— Это все, что он спросил?

— Он спросил, как называется это место и чей это дом.

— Вы сообщили ему, что здесь живет герцог Денверский?

— Да, сэр, и он сказал, что так и подумал, когда увидел джентльменов, отправившихся на охоту.

— Он говорил, куда направляется?

— Он сказал, что едет из Веирдейта в Кумберленд.

— Как долго он был здесь?

— Примерно полчаса. Он пытался завести свою машину, а потом я увидела, как он, подпрыгивая, поехал в сторону Кингс-Фентон.

Она указала вправо, где можно было видеть лорда Питера, жестикулирующего посреди дороги.

— Как он выглядел?

Подобно большинству людей, миссис Хардрав была не в ладах с определениями. Она полагала, что он был моложав и довольно высокого роста, не брюнет, не блондин, в таком длинном пальто, какие носят мотоциклисты, и подпоясан ремнем.

— Был ли он джентльмен?

Миссис Хардрав заколебалась, и мистер Паркер мысленно определил незнакомца как «не совсем джентльмена». Вы случайно не заметили номер мотоцикла? Миссис Хардрав не заметила.

— Но мотоцикл был с коляской, — добавила она. Жестикуляции лорда Питера становились все более бурными, и мистер Паркер поспешил воссоединиться с ним.

— Иди сюда, старый сплетник, — сказал лорд Питер возбужденно. — Это примечательная канава.


Из такой канавы, как эта,

Когда мягкий ветер нежно целует деревья

И они в самом деле не издают никакого шума,

Из такой канавы Наш друг поднялся на стены Трои,

И вытер свои подошвы о жирную грязь.

Посмотрите на мои брюки!


— С этой стороны имеется небольшой подъем, — сказал Паркер.

— Да. Он стоял здесь в канаве и поставил одну ногу на то место, где поврежден забор, а руку на вершину, и поднялся. № 10, должно быть, человек исключительного роста, силы и ловкости. Я не мог поднять ногу, не говоря уже о том, чтобы достать рукой до вершины. Мой рост — пять футов и девять дюймов. А вы смогли бы?

Паркер был ростом шесть футов и едва мог коснуться рукой вершины стены.

— Я мог бы сделать это — в мои лучшие дни, — сказал он, — при наличии определенной цели или после хорошей тренировки.

— Только так, — сказал лорд Питер. — Следовательно, мы делаем вывод, что № 10 исключительного роста и силы.

— Да, — сказал Паркер, — это немного расходится со сделанным ранее выводом о его исключительно низком Росте и слабости, не так ли?

— О! — сказал Питер. — Хорошо-хорошо, как вы столь справедливо заметили, несколько расходится.

— Ну, теперь мы с этим разберемся. У него не было сообщника, чтобы подставить ему спину или ногу, я полагаю?

— Нет, если только сообщник не был существом без ног и любых видимых средств поддержки, — сказал Питер, указывая на единственный отпечаток пары обуви № 10. — Между прочим, как ему удалось добраться в темноте до того места, где отсутствовали шипы? Похоже, он живет где-то по соседству или все разведал предварительно.

— Продолжая эту мысль, — сказал Паркер, — я теперь расскажу вам интересную «сплетню», которую мне поведала миссис Хардрав.

— Гм! — сказал Уимзи в конце рассказа. — Это интересно. Нам нужно провести дознание в Ридлсдейле и Кингс-Фентоне. К настоящему моменту мы уже знаем, откуда пришел № 10; теперь предстоит узнать, куда он пошел, оставив тело Кэткарта у колодца.

— Следы ведут в сторону охраняемых угодий, — сказал Паркер. — Я потерял их там, где земля покрыта толстым ковром из опавших листьев и папоротника-орляка.

— Хорошо, но нам не нужно еще раз идти по этой скользкой земле, — возразил его друг. — Парень вошел, и, если он, предположительно, не остался здесь, он снова вышел. Он не вышел через ворота, иначе Хардрав видел бы его; он не вышел тем же путем, что и вошел, иначе он оставил бы какие-то следы. Значит, он вышел в другом месте. Давайте обойдем вокруг стены.

— Тогда повернем налево, — сказал Паркер, — так как это сторона охраняемых угодий, и он, очевидно, прошел там.

— Точно, о, король! И поскольку здесь не церковь, никакого вреда не будет, если мы пойдем против часовой стрелки. Кстати о церкви: вон и Хелен возвращается. Пойдем, старина.

Они пересекли дорогу, прошли мимо дома, а затем, вернув, последовали вдоль забора по открытым полям, покрытым травой. Через некоторое время они нашли то, что искали. С одного из железных шипов над ними одиноко свисала полоска ткани. С помощью Паркера Уимзи взобрался наверх в состоянии почти лирического возбуждения.

— А что я говорил?! — закричал он. — Ремень «барберри»! Так, здесь все ясно. Вот отпечатки ног парня, спасающего свою жизнь бегством. Он оторвал свой «барберри»! Он отчаянно пытался допрыгнуть и ухватиться за шипы на верху ограды. На третьем прыжке это ему удалось. Он взобрался наверх, упираясь ногами, что показывают отметки на заборе. Он достиг вершины. О, здесь пятно крови, затекшей в трещину. Он поранил руки. Он спрыгнул… Он сдернул пальто, оставив висеть ремень…

— Может, и вы наконец спрыгнете? — проворчал Паркер. — Вы ломаете мне ключицу.

Лорд Питер послушно спрыгнул и стоял держа ремень в руке. Его прищуренные серые глаза беспокойно блуждали по полю. Внезапно он схватил Паркера за руку и быстро пошел в направлении дальней стены, сложенной из известкового камня, по деревенской моде. Здесь он все обнюхал, как терьер, выставив нос вперед и сосредоточенно прикусив зубами язык, затем подскочил и, повернувшись к Паркеру, сказал:

— Вы когда-либо читали «Могила последнего менестреля?»

— Я проходил нечто подобное в школе, — сказал Паркер. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что там был паж гоблина, — сказал лорд Питер, — который всегда вопил: «Нашел! Нашел! Нашел!» в самые неподходящие моменты. Я всегда считал его Ужасным занудой, но теперь понимаю, что он чувствовал. Посмотрите здесь.

Под самой стеной, глубоко впечатанный в узкую и грязную тропинку, которая убегала вверх под прямым углом к главной дороге, остался след от колес коляски мотоцикла.

— Тоже очень хорошо, — сказал мистер Паркер одобрительно. — Новая покрышка фирмы «Данлоп» на переднем колесе. Старая шина на заднем. Крага на шине коляски. Не может быть ничего лучше. Следы идут от дороги и возвращаются к дороге. Парень затолкал мотоцикл сюда, опасаясь, что какой-нибудь любопытный прохожий заинтересуется им или запишет его номер. Затем он пошел пешком к проему, который приметил днем, и перелез через забор. После случившегося с Кэткартом он испугался, побежал в охраняемые угодья и воспользовался самым коротким путем к своему транспорту, ни на что не обращая внимания. Теперь все сходится.

Он сел на основание стены и, достав записную книжку, начал набрасывать описание человека на основании уже известных данных.

— Ситуация начинает выглядеть немного более привлекательно для старины Джерри, — сказал лорд Питер. Он прислонился к стене и начал негромко, но отчетливо насвистывать отрывок из произведения Баха, которым начинается «Отпустите детей Сиона».

— Интересно, — сказал преподобный Фредди Арбатнот, — какой дурак изобрел послеобеденное время в воскресенье.

Он сгребал угли в камине библиотеки с дьявольским грохотом, разбудившим полковника Марчбэнкса, который сказал:

— А? Да, совершенно верно, — и тут же заснул снова.

— Не ворчите, Фредди, — сказал лорд Питер, который был занят некоторое время тем, что совершенно раздражающе открывал и закрывал все ящики письменного стола и щелкал туда-сюда задвижкой французского окна. — Подумайте, как уныло должен чувствовать себя старина Джерри. Наверное, стоит написать ему пару строк.

Он возвратился к столу и взял лист бумаги.

— Часто ли люди используют эту комнату, чтобы писать письма, вы не знаете?

— Понятия не имею, — сказал преподобный Фредди — Сам я никогда не пишу писем. К чему писать письма, когда можно телеграфировать? Это лишь вынуждает людей писать ответ. Я думаю, что Денвер пишет здесь, и я видел, как полковник боролся здесь с ручкой и чернилами день или два назад, — не так ли, полковник?

Полковник пробормотал, отзываясь на свое имя подобно собаке, которая виляет хвостом во сне:

— В чем дело? Там что, нет чернил?

— Я просто спросил, — ответил Питер спокойно. Он провел ножом для разрезания страниц под верхним листом блокнота с промокательной бумагой и поднес его к свету. — Совершенно верно, дружище. Ставлю вам высший бал за наблюдательность. Вот — подпись Джерри и полковника и крупный размашистый почерк, который, по-моему, является женским. — Он снова посмотрел на лист, покачал головой, сложил его и убрал в свой бумажник. — Здесь, похоже, ничего нет, — прокомментировал он, — но никогда не знаешь. Ладно, нет ничего плохого в том, если я сохраню это.

Затем он разложил свою бумагу и начал: «Дорогой Джерри, это я, семейный сыщик, идущий по следу, что чертовски волнительно…» Полковник храпел.

Послеобеденное время в воскресенье. Паркер поехал на машине в Кингс-Фентон, имея распоряжения заехать по пути в Ридлсдейл и поспрашивать о зеленоглазом коте, а также о молодом человеке на мотоцикле с коляской. Герцогиня прилегла отдохнуть. Миссис Петтигру-Робинсон повела своего мужа на прогулку. Где-то наверху миссис Марчбэнкс наслаждалась совершенной общностью мысли со своим мужем.

Ручка лорда Питера мягко скрипела по бумаге, останавливалась, двигалась снова, остановилась совсем. Он оперся своим длинным подбородком на руки и смотрел в окно, перед которым мелькали стремительные маленькие капли дождя и время от времени беззвучно опадающие листья. Полковник храпел; огонь потрескивал; преподобный Фредди начал напевать и постукивать пальцами по подлокотникам кресла. Стрелка часов медленно приблизилась к пяти часам, принеся с собой время вечернего чая и герцогиню.