– Ну да, да, правда, – забубнил Джо Суитбрэд. – Призрак у Ярнолдского перекрестка. Видел я его. Хе-хе! Сбивала масло. Бедная девушка.

– Может, она хотела согреться? – высказал предположение Гарри. – Она была молочницей на Ярнолдской ферме, наверно, лет сто назад. Стала строить глазки фермеру, понимаете? И тогда жена фермера…

– …Она взяла палку, заострила ее да и ткнула девушке в глаз, – продолжил Джо. – Девушка выбегает из дома, вопит и падает в колодец, бедняжка, хе-хе. И теперь вот бродит на перекрестках. Я ее видел.

– Колодец они замуровали, – добавил Гарри, – но после этого дела пошли неважно. Они покинули ферму, и та разрушилась. Вот так.

– Кто-нибудь недавно видел это привидение? – поинтересовалась Джорджия.

– Молодой Генри Тьюл. Он провожал одну девушку и ночью очутился на перекрестке. Это было после того, как приходил майор, да, Джо? Как вихрь слетел с холма на своем велосипеде. «Я ее видел», – орал он. Белый был, как простыня. Молодой Генри немного с приветом. Вы когда-нибудь слышали про тот случай, когда он забрался в бадью?

– Нет.

– Ну этот молодой Тьюл однажды почувствовал себя неважно. Поэтому он идет к врачу, а потом возвращается домой и до отвала наедается за обедом. Затем уходит во двор, а скоро его мать слышит, как он ее зовет. Она выглядывает и видит молодого Генри абсолютного голого в бадье с водой. «Что ты делаешь в бадье?» – удивляется она. «Да не важно, мам, – отвечает он, – принеси ту бутылку, которую дал мне доктор». «Ты спятил?» – спрашивает она. «Черт, – говорит он, – принеси же бутылку, наконец! Доктор сказал мне, чтобы я принимал лекарство три раза в день после еды в воде». В воде, понимаете? Поэтому он и залез в бадью. Чистая правда, не сойти мне с этого места. Вот уж мы посмеялись. Молодой Генри совсем простак, чего тут сомневаться.

Когда Гарри принимался за местный фольклор, удержать его было невозможно. Вскоре тема майора Кестона вроде себя исчерпала, и Джорджия с Найджелом отправились домой.

– Жаль, я не могу вспомнить… уверена, я что-то слышала о майоре и раньше, – произнесла Джорджия. – Откуда он приехал? Странно, что Гарри ничего об этом не говорит, хотя его можно считать местным ходячим справочником «Кто есть кто».

– Давай сходим завтра на Ярнолдскую ферму и поинтересуемся. Нас майор расспрашивать не постеснялся. Самое время ответить ему тем же.

На следующий день они поднимались вверх по узкой дороге, ведущей к Ярнолдскому перекрестку. На вершине холма дорога свернула направо и вытянулась вдоль гребня холма. Небо уже приобрело тот захватывающий, светящийся вид, который сообщает путнику о приближении к морю. Хотя супруги тяжело дышали после крутого подъема, они невольно ускорили шаг. Найджел неуклюже, как журавль, вскидывал ноги, Джорджия же двигалась с красотой и неутомимой плавностью спортсменки. Через четверть мили они достигли перекрестка. Там они минуту постояли, пока Джорджия ориентировалась на местности. Дорожка перед ними тянулась вниз с холма несколькими крутыми, узкими изгибами к шоссе, которое уходило здесь от берега вглубь материка. Слева от них другая тропинка вела к Эксетерской дороге, дальше на западе пересекавшей их деревню. Дорожка справа, чуть лучше каменистой тропинки, резко ныряла вниз в ложбину, где стояла Ярнолдская ферма. Ярнолдский перекресток как раз и находился в конце этого сухопутного мыса, откуда на три стороны простирались коричневые и зеленые холмы. Почти машинально в голове у Джорджии отпечаталась схематическая карта окрестностей. Затем супруги повернули направо и через пару минут, встреченные громким лаем собак, стояли у дверей дома майора Кестона.

Дожидаясь, пока на их звонок откроют, они получили прекрасную возможность внимательно осмотреться. От старой Ярнолдской фермы уцелели только какие-то заброшенные надворные постройки. Новый дом, кирпичный, с зеленой черепичной крышей, послужил бы украшением первоклассного жилого столичного пригорода; правда, в этом удаленном уголке он выглядел не столько претенциозно, сколько нелепо – словно плакат с рекламой роскошного отеля на глухой деревенской станции. Иллюзия столичного пригорода распространялась даже на лужайку перед домом с ее аккуратными клумбами и бетонными дорожками – далее она переходила в неухоженную живую изгородь и заросшее пастбище. Дом стоял как богатый городской выскочка в костюме для загородной прогулки и в своем невежестве снисходительно таращился на выемку ложбины на юге, повернувшись спиной к лесистым склонам, которые защищали его с востока и севера.

– Думаешь, его нет? – спросил Найджел.

– Позвони еще раз. Кстати, где, по-твоему, тот колодец… в который упала бедная девушка, хе-хе?

– Где-нибудь на задах, полагаю.

В этот момент дверь открыла высокая женщина с суровым лицом, достаточно грозная, чтобы оказаться реинкарнацией жены фермера, которая заострила палку и ткнула в глаз той красивой молочнице. Посмотрев на них с озадаченным видом, она произнесла:

– Вам майора Кестона? Входите. Вы ведь здесь новенькие?

Джорджия невольно покосилась на свой элегантный костюм из зеленого твида. Что с ним не так? Почему эта женщина с таким любопытством на него смотрит? И «вы здесь новенькие», без сомнения, – необычное начало для разговора? Однако времени поразмыслить над этими вопросами не было, потому что их провели в неожиданно приятную комнату, оживляемую кирпичным камином, в котором пылали дрова, и яркими льняными шторами. Странно женственная комната промелькнуло в голове у Джорджии, она плохо сочеталась с майором или с его прямой, как палка, экономкой. Найджел уже вышел на охоту, обследуя полку с романами, узоры каминной доски, груду викторианских баллад на пианино.

– Это, – пробормотал он себе под нос, – какая-то неопределенная комната. Не столько rus in urbe, сколько suburbia in rure[1].

– Привет-привет! – Майор Кестон вошел, энергично потирая руки. – Пришли посмотреть мой серенький домишко на западе? Чай уже пили? Нет? Хорошо, посмотрю, что там сможет соорудить миссис Рейкес.

Джорджия и Найджел переглянулись, ошеломленные этим взрывом любезности. «Что нашло на этого человека? – спросила себя Джорджия, пока он суетился, прямо-таки навязывая ей пирожные, помешивая угли в камине, переставляя экран за ее спиной. – Я сделалась настолько популярной? Или это предварительные уловки в игре шантажиста? Нет, это лишь профессиональная подозрительность Найджела. Но есть в майоре Кестоне что-то пронырливое… А обхаживающий кого-то проныра явно настораживает».

– Вы были на Востоке, – спросил Найджел, – не так ли?

– Да. Потом я получил наследство, подал свои документы на рассмотрение, вернулся в Англию. Знаете, прежде моя семья жила здесь, в поместье.

«Не слишком ли удачно все это сложилось?» – удивилась Джорджия. Внешне ответ майора был вполне откровенным, но малоинформативным. Найджел бросил на жену многозначительный взгляд: он хотел, чтобы она продолжила тему.

– А где находилась ваша часть? – поинтересовалась она. – Я сама много путешествовала по Востоку.

Показалось ей, или действительно на лице майора промелькнула настороженность? Он напомнил поводящую носом ласку, которая учуяла опасность.

– В Индии, – ответил он. – Вообще-то я служил в полиции. Не желаете ли осмотреть мое скромное жилище?

– Спасибо, с удовольствием. Вы с таким комфортом все устроили.

Джорджия обворожительно улыбнулась. Ничто на ее внимательном смуглом лице не выдало того факта, что как раз в этот момент она вспомнила, какие именно слухи долетели до нее о майоре Кестоне.

Он провел их по дому с несколько небрежным видом агента по продаже недвижимости, который сопровождает пару бесперспективных клиентов. Столовая, кухня, кабинет, четыре или пять спален наверху. Майор Кестон распахивал двери, включал свет, давал супругам возможность бросить взгляд, а затем подталкивал к следующей комнате. Для такого маленького хозяйства дом был великоват. Когда они вернулись в холл, майор Кестон взял многозначительную паузу. Он явно намекал, что им пора уходить, но Найджел намека почему-то не понял.

– Говорят, у вас замечательная мастерская, – произнес он. – Нам сказал Гарри Льюс.

– Недурственная. Когда живешь в таком месте, она необходима. Местные очень ленивые и неумелые. Как-нибудь покажу вам, если вы интересуетесь. Сейчас уже темновато.

Найджел покосился на жену. Их взаимопонимание было настолько совершенным, что Джорджия сразу сообразила, чего он хочет. Она неторопливо проследовала в гостиную под тем предлогом, что оставила там перчатки, и снова завела разговор. Хозяин забеспокоился еще больше. Наконец он сказал:

– Не хочу подгонять уходящего гостя и все такое, но сегодня вечером меня позвали на ужин. Нужно переодеться.

– Прошу прощения. Посмотри, Найджел, уже почти шесть часов. – С видом ужаса и раскаяния Джорджия указала на часы, стоявшие на каминной полке. – Как это эгоистично с нашей стороны. Время пролетело так быстро. Нам действительно пора уходить. Очаровательный дом, майор Кестон!

Когда они отошли на приличное расстояние от очаровательного дома, Найджел взял жену за руку.

– Твоя тактика затягивания была великолепна, любовь моя. Мне показалось, что ему не терпелось избавиться от нас, и я хотел в этом убедиться. Но почему?

– Возможно, майор действительно идет на ужин. Кстати, я вспомнила, когда он сказал, что служил в индийской полиции… Там возник скандал, его замяли, вероятно, из политических соображений. Майор приказал своим подчиненным открыть огонь по толпе, и были убиты несколько женщин. Официально его оправдали, однако дали понять, что ему лучше подать в отставку.

– Это соотносится с постоянным недовольством, отпечатавшимся на его непривлекательном лице.

Джорджии хотелось задать еще не один вопрос. Но в этот момент они подошли к Ярнолдскому перекрестку и уже собирались повернуть налево, когда услышали приближающиеся шаги на дорожке справа. Найджел быстро увел Джорджию в тень густой зеленой изгороди. Вскоре появились двое мужчин, потоптались на перекрестке и двинулись по тропинке к Ярнолдской ферме. Было еще достаточно светло, чтобы разглядеть, что это бродяги.