Он заговорил:

— Я хочу подчеркнуть, что не считаю возможным говорить о том, что мой поверенный убежден — все это трюк с целью шантажа, и я с ним тогда был согласен. Теперь я допускаю, что мисс Вассоз убедила вас в том, что ее оклеветали. Вы ей поверили и действуете с самыми наилучшими намерениями.

Вульф буркнул что-то непонятное.

Мерсер скривил губы. Он все еще сомневался.

— Конечно, это всего лишь трюк. Вас никто не в состоянии в чем-либо убедить. Если нам придется сообщить вам правду, так как вас не устраивают заверения моих коллег, то я не посчитаюсь с рекомендациями моего адвоката и расскажу вам в точности, что произошло. Мне кажется…

Его прервали два голоса.

Хоран выразительно крикнул: «Нет!»

Мисс Кокс вкрадчиво предостерегла:

— Не надо, мистер Мерсер.

Но тот не обратил на них внимания.

— Мне кажется, что это единственно реальный способ ликвидировать неизбежный скандал. Это я сообщил полиции о мисс Вассоз, о ее связи с мистером Эшби, а мистер Хоран и мисс Кокс подтвердили мои слова. Так что мы все трое дали одинаковые показания. Это не было сплетней или злословием, как вы изволили выразиться. Возможно, вы правы, что юридически нас никто не принудил этого делать, но ведь полиция расследовала убийство, и мы посчитали своим гражданским долгом ответить на все их вопросы. Как уверяет меня мой поверенный, если вы все же решитесь передать дело в суд, вам в иске будет отказано.

Ладони Вульфа покоились на столе.

— Давайте внесем полную ясность. Вы лично сообщили полиции, что мистер Эшби соблазнил мисс Вассоз, так?

— Да.

— Каким образом вы об этом узнали? Полагаю, вы не были очевидцем произошедшего.

— Разумеется, нет. Он сам мне про это рассказал.

— Ни с того, ни с сего? Неожиданно? Добровольно?

— Нет, он ответил на мой вопрос… Были жалобы на вольности, которые он себе разрешал в отношении наших молоденьких сотрудниц, несколько раз называли мисс Вассоз.

— Кто называл?

— Мистер Хоран и мисс Кокс.

— Кто им сказал?

— Мисс Кокс сказал сам Эшби. Ну, а мистер Хоран не пожелал уточнять источник его информации.

— Вы стали выяснять причину жалоб у мистера Эшби, и он подтвердил вам, что находится в связи с мисс Вассоз?

— Да.

— Когда?

— На прошлой неделе. В среду, так что вчера была ровно неделя.

Вульф закрыл глаза и шумно втянул в себя воздух через нос, чтобы сразу его выпустить через рот. Он получил больше, чем рассчитывал. Не удивительно, что полицейские, а также окружной прокурор сразу же клюнули на такую приманку. Вульф вторично набрал воздуха, но на этот раз на секунду задержал его, медленно выпустил и открыл глаза.

— Вы это подтверждаете, мисс Кокс? Эшби лично похвастал вам, что соблазнил мисс Вассоз?

— Да.

— А вам кто сказал, мистер Хоран?

Тот покачал головой:

— Не спрашивайте, мистер Вульф. Я не сказал этого полиции, не скажу и вам. Не намерен никого больше втягивать в эту неприятную историю.

— Получается, что вы не посчитали своим гражданским долгом ответить решительно на все вопросы полиции?

— Ну… если хотите.

Вульф посмотрел на Мерсера:

— Я должен потолковать с мисс Вассоз и ее поверенным. Я посоветую ей либо отказаться от ее притязаний, либо изменить формулировку своего иска, обвинив вас троих в преступном сговоре против нее.

Он отодвинул назад кресло и поднялся:

— Вас поставят в известность. Скорее всего, ее адвокат через ваших. Между тем…

— Но я же сказал вам правду!

— Я не отвергаю такой возможности… Между тем я не имею ясного представления о расположении служебных помещений в вашем офисе, а мне это необходимо знать. Поэтому я хочу, чтобы мистер Гудвин его осмотрел. Но сначала мне нужно будет обсудить с ним ситуацию, время же приближается к обеду. Мистер Гудвин подъедет туда к вечеру, скажем, часов в девять. Полагаю, входная дверь уже будет заперта, так что не откажите в любезности договориться о том, чтобы его туда кто-нибудь впустил.

— Зачем? Что это вам даст? Вы же сами сказали, что в кабинет Эшби мог незаметно войти кто угодно через другую дверь.

— В ходе расследования я не пренебрегаю никакими мелочами. Я должен ясно представлять все видимые передвижения людей, в особенности, мистера Вассоза. Итак, в девять часов.

Мерсеру это не понравилось, но ему не понравилось бы ничего, исходящее от Вульфа, кроме заверения, что беда отступила, или скоро отступит. Другие тоже не были в восторге, но они были вынуждены молча согласиться. Условившись, что один из них встретит меня в вестибюле здания на Восьмой авеню в девять часов, они одновременно вышли в холл. Подбородок мисс Кокс так и не опустился, зато у мистера Мерсера был прижат к шее, а и без того длинное костлявое лицо мистера Хорана еще больше вытянулось.

Когда я вернулся в офис, выпустив их из дома, Вульф продолжал стоять, ощерившись на красное кожаное кресло, будто в нем продолжал до сих пор сидеть Мерсер.

Я с силой произнес:

— Че-пу-ха! Мерсер и мисс Кокс оба ссылаются на покойника, Хоран же вообще инкогнито. Все они беспринципные брехуны! Теперь я займусь Эльмой. Если она даст отставку Бушу, возможно, я сам за ней приударю, только выясню, хорошо ли она танцует.

Вульф хмыкнул:

— Невинность не контактирует с дон-жуанишками… Черт побери, разумеется она на самом деле сама невинность, тут нет никакого сомнения. Если бы она действительно развратничала, как они ей приписывают, в результате чего ее отец сначала убил бы ее соблазнителя, а потом самого себя, она бы не осмелилась явиться ко мне, если только она не сумасшедшая. Конечно, такая возможность всегда существует. Арчи, ты не заметил у нее психических отклонений?

— Нет. Она милая, нежная, чистая девушка с незаурядным умом, особенным лицом и стройными ножками.

— Где она?

— В своей комнате.

— Я не в настроении сидеть с ней за одним столом. Вели Фрицу отнести ей наверх ее поднос.

— Я отнесу его сам. А второй для себя… Она захочет узнать, как вы разделались с этой компанией. В конце-то концов, мы взяли у нее доллар.

Глава 8

Каждое ремесло имеет свои приемы. Коли ты являешься мало-мальски сведущим детективом, то с годами ты вырабатываешь у себя ряд чисто автоматических привычек. Одна из них — держать всегда глаза широко раскрытыми, если куда-то идешь.

Когда я завернул за угол Восьмой авеню в 8.56 вечера в тот четверг, я даже не сознавал, что в уме фиксирую все окружающее. Иначе я просто не мог. Но когда глаза сообщили мне, что имеется что-то знакомое в женской фигуре, стоящей у самой обочины через дорогу, я присмотрелся внимательней. Правильно, это была Фрэнсис Кокс в своем сером драповом пальто и серой меховой шляпке.

Она меня тоже заметила. Мне пришлось перейти к ней на противоположную сторону, потому что она поманила меня рукой.

Мисс Кокс заговорила первой:

— В кабинете Эшби горит свет.

Я повернул голову и увидел два освещенных окна на десятом этаже.

— Уборщицы, очевидно…

— Нет, уборщицы начинают уборку сверху и заканчивают работу на этом этаже к половине восьмого.

— Тогда инспектор Кремер. Ведь у него нет никаких улик… У вас есть ключ?

— Конечно, я пришла специально, чтобы вас впустить. Мистер Мерсер и мистер Хоран заняты.

— С адвокатом?

— Спросите у них.

— Самое печальное, что вы вечно огрызаетесь. Девушкам это явно не к лицу… О'кэй, давайте поднимемся и поможем инспектору.

Мы вошли в здание. Оно было почтенного возраста, вестибюль выглядел дряхлым, как и ночной вахтер, развалившийся на стуле и широко зевавший. Он кивнул мисс Кокс, когда я с ней проходил к лифту. По пути наверх она спросила у лифтера, не поднялся ли кто-то на десятый этаж. Тот ответил «нет».

Когда мы вышли из кабины, мисс Кокс указала на дверь слева через холл и сказала:

— Это комната Эшби.

По той стене расположены были две двери, одна, на которую она указала, в шести шагах налево; вторая в шести шагах направо под номером 1018, ниже которого имелась золотая надпись «Мерсерз Боббинз», а еще ниже слово «вход». Я поинтересовался, вход ли это в приемную, и услышал, что да.

— Надо обдумать, — сказал я. — Если мы вместе пройдем туда через приемную, то находящийся там человек услышит наши шаги и выскочит сюда. Дверь изнутри можно отпереть?

— Да.

— В таком случае я покараулю здесь, а вы вызовите лифтера, чтобы он вас сопровождал. Кто знает, а вдруг этот тип окажется несговорчивым?

— Я в состоянии сама за себя постоять. И почему это вы вздумали мной распоряжаться?

— О'кэй, тогда я раздобуду лифтера.

— Нет, не требуется.

Злосчастный подбородок снова был вздернут, а это ее совсем не красило. Убежден, что если бы разочек она в такой позе увидела себя в зеркале, то сумела бы избавиться от глупой привычки.

Мисс Кокс решительно двинулась направо, и я негромко сказал не ей, а ее спине:

— Не старайтесь застать его врасплох… Пусть ваши каблучки звучат на весь офис.

Когда я подошел к левой двери и прижался к стене возле того места, где должна была оказаться распахнутая дверь, я сообразил, что нарушил одно из личных правил, принятых мной к исполнению несколько лет назад, когда я проторчал месяц в госпитале: что я никогда не буду ходить по поручениям, связанным с расследованием дела об убийстве, не захватив с собой оружия. Когда ты стоишь с голыми руками на посту и прислушиваешься, твой ум мечется. В голову лезут самые дикие мысли. Например, что если Эшби был связан с наркотиками, его катушки и бобины, нашпигованные героином, лежат в пакетах в его комнате, один или несколько его помощников явились сюда в понедельник и пристукнули его, а сейчас они возвратились назад за «товаром»… Или, по-другому, что если конкурент, зная, что Эшби устроил так, что его бывшие клиенты переметнулись в фирму Мерсера, и в порыве отчаяния…