Дом был четырехэтажный. На первом этаже – зал для приемов, гостиная и позади нее – столовая. В левом углу зала лестница. Они поднялись на второй этаж, в одну из комнат, приспособленную еще покойным Х.Р. Лэнди под домашнюю контору, и сразу приступили к делу.
Пампа раскрыл чемодан и разложил на столе ножи, вилки, ложки. Уиттен сделал заинтересованный вид, хотя в душе наверняка считал глупостью тратить время на сорок третий пункт, так как закупка столовых приборов была мелочью, которую можно было поручить любому подчиненному. Но миссис Уиттен относилась к делу серьезно, и потому они почти час обсуждали содержимое чемодана, пока, наконец, Флойду Уиттену не удалось перевести разговор на действительно интересовавшую его тему о служащих, которых он желал уволить, и об управляющем одной из точек, которого он намеревался перевести в главную контору в Нью-Йорк. Все более раздражаясь, Флойд принялся оскорблять сопротивляющегося его идеям Пампу, тот в ответ тоже повысил голос.
Как сказал Марко, Пампа всегда был не слишком сдержан, наверное, и останется таким. Когда миссис Уиттен вмешалась в спор, заняв сторону мужа, Пампа завопил, что с него довольно, что он раз и навсегда порывает с фирмой, и в гневе бросился вон из кабинета.
Миссис Уиттен, одумавшись, догнала его на лестнице, спустившись вместе с ним в зал, завела в гостиную и принялась там уговаривать, заверяя, что никто, кроме него, в том числе и Флойд, не сумеет успешно руководить столь сложным предприятием без достаточного опыта и подготовки. Видимо, попытка поставить во главе фирмы сына Мортимера преподала ей хороший урок, такой же конфуз мог получиться и с мужем. Она уговаривала Пампу остаться еще на один год, на один только год, понимая, что тот ничем не обязан ни ей, ни тем более Флойду, но «в память о покойном мистере Лэнди», «из чувства любви к нему и их детищу „Амброзии“…» «неужели он бросит на произвол судьбы это великолепие, которое сам же помог создать?..». А что касается мужа, то она обещает, что Флойд больше не будет вмешиваться в вопросы найма и перемещения служащих.
Сначала Пампа был непреклонен, но затем стал сдаваться, поставив условие, что Флойд вообще не должен совать нос в дела. Миссис Уиттен согласилась, расцеловала Пампу в обе щеки, взяла его за руку и провела через зал к лестнице. Они пробыли в гостиной при закрытых дверях, по мнению Пампы, не менее получаса. Поднимаясь наверх, услышали в столовой какой-то шум, как будто что-то упало. Миссис Уиттен вскрикнула «Боже мой!»
Пампа распахнул дверь в столовую. Там было темно. Пампа включил свет. Миссис Уиттен оказалась рядом с ним, и оба они застыли от неожиданности: в столовой находилось все пять членов семьи, вскочившие со своих мест, едва вспыхнуло электричество. Двое сыновей Лэнди – Джером и Мортимер, обе дочери – Ева и Фиби и муж Евы – Даниэль Барр. Причиной шума, который выдал их, был упавший торшер.
Пампа, считавший, что все эти наследники Х.Р. Лэнди находятся за городом, празднуя День Независимости, не мог придти в себя от изумления, как, впрочем, и миссис Уиттен. Голосом, дрожавшим от негодования, она попросила Пампу удалиться и подождать ее в гостиной.
Тот вышел, но остановился и прислушался.
Явственно доносились голоса Джерома, Евы, Даниэля Барра и миссис Уиттен. Один только Барр, по мнению Пампы, не ощущал страха перед хозяйкой «Амброзии». Он и объяснил ей, для чего собрался сей конклав: решить, насколько серьезным является ее намерение передать в руки Флойда Уиттена управление фирмой, узаконив таким образом его право собственности на источник благополучия всей семьи. И, конечно, решить, как и что можно предпринять, чтобы помешать этому. Он, Барр, сообщил, что пришел по настоянию Евы и очень рад встретить здесь миссис и мистера Уиттен. На самом деле, услышав, что вернулись с дачи Уиттены с Пампой, они просидели молча в темноте почти два часа, боясь выскользнуть на улицу, так как их могли заметить из окон верхнего этажа. Абсурдная, по мнению Барра, ситуация для взрослых и цивилизованных людей.
Барр еще сказал, что, по его мнению, такие вопросы можно решать только в открытой дискуссии, пригласив миссис и мистера Уиттен и вместе все обговорив, а не путем закулисных интриг. Или «хорошо подраться, если потребуется».
Другие тоже что-то говорили, но Барр, профессиональный говорун, переговорил всех. Пампа был до чрезвычайности удивлен поведением миссис Уиттен. Он предполагал, что она станет бранить и ругать их на чем свет стоит, напомнит, что «Амброзия» принадлежит исключительно ей, о чем она часто находила повод упоминать, но, по-видимому, тайное сборище, нацеленное в ее Флойда, просто ошеломило миссис Уиттен. Она не то чтобы запричитала, но, едва не рыдая, принялась корить их, как они посмели подумать, что она может пренебречь их правами на соответствующую долю в предприятии, созданном их отцом. Кто-то принялся извиняться. Но Барр снова настаивал на том, чтобы пригласить мистера Уиттена и достичь полной договоренности.
Миссис Уиттен уже готова была согласиться, и Пампа решил, что достаточно подслушивать, вышел на улицу и отправился домой.
Вот и все, что мы узнали от Марко. Пампы уже не было в доме, когда миссис Уиттен в сопровождении Джерома и Даниэля Барра поднялась наверх. Уиттен сидел, уткнувшись лицом в стол. В спине у него торчал нож. Один из тех, что принес в чемодане Пампа.
Глава 3
Вернемся в то утро среды, о котором я уже говорил, когда Вульф в бешенстве едва не захлебнулся кофе.
– Вам не следует пить кофе, когда вы рассержены, – заметил я. – Перистальтика тесно связана с эмоциями. Я думаю, что это все-таки дворецкий. Миссис Уиттен вызвала с загородной виллы всю прислугу. Неужели вам не безразлично – известно ваше имя дворецкому или нет? Мне, например, было бы наплевать.
Прокашлявшись, Вульф сбросил свою шелковую пижаму, в которой могли бы спрятаться четыре полицейских патруля, и хмуро посмотрел на меня.
– Я должен повидать этих людей. Желательно всех, но обязательно миссис Уиттен. Очевидно, они у нее под каблучком. Разузнай мне все про нее.
Ответив: «Есть разузнать», этим я и занялся.
Неплохо было бы, конечно, начать старт с отдела, ведающего убийствами, но решив, что звонок покажется там подозрительным, я сам отправился в полицейское управление на Двадцатую улицу.
Инспектор Кремер был занят, я – к сержанту Пэрли Стеббинсу. Положение у меня было невыгодное, так как при разговоре с ним я не мог воспользоваться единственным козырем, твердо зная, что миссис Уиттен и ее отпрыски ввели полицию в заблуждение, сочинив какую-то несусветную чушь о секретном сборище в столовой и о том, почему они два часа таились в темноте. Я не мог просветить Пэрли насчет истинного положения вещей еще и потому, что на допросе в полиции Пампа сказал, что ждал миссис Уиттен в гостиной, а когда надоело ждать, ушел: ему, видите ли, не хотелось признаваться, что он подслушивал! Теперь попробуй выкрутись! Изменив свои показания, он навлек бы на себя еще больше подозрений, да никто бы и не поверил ему.
Поэтому я не мог придумать ничего лучшего, как сказать Пэрли, что Вульфа наняли для оправдания Пампы. Конечно, это взорвало сержанта, однако, будучи убежденным, что Пампу засадили правильно, он взял себя в руки, презрительно фыркнул и все же удостоил меня беседы.
Оказывается, причиной тайного сборища в столовой было обсуждение очередной неприятности, в которую попал Мортимер, соблазнивший какую-то красотку и отказавшийся от отцовства, о чем не должна была узнать миссис Уиттен.
Вот как?! Свежо предание… Но Вульф решил принять слова Пампы за правду, и поэтому я посчитал отпрысков Х.Р. Лэнди шайкой бессовестных лжецов.
Сержант Пэрли, абсолютно убежденный, что на этот-то раз мой шеф непременно попадет впросак, благодушно подтрунивал надо мной, я спокойно принимал его насмешки, мотая на ус все детали и сведения, касающиеся миссис Уиттен, какие можно было почерпнуть из разговора. Версия уголовной полиции и районного прокурора гласила: «Когда миссис Уиттен попросила Пампу подождать в гостиной, он прокрался наверх и убил Флойда Уиттена за то, что тот собирался выжить его из фирмы». Сержант явно ждал от меня подтверждения подобных домыслов или чего-нибудь в этом роде. Я неопределенно пожал плечами: «Что ж, и не такое еще бывает в нашем благословенном мире». На том мы и расстались.
В общем, повидал я в тот день человек восемь-девять, собирая сведения о миссис Уиттен и ее детках, в том числе двух репортеров радио, агента по продаже недвижимого имущества и, естественно, моего друга Лона Коэна из редакции «Газетт». Днем он был занят какой-то срочной статьей, и я встретился с ним так поздно, что едва не опоздал к ужину.
Когда я приехал домой, Марко Вукчич был уже там. После ужина, оказавшегося ничем не хуже того, каким угощал нас Марко прошлым вечером (Фриц не пожелал ударить лицом в грязь), мы отправились в кабинет шефа. Вульф расположился в своем широченном кресле. Я стоял и потягивался, разгоняя усталость в мышцах. Марко уселся в красное кожаное кресло.
– Телевизор? – осведомился Вульф.
– Ради господа! – взмолился Марко. – Какой телевизор? Пампа вот-вот умрет, может быть, уже сегодня, этой самой ночью…
– От чего? – удивился Вульф.
– От страха и ярости. Я не знаю!.. Ведь он стар!
– Чепуха! Он еще будет вспоминать все это со смехом, – возразил Вульф. – Как ты заметил вчера, Марко, ты трактирщик, а не детектив. Поэтому не дави на меня. Что там у тебя, Арчи?
– Ничего нового, – я придвинул стул и сел, – Мы все еще доверяем словам Пампы? Тогда все эти Лэнди-Уиттены врут насчет того, зачем собрались. Кроме мужа Евы – Даниэля Барра. Барр просто сказал, что им надо разобраться в некоторых семейных проблемах, и каких именно, объяснять не стал. Остальные заявили, что собрались обсудить шашни Мортимера с девицей по имени…
"Цветов не посылать" отзывы
Отзывы читателей о книге "Цветов не посылать", автор: Рекс Стаут. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Цветов не посылать" друзьям в соцсетях.