— С чем они связаны?

— О, речь идет о кое-каких деталях, — туманно ответил инспектор. — Боюсь, ничего выдающегося. Не хочу вас надолго задерживать. Мы интересуемся одним лекарством, имеющимся в настоящее время в продаже. Полагаю, вы торгуете многими средствами, изготовленными по собственным рецептам? Вот как, например, порошок для мопса. — Аллейн добродушно улыбнулся.

— Ну… да, — пробормотал фармацевт.

— Хорошо. Это мы установили. Теперь коснемся определенного состава, который вы готовили для мисс Рут О’Каллаган.

— Простите, что?

— Определенного состава, который вы готовили для мисс Рут О’Каллаган.

— Я знаю эту даму. Она наш постоянный клиент.

— Это средство из тех, которые вы готовите по собственному рецепту?

— Она время от времени пользуется несколькими моими изобретениями.

— Вспомните, что за лекарство она получила от вас три недели назад.

— Так сразу не скажу.

— Средство, содержащее гиосцин, — подсказал Аллейн.

В наступившей тишине он услышал, как звякнул колокольчик на двери аптеки и раздались шаги над головой. Пронесся гул подходящего к станции «Бромтнон-роуд» поезда метро, и под ногами мелко задрожал пол. Аллейн наблюдал за Гарольдом Сейджем. Если ни одно из его средств не содержит гиосцина, фармацевт так и скажет, станет протестовать, придет в замешательство. Если гиосцин включен в безопасных дозах, может забеспокоиться. А вот если доза смертельная?

— Да, было, — признался Сейдж.

— Как называется средство?

— «Живительные вольты».

— Вам известно, брала она его для себя или для кого-нибудь другого?

— Право, не знаю. Наверное, для себя.

— Она не говорила, что собирается предложить лекарство брату?

— Не припоминаю. Кажется, упоминала и брата.

— Могу я посмотреть, в какой упаковке продается это средство?

Сейдж повернулся к полкам и достал продолговатый пакетик. Аллейн взглянул на яркую этикетку, изображающую обнаженного джентльмена под воздействием разряда электрического тока.

— Это не такое, мистер Сейдж, — произнес он. — Я интересуюсь препаратом, расфасованным в круглые коробочки размером побольше, — лекарством, которое вы продали мисс О’Каллаган. Оно ведь тоже содержит гиосцин? Что это за средство?

— Это было лекарство, изготовленное просто по рецепту. Я сделал его специально для мисс О’Каллаган.

— Хотите сказать, что изготовили по рецепту, прописанному врачом?

— Да.

— Кто выписал рецепт?

— Забыл. А рецепт вернул вместе с порошком.

— Вы не ведете записей?

— Нет.

— Но ведь должна же у вас быть рецептурная книга?

— Да… есть… но недосмотр… запись должна быть, однако…

— Сколько гиосцина было в том рецепте?

— Позвольте спросить, — вдруг проговорил Сейдж, — с чего вы решили, что там вообще был гиосцин?

— Вы сами это признали. Так сколько?

— Думаю, одна двухсотая — совсем небольшая доза.

— А в «Живительных вольтах»?

— Еще меньше. Одна двухсотпятидесятая.

— Вам известно, что сэра Дерека О’Каллагана убили?

— Да.

— И именно гиосцином.

— Ужасно!

— Так вот, мы хотим быть уверены в тех фактах, которые у нас есть.

— Пе-редозировка слу-чилась не по на-шей вине. — Сейдж начал заикаться.

— Похоже на то. Но поймите, если сэр Дерек принимал гиосцин перед операцией даже в микроскопических дозах, нам необходимо об этом знать. Если мисс Рут дала ему «Живительные вольты» и это другое лекарство, то можно объяснить, откуда взялась часть обнаруженного в его организме на вскрытии гиосцина. Гиосцин также вводили во время операции.

— Вы объявили, что сэра Дерека убили. — Сейдж немного успокоился.

— Коронер объявил, — поправил Аллейн. — Тем не менее мы обязаны принимать во внимание возможность несчастного случая. Если бы вы могли назвать фамилию врача, прописавшего порошок, это бы нам очень помогло.

— Не помню. Каждую неделю мне приходится готовить составы по сотням рецептов.

— И как часто вы забываете регистрировать заказ?

Сейдж молчал. Аллейн достал карандаш и конверт и написал на конверте три фамилии.

— Один из этих?

— Нет, — покачал головой фармацевт.

— Можете поклясться?

— Да, да.

— Послушайте, мистер Сейдж, вы уверены, что мисс Рут получила лекарство, изготовленное не по вашему рецепту?

— «Живительные вольты» — мое изобретение. Я вам это сказал.

— А другое?

— Нет. Это я вам тоже сказал.

— Отлично. Вы солидарны с товарищем Какаровым, что смерть сэра Дерека — благо?

Сейдж открыл и закрыл рот. Заложил руки за спину и привалился к шкафу.

— С чего вы взяли?

— Вы же были вчера вечером на митинге.

— Я не поддерживаю всего, что говорится на митингах. Всегда это подчеркивал и вчера вечером тоже заявил.

— Пожалуй, это все. — Аллейн положил пакетик с «Живительными вольтами» в карман. — Сколько с меня?

— Три шиллинга девять пенсов.

Старший инспектор достал из кармана две монеты по полкроны и подал фармацевту, который молча покинул склад и поднялся в аптеку. Аллейн последовал за ним. Сейдж открыл ящик кассы и извлек мелочь для сдачи. Лощеный юноша направился с ободряющей улыбкой к новому клиенту.

— Большое спасибо, сэр, — произнес фармацевт, подавая полицейскому шиллинг и три пенса.

— До свидания, — ответил тот.

— До свидания, сэр.

Из ближайшей телефонной будки Аллейн позвонил в Скотленд-Ярд.

— Что-нибудь для меня есть?

— Одну минуту, сэр. Да, пришел сэр Джон Филиппс. Хочет вас видеть.

— Он в моем кабинете?

— Да.

— Попросите его к телефону.

Прошло несколько секунд.

— Алло!

— Это сэр Джон Филиппс?

— Да. Инспектор Аллейн, я хотел с вами встретиться. Намерен чистосердечно во всем признаться.

— Буду через десять минут.

Чистосердечное признание сэра Джона Филиппса

Ночь со среды на четверг

Филиппс обвел взглядом кабинет: запертый стол старшего инспектора, стул, дорожку яркого желтого солнечного света на полу. Посмотрел на часы. Прошло десять минут, с тех пор как звонил Аллейн. Инспектор сказал, что будет через десять минут. Филиппс помнил, о чем собирался сообщить. И не было необходимости повторять. Он все же повторил снова. В коридоре раздались легкие шаги. Дверная ручка повернулась, и вошел Аллейн.

— Доброе утро, сэр, — произнес он. — Боюсь, заставил вас ждать.

Инспектор повесил шляпу, снял перчатки и сел за стол. Филиппс молча смотрел на него. Аллейн открыл замок стола и повернулся к посетителю.

— Что вы мне хотели сообщить, сэр Джон?

— Я пришел сделать заявление. Потом, если вам будет угодно, я оформлю его в письменном виде и подпишу. Ведь порядок таков?

— Давайте, я сначала выслушаю, о чем пойдет речь.

— С тех пор как вы вчера ушли, я постоянно думал об этом деле. Мне кажется, меня должны подозревать в убийстве. Все складывается не слишком благоприятно. Вы знаете, что я написал О’Каллагану. Делал инъекцию смертельно опасного препарата. Показывал вам таблетки. Анализ подтвердит, что они содержат обычную дозу, но я не в состоянии доказать, что та, которую я растворил и дал больному, аналогична таблетке, подвергшейся анализу. Не могу доказать, что растворил всего одну таблетку.

— На данном этапе нет.

— Я все это обдумал. Я не убивал О’Каллагана. Только грозил его убить. Вы знакомы с Томсом. Он славный балбес, но я вижу: Томс понимает, что вы меня подозреваете. Он, вероятно, сказал вам, что я использовал во время инъекции много воды, а затем сам же грыз себя за это. Да я бы сам его сгрыз. Он с ума меня сводит своими хохмами. Джейн — медсестра Харден — передала мне ваши слова. Вы знаете очень много. И скорее всего представляете, о чем я собираюсь вам сказать. Я хочу, чтобы она вышла за меня замуж. Джейн Харден отказывается из-за эпизода с О’Каллаганом. Наверное, считает, что я его убил. Во время операции она испугалась, поэтому казалась такой расстроенной, замешкалась с сывороткой и упала в обморок. Опасалась, что я покончу с О’Каллаганом. Слышала, как Томс рассказывал о том скетче. Вы о нем знаете?

— Томс говорил, что вы обсуждали сюжет.

— Осел! Он умелый хирург, но в деликатных вопросах просто дитя природы. Душу бы заложил, чтобы доказать, что не я убил министра, и в то же время треплется о таких вещах. Я хочу, чтобы вы поняли: в том, как вела себя в операционной Джейн Харден, виноват я. Она сочла, что я убил О’Каллагана. Мне это очевидно, потому что она не решается меня спросить. И, ради Бога, не давайте ее поступкам никакого иного объяснения. Она вбила себе в голову абсурдную мысль, будто погубила мою жизнь. Ее нервы ни к черту. Вся извелась и на грани истерики. Если вы меня арестуете, она может дать самые нелепые показания, только чтобы отвести подозрения от меня. Джейн — идеалистка. Таких людей я даже не пытаюсь понять. И она ничего не сделала со шприцем с сывороткой. Когда Томс обругал ее за проволочку, я обернулся и посмотрел на нее. Джейн находилась в полуобморочном состоянии. Она не виновата, но понимаю, что аргумент не слишком весомый. Она абсолютно невиновна.

Филиппс внезапно замолчал. Эта сцена показалась Аллейну весьма примечательной. Изменение в манерах хирурга по сравнению с их прошлой беседой было разительным. Исчезла спокойная, сдержанная учтивость. Он говорил торопливо, словно его подгоняла какая-то страшная необходимость. И теперь сверкал на Аллейна глазами, подавляя бешенство.

— Это все, с чем вы ко мне пришли, сэр Джон? — бесстрастно спросил старший инспектор.