— А когда пришел Маркинс?

— Где-то без четверти восемь. А ушел он, когда началась программа, которая идет в восемь.

— Я вышел из дома без четверти восемь, а вернулся в пять минут девятого и сразу завел кухонные часы.

— Похоже, вы очень внимательно следили за временем, — заметил Дуглас, в упор глядя на Маркинса.

— Я всегда слежу за ним, сэр.

— Мистер Джонс, кто может подтвердить, что вы с половины восьмого находились дома? — продолжил свои вопросы Аллейн.

Томми Джонс насупил брови и вытянул нижнюю губу.

«Ну, прямо вылитая обезьяна», — удивился Аллейн.

— Жена была дома, и миссис Дак тоже. Она зашла к нам, когда покончила с делами.

«Ну да, конечно, жена», — подумал Аллейн. Вслух же он спросил:

— Они находились в той же комнате, что и вы?

— Они сидели в передней комнате. Какое-то время. А я был на кухне.

— С Клиффом?

— Точно, — поспешно ответил Томми Джонс.

— За исключением того времени, когда Клифф приносил сюда газету?

У Клиффа чуть дрогнули руки.

— Ах да, — нарочито громко произнес Томми. — Верно, он забегал сюда. Точно. Но его не было всего пару минут. Я и позабыл про это.

— Вы приходили, когда я был еще в гостиной, — обратился Аллейн к Клиффу. — И ушли как раз в тот момент, когда я говорил, что оставил портсигар в пристройке и собираюсь за ним сходить.

— Я этого не слышал, — ответил Клифф и, слегка откашлявшись, торопливо добавил: — Я сразу пошел домой. Вышел через кухню. Мистер Маркинс меня видел. Когда он через несколько минут пришел к нам, я был уже дома. Я не слышал, что кто-то собирается куда-то идти.

— По дороге домой вы видели мистера Лосса или кого-то еще?

— Как я мог его видеть? Он вышел после меня, — ответил Клифф, сильно побледнев. — Когда я уходил, он был еще здесь.

— Нет, он был наверху.

— Я хотел сказать, что в доме. Он как раз поднимался, когда я уходил.

— Понятно. А каким путем вы возвращались домой?

— По дорожке, которая идет от кухни. Потом я пошел наискосок по холму и пролез сквозь ограду. Так можно выйти на дорогу чуть пониже развилки.

— Вы ничего не слышали?

— Когда я зашел за пристройку, здесь, в доме, хлопнула дверь. Должно быть, это вышел мистер Маркинс. Он пришел к нам минуты через две после меня. Он шел прямо за мной.

— Это вам капитан Грейс сказал «Добрый вечер», когда он гулял на лужайке?

Клифф взглянул на Дугласа и отвел глаза.

— Нет, не мне. Не думаю, что мне.

— Но вы это слышали?

— Да, слышал.

— А почему не ответили?

— Я думал, он не ко мне обращается. Я уже был довольно далеко.

— Вы что-нибудь слышали, когда шли по дороге?

— Я не обратил внимания.

— Но там же кто-то был, — категорично заявил Дуглас, глядя на Маркинса.

— Я ничего не слышал, — упрямо повторил Клифф.

Его отец насупил брови:

— Похоже, вы хотите быть уверенным на все сто. Слушай, ты можешь поклясться, что никого не слышал на дороге? Поставим вопрос так: поклясться можешь?

— Из вас бы вышел неплохой адвокат, мистер Джонс, — улыбнулся Аллейн.

— Насчет этого не знаю, но Клиффу он точно бы пригодился, чтобы не говорил лишнего. Кончай, сынок, больше ни слова.

— Но, папа, я же ничего не сделал.

— Не важно. Молчи, и все. А то ненароком оговоришь себя.

— В любом случае у меня только один вопрос к Клиффу, — настаивал Аллейн. — Придя домой, вы больше никуда не выходили?

— Нет. Я сидел в кухне с отцом и мистером Маркинсом. И я был там же, когда мистер Маркинс вернулся и сказал, что произошел несчастный случай.

— Хорошо.

Аллейн отошел от камина и сел на валик дивана. Его слушатели зашевелились, словно овцы, следящие за овчаркой.

— Ну что же, коллективное собеседование закончено. Теперь мне хотелось бы поговорить с каждым из вас в отдельности. Грейс, давайте начнем с вас. Не возражаете?

— Всегда готов, — ответил Дуглас с таким видом, словно ему предложили возглавить военный трибунал.

— Тогда давайте перейдем в кабинет. А все остальные пусть подождут нас здесь. Мы не надолго.

В кабинете стоял пронизывающий холод. Дуглас зажег лампу и развел огонь в камине. Они сели на деревянную каминную решетку под портретом Флоренс Рубрик, глядящей куда-то в пространство.

— Я думаю, нам не стоит пока беспокоить Лосса. Как вы считаете? — начал беседу Аллейн.

— О Господи, конечно, нет.

— Я хотел с вами посоветоваться относительно наших дальнейших действий. Мне придется сообщить об этом случае в полицию.

— О Боже!

— Я обязан это сделать.

— Там такая безнадежная публика, сэр. Опять будут рыскать здесь со своими блокнотами! Но я вас понимаю. Это ведь не в вашей компетенции?

— Только в том смысле, что я был намечен жертвой, — сухо заметил Аллейн.

— Знаете, я тоже об этом думал. Просто позор, — заявил Дуглас, по-совиному округлив глаза.

Аллейн оставил без внимания эти этические рефлексии по поводу несостоявшегося убийства.

— Они могут обратиться к моей помощи или раскрутить все без меня, но решать в любом случае будут они.

— Естественно. Однако надеюсь, что они предоставят разбираться во всем вам. Мы все этого хотим.

— И преступник?

Дуглас потянул себя за ус.

— Ну, это вряд ли. Он-то уж точно не обрадуется, — добродушно рассмеялся он.

— Очевидно. И он может совершить еще одну попытку.

— Не волнуйтесь, сэр, — успокоил его Дуглас. — Мы за этим проследим.

Его самодовольный тон привел Аллейна в раздражение.

— Кто это мы?

— Я возьму это под свою личную ответственность…

— Мой дорогой, вы сами являетесь подозреваемым, — любезно сообщил Аллейн. — Разве я могу быть уверен, что вы не побежите за мной с дубинкой?

Дуглас побагровел.

— Надеюсь, вы шутите, мистер Аллейн, — начал он, но тот его перебил:

— Конечно же, не шучу.

— В таком случае нам не о чем больше говорить, — напыщенно произнес Дуглас.

— Очень даже есть о чем. Я буду весьма признателен, если вы мне докажете, что не шатались по этой проклятой дороге и не нападали на беднягу Лосса. В этом деле слишком много подозреваемых. Дом просто наводнен ими.

— Я уже отчитался о своих действиях, — буркнул Дуглас, который, казалось, балансировал между озабоченностью и недовольством. — Я же говорил, что вышел на лужайку, а потом поднялся наверх и постучался к Тери, чтобы пожелать ей доброй ночи.

— Это было совершенно излишним. Вы же уже распрощались внизу. Скорее всего вы обеспечивали себе алиби.

— Господи, но вы же сами меня видели, когда поднялись наверх!

— Минут на десять позднее.

— Но я был в пижаме! — вскричал Дуглас.

— Да, я видел. Но ваша пижама ничего не доказывает. Меня совершенно не интересует ваша пижама.

— Это уж слишком. Зачем мне нападать на Фабиана? Он отличный парень. Мы вместе работаем. Неужели вы всерьез? — все больше распалялся Дуглас. — Наоборот, это я всегда призывал его к осторожности. С какой стати мне на него набрасываться?

— Не на него. На меня.

— Черт! Ну, на вас. Вы же сыщик.

— И как сыщик я вижу, что вы кипятитесь, и мне это кажется не вполне искренним.

— Просто вы меня вывели из себя. А что у вас с лицом? — недовольно спросил Дуглас.

— Меня ударили. Подбородок онемел и, вероятно, посинел.

— Вас ударили? — изумился Дуглас.

— Да, но теперь, когда вы вызвались быть моим телохранителем, это уже не имеет значения.

— А кто вас ударил?

— Пока это секрет.

— Смеетесь надо мной? — завопил Дуглас, с беспокойством глядя на Аллейна. — Странная манера поведения. Извините, что не сдержался.

— Ничего страшного. Быть подозреваемым не слишком приятно.

— Надеюсь, вы не будете продолжать в том же духе, — с раздражением сказал Дуглас. — Это чертовски напрягает. Я-то надеялся, что мне позволят помочь. Хочется быть полезным.

— Мы продолжаем ходить кругами. Предоставьте мне убедительное алиби со свидетелями — и по делу об убийстве вашей тетки, и в связи с нападением на Лосса, — и я с восторгом прижму вас к своей сыщицкой груди.

— Боже мой, если бы я только мог! — с чувством произнес Дуглас.

— А пока, забыв о предубеждениях, не окажите ли вы мне три услуги?

— Конечно, — натянуто произнес Дуглас. — Все, что угодно.

— Во-первых, мне нужно, чтобы завтра в стригальне мне никто не мешал — с рассвета и до того времени, когда я извещу вас, что закончил. Ночью со свечкой мне там делать нечего.

— Хорошо, сэр. Будет сделано.

— Во-вторых, сообщите всем, что я собираюсь провести ночь в стригальне. Это позволит избежать ненужных эксцессов и даст мне возможность немного вздремнуть в своей комнате. На самом деле я смогу начать работу только на рассвете, но об этом никто не должен знать. Когда рассветет, надо проследить, чтобы в сарае, на дороге и на прилегающей территории никого не было, но проследить так, чтобы никто ничего не заметил. Пусть все думают, что я пойду в сарай сейчас, а вам запретил об этом говорить. Все должны считать, что я намеренно это скрываю.

— Но они вряд ли мне поверят. Все знают, что я не болтлив.

— Придется немного поактерствовать. Намекните им, что вас просили молчать. Это очень важно.

— Ладно. А третье задание?

— Одолжите мне будильник или постучите в дверь до того, как все зашевелятся, — устало сказал Аллейн. — Сам я не в состоянии проснуться. Как жаль, что в сарае нет электричества. Там лежит очень важная улика, но мне нужен свет. Вы все поняли? Я иду в свою комнату, но все должны думать: я хочу создать впечатление, что пошел к себе спать, а на самом деле отправился в сарай.