А вы немного циник, — улыбнулся старик. — Вам не понравилось работать на Уайлда?

— Он уволил меня. За нарушение дисциплины. Нарушать дисциплину я мастак, господин генерал.

— Со мной всегда было так же. Приятно слушать. Что вам известно о моей семье.

— Слышал, что вы вдовец, имеете двух дочерей — обе молодые, красивые и темпераментные. Одна была трижды замужем, последний раз за бывшим контрабандистом наркотиков, известным в своей среде по имени Расти Рейган. Больше не слышал ничего, господин генерал.

— Вас ничто не удивило?

— Разве что Расти Рейган. Хотя лично я к людям его сорта всегда относился без предубеждения.

Он снова слабо усмехнулся.

— Надеюсь, я тоже. Расти мне очень нравится. Огромный кудрявый ирландец с грустными глазами и улыбкой — широкой, как Уилширский бульвар. Когда я увидел его в первый раз, то подумал о нем так же, как, вероятно, и вы: авантюрист, дорвавшийся до денег.

— Конечно, вы должны любить его, — отозвался я. — Ведь он научил вас своему жаргону.

Тонкие бескровные руки спрятались под плед. Загасив сигарету, я допил бренди.

— Он для меня был эликсиром жизни. Сидел со мной часами: обливаясь потом, пил литрами бренди и рассказывал случаи из истории ирландской революции. Он служил офицером в ИРА. Собственно, в Штатах он жил нелегально. Конечно, брак их был абсурдным и, похоже, больше месяца не продержался. Я выдаю семейные тайны, мистер Марлоу.

— Они и дальше останутся тайнами, — успокоил я. — Что с ним случилось?

Старец ответил долгим взглядом.

— Уехал месяц назад. Ни с того ни с сего, без единого слова. Даже со мной не попрощался. Немного обидно, но ведь Расти прошел суровые университеты. Наверняка скоро даст о себе знать. А тем временем меня снова шантажируют.

— Снова?

Он выпростал из-под пледа руки с коричневым конвертом.

— Когда здесь был Расти, попробовал бы кто-нибудь сунуться ко мне с шантажом. А за несколько месяцев до его приезда — так девять, десять месяцев назад — я заплатил некоему Джо Броди пять тысяч долларов, чтобы он оставил в покое мою младшую дочь Кармен.

— Та-ак, — пробормотал я.

— Простите?

— Ничего.

Он, молча хмурясь, смотрел на меня, потом сказал:

— Возьмите конверт, осмотрите. И налейте себе еще.

Взяв конверт, я уселся и, обтерев ладони, осмотрел его. Адрес: генералу Джею Стернвуду, Элта Бри Кресцент, 3765, Западный Голливуд, Калифорния — был написан от руки, четким каллиграфическим почерком. Конверт разрезан. Я вынул темную визитку и три полоски плотной бумаги. Визитка из тонкой коричневой бумаги, на ней золотым напечатано — Артур Куин Гейджер. Без адреса. В левом нижнем углу очень мелкими буквами: «Библиофилия и издания люкс». На обратной стороне визитки тот же каллиграфический почерк: «Уважаемый сэр. Хотя закон запрещает оплату прилагаемых расписок, которые в действительности удостоверяют карточные долги, полагаю, что оплатить их — в Ваших интересах. С почтением А.К. Гейджер».

Я осмотрел полоски плотной бумаги. Это были расписки с разными датами с начала прошлого месяца, с сентября. «По предъявлении обязуюсь заплатить мистеру Артуру Гейджеру или перевести на его счет 1000 долларов наличными. Кармен Стернвуд.»

Полоски были исписаны растянутым детским почерком с множеством завитушек и кружками вместо точек. Смешав еще порцию и отхлебнув, я откинулся в кресле.

— Ваше заключение? — спросил генерал.

— Пока никакого. Кто этот Артур Гейджер?

— Не имею ни малейшего представления.

— Что говорит Кармен?

— Я ее не спрашивал. И не собираюсь. Будет сосать палец и притворяться смущенной.

— Я с ней встретился в холле. Именно это она мне продемонстрировала. А потом попыталась сесть ко мне на колени.

Ничто в лице его не дрогнуло. Сплетенные кисти спокойно лежали на пледе, и, казалось, жара, от которой я чувствовал себя сварившимся, его даже не согрела.

— Мне следует соблюдать приличия? — спросил я. — Или можно быть откровенным?

— Я бы не сказал, что вас пока ограничивали строгими рамками, мистер Марлоу.

— Ваши дочери выезжают вместе?

— Думаю, что нет. Каждая выбрала собственный путь к погибели. Вивиан капризна, хитра и не считается ни с чем. Кармен — ребенок, которому нравится отрывать крылышки у мух. У обеих столько же представления о морали, сколько у кошки. У меня тоже нет. Никто из Стернвудов не имел его никогда. Продолжайте.

— Полагаю, они получили соответствующее воспитание. Сознают, что делают.

— Вивиан училась в дорогих школах снобистского толка и в университете. Кармен переменила массу школ, раз от раза либеральнее, но кончила там, где начала. Думаю, что у них всегда были и сейчас есть дурные наклонности. Если я кажусь вам, мистер Марлоу, слишком откровенным в качестве родителя, то это потому лишь, что жизнь моя висит на волоске, и никаких викторианских недомолвок я позволить себе не могу.

Склонив голову, он прикрыл глаза, но сразу же снова открыл.

— Наверно, излишне добавлять, что человек, впервые вкусивший радость отцовства в пятьдесят четыре года, заслуживает всего, что на него свалилось.

Отпив бренди, я кивнул. На тонкой пепельной шее у него слабенько пульсировала жилка. Старик, на две трети уже покойник, но еще верит, что выдержит все.

— Ваше мнение? — спросил он резко.

— Я бы заплатил.

— Почему?

— Потеряете немного денег и сэкономите много неприятностей. Что-то за этим кроется. Ничего с вами не случится, платили ведь раньше. И нужно черт знает сколько вымогателей и дьявольски много времени, пока вас оберут настолько, чтобы вы вообще заметили это.

— У меня своя гордость, сэр, — холодно заявил он.

— На нее кто-то и делает ставку. А так вы скорее их образумите. Либо заплатите, либо заявите в полицию. Гейджер ведь мог продать расписки, если только вы не докажите, что они фальшивые. А он вместо этого дарит их вам и признает, что это карточные долги, то есть дает возможность опротестовать их на суде, даже если б он оставил расписки себе. Если это мошенник, ремесло он свое знает, если же человек честный, подрабатывающий ростовщичеством, то мог бы получить свои деньги. А что это за Джо Броди, которому вы заплатили пять тысяч?

— Какой-то игрок. Уже не помню. Норрис должен знать — мой дворецкий.

— Ваши дочери располагают собственными средствами, господин генерал?

— Вивиан — да, правда, у нее немного. Кармен наследует после матери, но пока ежа несовершеннолетняя. Обеим я выделяю щедрое содержание.

— С этим Гейджером я могу договориться, господин генерал, если вам угодно. Кто бы он ни был и что бы ни имел на руках. Возможно, вам это кое во что обойдется, кроме того, что заплатите мне. Многого, правда, вы не добьетесь. Честность в делах с такими людьми себя не оправдывает. Так или иначе, на вас уже наложили лапу.

— Понимаю. — Он пожал широкими костлявыми плечами, обтянутыми полинявшим красным халатом. — Минуту назад вы советовали заплатить, а сейчас говорите, что это ничего не даст.

— Думаю, было бы дешевле и проще игнорировать и перетерпеть этот нажим. Вот и все.

— Боюсь, я несколько нетерпелив, мистер Марлоу. Какова ваша такса?

— Двадцать пять долларов в день — плюс премия, если мне повезет.

— Понятно. По-моему, вполне приемлемая плата за то, что кто-то отстранит с твоего пути опасную помеху. Речь идет о весьма щекотливой ситуации. Надеюсь, вы отдаете себе отчет. Сможете провести операцию так, чтобы шок у пациента был минимальный? Может, их будет несколько, мистер Марлоу.

Допив стакан, я вытер губы и все лицо. Жара не уменьшалась, хотя поглощенное бренди должно бы привести к равновесию. Генерал щурился на меня, теребя край пледа.

— Значит, я могу договориться с этим типом, если увижу, что он играет более или менее честно?

— Да. Теперь все в ваших руках. Я никогда не делаю ничего наполовину.

— Я его обработаю. Почище парового катка.

— Не сомневаюсь. А теперь прошу извинить меня, я устал.

Он коснулся звонка на подлокотнике кресла, шнур от которого пропадал возле темно-зеленых кадок, где росли и разлагались орхидеи. Прикрыл глаза, открыл опять, бросив на меня пронзительный взгляд, и откинулся на подушку. Веки снова опустились, и больше он меня не замечал.

Поднявшись, я снял с плетеного кресла пиджак и, пройдя сквозь орхидеи и две двери, глубоко задышал свежим октябрьским воздухом, чтобы набрать кислороду. Шофера у гаража не было. По красной дорожке легким плавным шагом ко мне шел дворецкий — спина ровная, как гладильная доска. Натянув пиджак, я наблюдал, как он приближается.

Остановившись в двух шагах, он торжественно объявил:

— Прежде чем вы уйдете, с вами желала бы поговорить миссис Рейган. Что касается денег, господин генерал дал инструкцию выписать чек на любую сумму, какую вы назовете.

— Дал инструкции? Каким образом?

Он помолчал, потом улыбнулся.

— Ах да, сэр. Вы ведь детектив. Тем, что позвонил.

— Вы выписываете за него чеки?

— Мне дана эта привилегия.

— Ну что ж, по крайней мере, не кончите в богадельне. Но пока никаких денег, благодарю. О чем хочет говорить миссис Рейган?

Голубые глаза смотрели на меня прямо, спокойно.

— Она заблуждается насчет цели вашего визита, сэр.

— Кто ей сообщил о моем визите?

— Ее окна выходят на оранжерею. Она видела, как вы вошли. Я не мог не сказать, кто вы.

— Мне это не нравится.

Голубые глаза стали холодными.

— Вам угодно учить, как мне выполнять свои обязанности, сэр?

— О нет. Доставляет удовольствие гадать, какие они. Минуту мы не сводили друг с друга глаз. Потом он повернулся.