- Слушайте, - внезапно произнесла Кэтрин. - Вы слышите вой собаки?

Они все слышали, но никто не ответил; Кэтрин кивнула и повернулась.

- Прошу меня извинить, - бесцветным голосом произнесла она. - Уже поздно. Мне нужно переодеться.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Относительно картины убийства на абажуре лампы

- Итак, сэр, - обеспокоенно сказал Мастерс, - у вас есть по этому поводу какие-нибудь идеи? - Он прищелкнул языком и попытался улыбнуться. - Я допрашивал слуг, как вам известно. И все они утверждали, что собака выла тем самым утром, когда все случилось, - я очень люблю собак. Ваше мнение?

Г.М. сжал губы. Его глаза бродили по комнате, создавалось впечатление, что он чем-то сильно обеспокоен.

- Грррм? Мнение? Хорошо, я вам отвечу. Вы и этот молодой человек сейчас спуститесь вниз и посмотрите, как там Рейнджер. Удостоверитесь, что он крепко спит. Черт возьми, куда могли подеваться Поттер и этот дворецкий? Я хочу поговорить с ним, а потом кое-что осмотреть. Наконец-то!

Он выглядел почти приветливо, когда раздался стук в дверь. Вошел инспектор Поттер, подталкивая впереди себя испуганного Томпсона.

- Наконец-то! - проворчал Г.М. - Вот человек, которого я хочу видеть. Успокойтесь, я не собираюсь вас есть! Вы можете остаться, Поттер. А вы отправляйтесь, ребята. Возвращайтесь, когда закончите. Грррм! Начнем. Я хочу знать, как сильно у вас болел прошлой ночью зуб, Томпсон. Было дьявольски больно? Да, я представляю. Боль не давала вам заснуть всю ночь? Могли вы, скажем, задремать ближе к утру, часа, скажем, в четыре, в пять...

Это было все, что услышали Мастерс и Беннетт, поскольку инспектор закрыл дверь. После чего обычно спокойный инспектор сжал кулаки и яростно потряс ими в воздухе, в тускло освещенной галерее. Беннетт сказал:

- Что у него на уме? Вы имеете хотя бы смутное представление о том, что у него на уме?

- Да, - ответил Мастерс, опуская руки. - Да. Но, скажу вам прямо, мне это не нравится. Или - нет. Не то, чтобы мне это нравилось... Видите ли, если он кого-то в чем-то заподозрил, думаю, у него есть на это веские основания. Но я не понимаю, как он собирается это доказывать. Некоторые джентльмены могут оказаться не по зубам даже ему. Прежде всего, я не понимаю, что он надеется получить, восстановив покушение на жизнь этой леди прошлой ночью. Но, черт возьми, он надеется получить что-то очень важное. И боится, что может не получить, как вы знаете.

- Да. Знаю. Вы слышали, как завыла собака?

- Все собаки воют, - коротко сказал Мастерс. - У нас есть поручение. Идемте в комнату этого парня и проверим его состояние. Замечательная работа для полиции. Не находите? Если он не находится в нужном состоянии, это может нарушить планы сэра Генри. Как-то так.

Комната Рейнджера располагалась рядом с лестницей, где галерея сворачивала в сравнительно современную часть дома. Дверь была приоткрыта, внутри горел свет. Мастерс почти инстинктивно замер, услышав голоса. Один был женский, полузадушенный рыданиями. Другой принадлежал Эмери.

- Успокойся, наконец! - сказал Эмери. - Вот уже пять минут я повторяю одно и то же: хватит плакать. Я и так взволнован, что едва могу сидеть на месте. Хватит! Если у тебя есть, что сказать мне, перестань плакать и скажи. Я слушаю. Вот, ради Бога, выпей немножко джина. А теперь, мисс... м-м-м... как ты сказала, тебя зовут?

- Берил, сэр. Берил Саймондс.

- Хорошо. Успокойся. Что ты хочешь мне сказать?

Говорившая девушка постаралась взять себя в руки.

- Я пыталась, сэр, честно сказать, я пыталась сказать джентльмену сегодня днем, я действительно пыталась, но он был таким пьяным, и все, что он сделал... он схватил меня. Я сказала ему, что я не собиралась говорить хозяину, потому что хозяин не поймет и просто уволит меня...

- Послушай, - сказал Эмери. - Ты хочешь сказать мне, что Карл напал на тебя? Так?

- Он сказали, что вы - его друг, сэр, и не позволите мне ничего сказать! Ничего. Он сказал мне это сегодня утром, когда я подавала ему чай: "Ты была права"; он так и сказал: "Ты была права!" Я имею в виду, что повернула ключ прошлой ночью. А я сказала ему, что они все время говорили об убийстве, и он побледнел, - он уже был выпивши, - а потом подбежал ко мне, схватил за халат и сказал: "Хорошая девочка, хорошая девочка; если они станут спрашивать обо мне, ты ведь знаешь, где я был прошлой ночью, не так ли?" - Я сказала, что да. Но...

Мастерс постучал в дверь и почти сразу же открыл ее.

Девушка не вскрикнула только потому, что ее сковал ужас. Она вздрогнула и прошептала: "О Господи, это полиция!" Эмери, с бледным лицом, растрепанный, вскочил с кресла, с его коленей упал журнал.

Кровать была пуста, возле нее на столе горела лампа и лежала газета. Стояло несколько бутылок, две из них - пустые; лежали шкурки лимона и сахар; переполненные пепельницы казались влажными. В тусклом освещении висел дым, воздух казался тошнотворным.

- Совершенно верно, - сказал Мастерс. - Полиция. И я - тот, кто очень хотел бы услышать вашу историю, мисс.

- Послушайте, - сказал Эмери. Он снова сел. Взял остаток сигары из пепельницы; его рука дрожала, когда он поднес его к губам. - Что за безумие творится в этом доме? Кто-то стучится в дверь, а когда открываешь ее, за ней никого нет. Внезапно гаснет свет. Кто-то прячется в холле.

- Это шутка?

- Я не шучу! Спросите у нее. Это случилось совсем недавно, не знаю, когда. Карл не может быть шутником, поскольку никогда не напивается. Никогда, с тех пор, как я знаю его; говорю вам, я даже на секунду испугался. Как будто кто-то хотел привлечь к чему-то мое внимание. Не знаю, к чему. Бред какой-то.

Мастерс бросил быстрый взгляд на кровать.

- А где мистер Рейнджер? - осведомился он.

- О, с ним все в порядке. Он вышел... - Эмери взглянул на девушку и сказал: - ...в ванную. Он чувствует себя лучше, когда его оставляют в покое. Но я утверждаю, кэп, этот человек не может вместить в себя алкоголя больше, чем уже вместил, иначе с ним случится острый приступ алкоголизма. Он...

- Понятно, - сказал Мастерс. - Итак, юная леди.

Берил Саймондс отступила. Это была маленькая брюнетка, с симпатичным, хотя и несколько грубоватым лицом, чуть полноватой фигурой и карими глазами, опухшими от слез. На ней были надеты чепчик и фартук горничной, который она теребила руками.

Внезапно она вспыхнула.

- Я видела все его фильмы! Он их снял. Его имя написано большими буквами. От наших разговоров не было никакого вреда, но я не хочу в тюрьму! Пожалуйста, не сажайте меня в тюрьму!

- Я разговаривал с вами, - медленно произнес Мастерс, - сегодня днем. Вы сказали, что ничего не знаете относительно случившегося вчера вечером. Это говорит не в вашу пользу и может быть использовано против вас. Вы когда-нибудь имели дело с судьями?

Постепенно, им удалось узнать ее историю. Беннетт, постоянно держа в уме довольно нелепую фигуру Рейнджера, задавался вопросом, почему он не ожидал этого. Психологически, в этом был весь Рейнджер. Он вполне мог предположить, что именно так все и случится. Берил Саймондс сказала, что зашла в комнату Рейнджера, чтобы приготовить ее к его прибытию и разжечь камин, перед тем как он приехал. Он застал ее, но ничего не сделал, кроме как игриво ущипнул ее ("некоторые джентльмены так поступают, а некоторые - нет"), и пробормотал вслед что-то непонятное, когда она выходила. Она испытывала волнение. И была польщена. Она увидела его только вчера, поздно вечером, в одиннадцать часов, когда ложилась спать. Хозяин и его гости отправились смотреть комнату короля Карла. Рейнджер держался на некотором расстоянии позади остальных, казался расстроенным, взвинченным и очень забавным. Внезапно он остановился, заметив ее, ожидая, пока остальные не скрылись из виду.

Зачем? Он сказал ей, чтобы она пришла к нему в комнату в два часа, когда остальные уснут, и он расскажет ей все о Голливуде. Он сказал, что у него есть бутылка джина. Он сказал, к черту все. А она была взволнована этим романтическим приключением, "точно так, как в фильмах, которые он снимает, и в которых может снять ее", и она сказала, что может быть. Она поднялась к себе, вся дрожа; она рассказала об этом Стелле, с которой спит в одной комнате,а у той случился припадок, и она сказала: "Святая Богородица, не глупи; что будет, если тебя увидит хозяин?"

- Это не важно, - сказал Мастерс. - Вы пришли в два часа?

Но и он, и Беннетт начали понимать смысл саркастического замечания Рейнджера в адрес Кейт Бохан, когда он поднялся наверх в половине первого. Берил кричала, и повторяла снова и снова, - все, что она хотела, это спуститься и посмотреть на него. Казалось, она черпает силы в этом своем утверждении, "спуститься вниз и посмотреть", и, когда она увидела его...

- Когда я спустилась и вошла, то поняла, что не должна здесь оставаться. Потому что мистер Рейнджер был пьян, он ходил и что-то бурчал про себя. Потом он обернулся и увидел меня. Засмеялся. На мгновение я увидела его лицо, и была так напугана, что не могла пошевелиться, и поняла, что мне не следовало спускаться...

- Да, да, это все не важно. Что вы сделали потом?

- Он стал приставать ко мне, сэр. А потом я увидела ключ в двери, выскочила, закрыла ее и повернула ключ в замке.

Мастерс взглянул на Беннетта и медленно провел рукой по лбу.

- Но вы открыли ее снова, не так ли? - спросил он.

- Нет, сэр! Я даже вцепилась в ручку снаружи, и от страха не могла пошевелиться. Потом он позвал меня, не очень громко, но так, чтобы я могла услышать его через дверь: "Это что за глупости?" Вот что он сказал. А потом начал злиться и добавил: "Тебе лучше открыть дверь, если не хочешь, чтобы я выбил ее и разбудил весь дом. Что ты тогда будешь делать?" А я ничего не могла ему сказать, кроме того, что сказала: "Лучше вам не делать этого, сказала я, потому что, если вы это сделаете, то будете выглядеть ужасно глупо, сэр, не так ли?"