувшись в кресле, прикрыв глаза и не подавая никаких признаков жизни. Наконец я перешёл к информации, полученной мною от миссис Пур. Где-то в районе полуночи я сумел убедить Кремера, что имею право поговорить со своим клиентом.

— Мистер и миссис Пур вчера приезжали к нам на своей машине. Около пяти, прямо от нас, они отправились в Мэдисон-Сквер-Гарден. Там супруги просмотрели программу вчерашнего родео — чтобы Юджин смог объяснить компаньону своё отсутствие. Потом поехали в Вестчестер. Там у Конроя Блейни домик, где он проводит все вечера и выходные, придумывая различные новые трюки. У них была договоренность встретиться с ним там и обсудить кое-какие дела. Это миссис Пур заставила мужа поехать, полагая, что всё-таки они смогут договориться. Сам Пур не хотел этого, и на полпути он окончательно заартачился. Поэтому они заехали объясниться в таверну Монти возле Скарсдейла. Сам Юджин решил не ездить. Марта оставила его в таверне и поехала к Блейни одна. Встреча была назначена на шесть пятнадцать. Она приехала точно… Вы не спите?

Вулф проворчал, что нет.

— Блейни не было на месте, — продолжил я. — Он живёт один, и двери были заперты. Марта подождала какое-то время, пока не почувствовала, что замёрзла. Без десяти семь она вернулась к мужу. Они поужинали. Затем вернулись в город, поставили машину в гараж и пошли домой. После обеда Пур не курил, потому что у Монти не было его любимого сорта. Он уже несколько лет курил исключительно «Альта Висту», сигар по десять — пятнадцать в день. Поэтому, придя домой, Пур сразу распечатал новую коробку. Марта была в это время в ванной и не видела, как он сделал это. Она услышала звук взрыва — не очень громкий, — выбежала и увидела мужа. Марта позвонила вниз, и лифтёр с привратником тут же поднялись к ним домой. Они позвонили в больницу, затем в полицию… Вы ещё не заснули?

Вулф опять пробурчал, что нет.

— Ладно. Так вот, когда я вернулся в гостиную, то все уже ушли, прихватив с собой останки Пура. Правда, они оставили на ночь в квартире одного из своих полицейских и ещё одного внизу. А когда я добрался домой, вы уже вовсю храпели.

Вулф давно перестал отрицать, что храпит. Он промолчал. Я занялся записями о работе фабрики Блейни и Пура. Прошёл полдень, а Вулф всё ещё не сделал никакой видимой попытки отработать пять тысяч долларов. Наконец он вздохнул, почти полностью открыл глаза и произнёс:

— Ты сказал, лицо было неузнаваемо?

— Да, сэр. В точности, как я описал его.

— Из-за чего-то, запрятанного в сигаре? Невероятно. Позвони Кремеру. Скажи, что это очень важно — абсолютно точно опознать труп. Кроме того, мне нужна фотография мистера Пура.

— Ради всего святого, — вытаращился я. — О чём вы говорите? Что, Марта не знает собственного мужа? Ведь она пришла с ним домой. Нет, серьёзно? Старая штучка со страховым полисом? Да вы просто свихнулись. Я не собираюсь звонить Кремеру только лишь для того, чтобы он вволю посмеялся надо мной.

— Оставь меня одного. Успокойся. И позвони Кремеру.

За обедом Вулф вдруг стал говорить о политике. В этом не было ничего странного, так как мы никогда не обсуждали дела за столом. Но когда в кабинете он погрузился в изучение политической карты мира, я не выдержал.

— У-воль-ня-юсь, — сказал я, поднимаясь на ноги.

— Чепуха, — не поднимая глаз, пробурчал Вулф. — Делай своё дело.

— Нет уж, сэр. Иду собирать вещи. Если вы слишком ленивы, чтобы пошевелить пальцем, ну что же, для меня это не новость. Но ведь вы можете послать меня в библиоте…

— Хватит, — оборвал Вулф. — Я обещал передать информацию полиции и сделал это. Также я обещал предпринять те шаги, которые сочту необходимыми. Это я тоже сделал.

— Вы хотите сказать, что с этим делом уже всё ясно?

— Разумеется, нет. Я ещё даже не начинал, так как и начать-то не с чего. Кремер должен справиться с делом сам. По крайней мере, я надеюсь на это. А если ты устал, сходи в кино.

Я поднялся к себе в комнату и попытался читать, заранее зная, что это бесполезно до тех пор, пока убийство не будет раскрыто. Поэтому я опять спустился в кабинет и стал перебирать бумаги. Но и это никак не подействовало на Вулфа. В четыре, когда он, как обычно, поднялся в оранжерею, я вышел на улицу купить газет, но в них не нашёл ничего интересного.