— Остается в ближайшие дни так ходить по коридорам, чтобы на нас не обращали внимания. Расследование мы не бросаем. Просто будем незаметны. У нас было дело с убийцей, жертвой и свидетелями. Не осталось ни свидетелей, ни убийцы. А так как убитые не разговаривают, я буду вести себя точно так же. Мальчики, я ухожу.

Надевая у двери пальто, Таркэн сказал, что вернется к двум, тогда «соберем останки».

На пороге стоял посыльный, стараясь как-нибудь привлечь внимание Грацци. Но тщетно, потому что Грацци смотрел на патрона, а патрон ни на кого не смотрел.

— Господин Грацциано, — сказал полицейский, в зале ожидания вас спрашивает девушка по имени Бомба. Она говорит, что желает видеть только вас.

Грацци же слушал только патрона, который говорил! «Если эта бесстыдница не занимала полку, значит, на ней лежал еще кто-то, раз известно, что там кто-то был. Разве не логично?

Грацци машинально оттолкнул полицейского, который пытался обратить на себя его внимание, и, миновав Габера, который схватил его за рукав (что это с Габером?), запихнул в карман ненужную больше записную книжку

Он смотрел на лоснящееся лицо патрона, на его живот беременной женщины, на его маленькие, бегающие глаза.

И думал: «Почему сегодня он не вызывает у меня неприязни, почему я даже готов поверить, что он мне друг»? И сказал

полицейскому:

— Ладно, ладно, иду, я иду к ней.


СПАЛЬНОЕ МЕСТО № 000

— Грацци? Это Жуй. С тобой хотят говорить из Марселя.

— Что там такое?

— Да вот некто…

— Займись им. Я занят девочкой.

— Он хочет говорить только с тобой.

— Переключи его на себя, ладно?


— Жорж? Жуй у телефона. Что говорит человек из Марселя?

— Говорит, что вы дерьмо, это слышно отчетливее всего. Мне кажется, это мальчишка. Говорит, что у него нет денег для разговора. Хочет, чтобы Грацци вызвал его. Он ждет в баре Марселя. Говорит, Грацци поймет, в каком.

— Давай его мне.

— Он повесил трубку.


— Жуй? Это Грацци. Кто вызывал из Марселя?

— Мальчик. Хочет, чтобы ты связался с ним. Говорит, ты, мол, поймешь.

— Назвал себя?

— Если бы я стал записывать все имена детективов-любителей, которые звонят с самого утра, то у меня исписалась бы ручка.

— Давно звонил?

— Десять минут назад, ну, с четверть часа.

— Я с девочкой в кабинете патрона. Соединись с табачным баром и давай его мне. Потом свяжись с префектурой Мерселя, чтобы его не упустили, когда он повесит трубку. Затем разыщи Парди, чтобы он скорее нашел патрона.

— Ты серьезно?

— Делай, что тебе сказали.


— Вы Даниель?

— Да, вы меня хорошо слышите?

— Что вы делаете в Марселе?

— Это слишком долго объяснять. Где Бэмби?

— Кто?

— Мадемуазель Бомба, Бенджамин Бомба. Я знаю, где вы можете ее найти.

— Да? Я тоже, представьте себе. Что вы делаете в этом баре?

— Вы знаете, где она?

— Она здесь.

— У вас?

— У меня. Перестаньте орать. Что вы делаете в этом баре?

— Слишком долго объяснять.

— У меня полно времени, дурила! За разговор платим мы. Я думал, вы вернулись в Ниццу.

— Вы знаете, кто я?

— Если бы не знал, значит, был бы глухой! В течение почти часа я только и слышу про ваши глупости.

— Как она?

— Прекрасно! Сидит передо мной по другую сторону стола, обхватив голову руками, и заливает слезами папки комиссара. Теперь с ней ничего не случится! Теперь вы, дурила, беспокоите меня. Так вы скажете, что вы делаете в Марселе?

— Я тут из-за забастовки.

— Какой такой забастовки?

— Железнодорожников, представьте себе.

— Сегодня что за день?

— Вторник, а что?

— Это я не вам говорю! Перестаньте орать! Ладно, забастовка. Значит, так, спокойно расскажите, что вы делаете в Марселе. Без крика.

— Я не кричу. Я в Марселе и не могу продолжать свой путь из-за забастовки.

— Поезд, на котором вы уехали вчера вечером, уже пять часов как прибыл в Ниццу. Вы что, смеетесь надо мной?

— Я приехал в Марсель другим поездом. Я вышел сначала в Дижоне.

— Почему?

— Вам все равно не понять.

— Да будете ли вы, черт вас возьми, отвечать на мои вопросы? Тогда поймете, в курсе ли я. Вы хотели ехать обратно?

— Она подумала, что я это сделаю?

— Да, она так подумала! Она так и подумала, когда пришла домой. В комнате был свет. Только ждали ее не вы, а девчонка, которая принесла ей сумочку и которую отблагодарили за это пулей в череп! Игра окончена! Все именно так! Ясно вам?

— Они еще кого-то убили?

— Малышку Сандрину. Почему вы сказали «они»?

— Потому что их двое.

— Это вы и поняли вчера вечером, когда увидели свою подружку на вокзале?

— Тогда я еще ничего не понял.

— Тем не менее вы поняли, что убьют еще кого-то. Вы же так сказали!

— Этот кто-то был я сам! Я понял, что они ищут меня.

— Вы знали кто?

— Нет. Только прочитав утром в Марселе газету, я понял. Я должен был догадаться раньше, но тогда и вы тоже!

— Вы, должно быть, лучше нас информированы. Вот за что я готов вас удушить, дурак вы эдакий! Почему вы сразу не пришли сказать, что вы знаете?

— Я не хотел неприятностей. Я видел мертвую женщину. Спустя некоторое время ее обнаружил еще кто-то. Я не хотел неприятностей. Это меня не касалось!

— Я говорю не о субботе. О вчерашнем дне, когда вы уже знали то, что нам было неизвестно, а вы решили поспешно вернуться к папе.

— Я не знал, что они убьют еще кого-то! Я знал только, что они ищут меня, меня — и все. В поезде я все обдумал. Я решил, что если уеду подальше от Бэмби, ее не тронут. Но потом понял, что все равно они возьмутся за Бэмби, и решил вернуться. Но до утра в Дижоне не было поезда на Париж. А утром должна была начаться забастовка. Тогда я решил ехать до Ниццы, у меня был билет, я подумал, что надо подключать папу. Он адвокат.

— Знаю. Значит, вы поехали в Ниццу. Зачем же вы сошли в Марселе?

— Потому что увидел газеты на перроне. Тогда-то я все и понял. Вчера вечером я ничего не знал об этой истории с лотерейным билетом и с номерами новых купюр. И об убийствах.

— Вы следили за Кабуром в первый вечер. Вы не знали, что он убит?

— Да нет же! Я следил за Кабуром, затем за полицией, вами и этим типом в куртке, а потом за Гранденом. Не понятно? Я шел по следам то одних, то других, а это, знаете, похоже на «догонялку».

— Что-что?

— «Догонялка». Знаете, есть такая игра «догонялка» — лошадки бегают друг за другом по манежу. Я бежал за одним, а тот за мной. К тому же я ошибался, придавая тому, чему был свидетелем, смысл, который ему придал бы всякий. Прочитав газеты, я понял, что «догонялка» разладилась, что одна из лошадок побежала в другую сторону. Тогда я отправился в табачный бар, чтобы убедиться, не ошибаюсь ли я. И тут узнал, что вы разыскиваете официанта Роже Трамони. Значит, все произошло так, как я и думал. А поскольку Трамони наверняка мертв — вы зря теряете время.

— Это мы знаем.

— Он мертв?

— Да. С субботы. Его тело сбросили в Сену. Почему вы следили за мной? Почему вы следили за Гранденом?

— Где Бэмби?

— У меня, я вам сказал! Черт вас побери, вы будете слушать?

— Кто там еще с вами? Где вы?

— То есть, как это — где я?

— Я думаю вот о чем. Если он ошибся вчера вечером и убил Сандрину, думая, что это Бэмби, то теперь он наверняка знает, кто настоящая Бэмби!

— Как это?

— Где вы?

— В кабинете комиссара! Набережная Орфевр! Она ничем не рискует!

— Не знаю. Он безумен.

— Кто? Гранден?

— Нет, другой.

— Послушайте, окаянный вы тип…

— Алло?

— Да.

— Алло! Вы меня слышите?

— Да. Слушай, Малыш. Мне надо повесить трубку. Ив двигайся с места. Я перезвоню. Ни с места.

— Инспектор!

— Да.

— Вы поняли?

— Да.

— Он здесь?

— Да.

— Он меня слышит?

— Да.


— Малле? Что нового?

— Не знаю, что и думать! Из банка сообщают, что они все сказали, когда мы им звонили утром по поводу чековой книжки.

— Ну и что?

— Элиана Даррэс выписала на прошлой неделе чек на 6 миллионов. Послушай, Грацци…

— Когда были получены деньги?

— В пятницу, в 11 часов.

— На чье имя?

— Рахиса Альфонса. Права на машину выданы в департаменте Сены. Есть номер. Шуи поехал проверить. Очень похож на Грандена. Ты уверен, что мы не делаем ошибки?

— Ничего я не знаю.

— Грацци? Жуй говорит. Единственный Рахис Альфонс, получивший права на вождение машины, умер два года назад в тюрьме. Мошенничество и рак печени.

— Отлично. Он мог похитить права из какого-нибудь дела или еще где-нибудь. И сменил фотографию.

— Патрон в курсе?

— Он только что прибыл. Фрегар тоже.

— Они нас прикроют?

— Теперь да.


— Инспектор Грацциано?

— Послушай, Малыш, теперь я буду задавать вопросы. И ты будешь отвечать как можно точнее. Ясно?

— Как вы догадались?

— Я ни о чем не догадался. Ты испугался. Я задал себе вопрос, почему ты испугался. И подумал о револьвере. И еще о пропавшей чековой книжке. О том, что мне рассказала Бэмби. О том, как меня все время обгоняли. Теперь послушай внимательно. Я сижу за столом патрона. Патрон сидит тут же и слушает наш разговор. Рядом два инспектора, которые смотрят на меня круглыми глазами. Понимаешь, чем это чревато для всех, если ты ошибаешься?