Часам к двум дня мы оказались у широкой реки, Проехали миль двадцать вдоль берега, миновали маленький городок. Шофер свернул на узкую грязную дорогу и вскоре затормозил перед большими деревянными воротами. Укрепленная над ними вывеска гласила: «Прииск «Два клевера». Еще выше были прикреплены внушительных размеров деревянная подкова и два цветка клевера, вырезанные из жести. Стоящие вокруг дома, судя по всему, недавно отремонтировали, но было видно, что им уже много лет.

Навстречу нам вышел высокий худощавый человек в белой рубахе — управляющий прииска Фелипе Мурин-до. По всей вероятности, он не знал английского языка. Это создавало непредвиденные трудности. Я объяснил по-английски, что именно меня интересует.

Сеньор Маранилья заговорил по-испански, Муриндо, внимательно выслушав, протянул мне руку и поздоровался.

Перевод Маранильи был необычайно гладок с точки зрения ораторского искусства, и мне показалось, что лишь приблизительно передает смысл моих слов.

— Я объяснил Муриндо, что вы друг опекунов и приехали в Колумбию, чтобы увидеть прииски.

— Это не совсем так, — заметил я.

— Почти так, — невозмутимо сказал Маранилья. — И потом этим людям совершенно не обязательно знать все подробности. Достаточно кратко объяснить, что от них требуется.

Мне, однако, не показалось, что Маранилья был краток в своих объяснениях. Более того, он и Муриндо о чем-то оживленно заговорили, отчаянно жестикулируя, как будто спорили.

Мы обошли весь прииск. В том числе гидравлическую установку, с помощью которой добывалось золото.

Фелипе Муриндо давал пояснения, Маранилья переводил. Ничего нового я не узнал. Напор воды размывал почву, она поступала в специальные лотки, и на их дне оседало золото. Механика эта стара как мир.

Было душно. В воздухе носилось множество насекомых. Шофер ни на шаг не отходил от нас и все время косился по сторонам. Я заметил кобуру у него на боку и понял: он совмещал обязанности шофера и телохранителя. Мне стало немного не по себе.

Когда мы вернулись к зданию правления, я увидел, что к воротам шахты подъезжает еще одна машина. Значит, что-то случилось.

Машина резко затормозила. Из нее вышел1 водитель-колумбиец и не спеша приблизился к задней дверце. Стекло было опущено, и я увидел красное, покрытое испариной лицо Берты Кул.

Шофер пытался что-то объяснить ей по-испански.

— Перестань дышать мне в лицо! — крикнула Берта. — Открой дверь!

Однако шофер не открыл, а продолжал что-то объяснять.

Берта вытащила из сумки англо-испанский разговорник и,„по всей вероятности, найдя нужное, произнесла нечто невразумительное.

Шофер, не обратив на ее слова никакого внимания, бубнил свое.

Сеньор Маранилья посмотрел на Берту, потом на меня и спросил:

— Ваша знакомая?

— Да, — ответил я и поспешил к машине.

Берта вскинула на меня глаза и взмолилась:

— Ради всего святого, открой эту чертову дверь. Этот кретин меня запер, я тут задыхаюсь.

Мне показалось, что она сейчас предп чмет попытку пролезть через окно машины.

— Какая приятная неожиданность видеть вас здесь, миссис Кул, — напустив на себя важность, сказал я.

— Вижу, как тебе приятно, — ухмыльнулась Берта.

— Я приехал посмотреть на здешние горнодобывающие предприятия, — быстро проговорил я. — Мой друг, сеньор Маранилья из местной полиции, любезно согласился показать мне прииск «Два клевера», который, как я предполагаю, принадлежит неким мистеру Шарплзу и мистеру Кеймерону.

— Пошел ты к черту со своими приисками, — завопила Берта. — Лучше помоги мне выбраться!

К машине подошел Маранилья.

— Прошу прощения, сеньора, — учтиво произнес он. — Чем могу быть вам полезен? Не нужен ли вам переводчик?

— Переводчик?! — снова завопила Берта. — Да этот сукин сын не знает своего родного языка! Я ему прочитала так, как напечатано в разговорнике: «Открой дверь, я спешу».

— Господин хочет сказать, — с невозмутимым видом сказал Маранилья, — что вы должны ему еще пять песо.

— Он нагло врет! — возмутилась Берта. — Мы договорились о цене, и он привез меня туда, куда я просила.

— Он утверждает, что взялся довезти вас только до того городка на берегу реки, который в двадцати километрах отсюда.

— Но мне сказали, что прииск именно там.

— Шахта в двадцати километрах от города, — с улыбкой повторил Маранилья.

Шофер радостно кивал, поддакивая.

— Пять песо за двадцать километров — не слишком ли? — мрачно возразила Берта.

— Он говорит, что если вы не дадите ему эти пять песо, он отвезет вас в городок. Он говорит, что такая милая дама, как вы, не может не заплатить ему сполна.

— Черта с два он у меня получит! И никакая я ему не милая дама! Да я вдребезги разнесу его таратайку, если он не выпустит меня!

Шофер снова принялся что-то объяснять по-испански.

Конечно, для меня было бы лучше всего, если бы колумбиец сдержал свое обещание и отвез Берту в тот городок на берегу. Но я знал Берту и сомневался, выдержит ли старенький автомобиль мощь ее натиска. Пришлось вступиться.

— Все в порядке, — прекратил я пререкания. — Это моя знакомая. — Потом вытащил из кармана бумажник, отсчитал пять песо и протянул шоферу.

Он рассыпался в благодарностях и, отперев дверцу, вызволил Берту.

— Я давно знаю этого парня, — пояснил Маранилья. — Он врезал на заднюю дверь своей машины наружный замок, чтобы пассажиры не могли выйти, пока он не получит с них столько, сколько ему причитается. Надеюсь, ваша знакомая не в обиде?

Я промолчал — достаточно было взглянуть на Берту, чтобы стало ясно, в обиде она или нет.

Фелипе Муриндо что-то сказал Маранилье, и тот предложил Берте осмотреть прииск «Два клевера».

Шофер достал из багажника чемоданы. Я понял, что Берта попала в его тачку, как только покинула самолет.

Мы направились к зданию правления. Фелипе Му-риндо зачерпнул ковшиком воды в небольшом, обложенном камнями водоеме и протянул Берте. Она залпом выпила воду, а потом зачерпнула снова.

— Ну, слава Богу, немножко полегчало, — выдохнула она. И, осмотревшись вокруг, добавила: — Какое чудесное место!

— Извините, сеньора, я не совсем понял цель вашего визита, — вежливо заметил Маранилья.

— Неудивительно, — парировала Берта. — Вы ведь не ясновидящий.

— Подождите здесь, — неожиданно сказал Маранилья, кивнул своему шоферу, и они оба куда-то отошли. Через секунду я услышал шум отъезжающей машины.

— Этот парень говорит по-английски? — спросила Берта, кивнув в сторону Муриндо.

— Похоже, что нет. Впрочем, этим людям верить нельзя. Тебе не кажется, что нам пора объясниться?

— Ну что ж, начинай.

— Видите ли, миссис Кул, — сказал я ироническим тоном, — причин оказаться здесь у меня было достаточно. Скажу вам одно: я решил на месте выяснить некоторые подробности, связанные с получением прибыли в цветной металлургии.

— Что касается меня, — подхватила Берта, — то я тоже не просто так мотаюсь по этой благословенной стране, разбрасывая монетки райским птичкам. Раз уж я уехала так далеко из дома, значит, нашла себе спонсора.

— Берта, я не прошу тебя называть имена, но скажи: этот спонсор уже имел с нами дело?

— Ничего я не собираюсь тебе говорить. Ты срываешься с места и летишь черт знает куда. Неизвестно, на-кого ты сейчас работаешь. Подозреваю, что здесь замешана какая-то шлюшка. Ты всегда был бабником.

Я промолчал.

— А кто эти гориллы? — Берта кивнула в ту сторону, куда ушли Маранилья и его шофер.

— Один из них — умнейший человек. Может быть, и второй тоже.

— Ну и ослы! — без всякой связи с-нашим разговором воскликнула Берта. — Распинаешься перед ними, и все равно они ничего не понимают. Вообще-то здесь, в двух днях полета от США, могли бы выучить английский!

' — Ты тоже живешь всего в двух днях полета от Колумбии, однако до сих пор не удосужилась выучить испанский.

— Пошел ты к черту! — Берта подобрала валявшуюся на земле газету и стала обмахиваться ею, как веером.

На какое-то время установилась тишина, нарушаемая только жужжанием мух. Фелипе Муриндо сел рядом с нами, закурил сигарету и с улыбкой посмотрел на нас.

Берта достала свой разговорник, полистала его и старательно, по слогам прочла:

— И-э-лоу… сейр-ве-са[4].

Управляющий отрицательно покачал головой и мед-* ленно, стараясь, чтобы мы поняли, объяснил что-то по-испански.

— Ты что-нибудь разобрал? — спросила Берта.

— Немного. Он говорит, что здесь вообще нет никакого пива. Оно есть только в городе, да и то не ледяное, а теплое.

— Теплое пиво — фу, какая гадость, — поморщилась Берта.

— Осторожнее, Берта, не проговорись местным фараонам, зачем я сюда приехал. Помнишь официальную версию?

— Ах, Дональд, мне не до тебя! Эта проклятая вода, что я выпила, кажется, вся вышла потом. Я опять умираю от жажды. Как же здесь жарко!

— Ничего, привыкнешь. Здесь климат совсем не такой, как в Штатах.

— Спасибо, утешил.

— А что я могу для тебя сделать? Запретить солнцу светить? И вообще, чем меньше раздражаешься, тем легче переносить жару.

— Как я могу'не раздражаться! — воскликнула Берта. — Какой-то бандит запирает меня в машине, везет по самым плохим в мире дорогам, вымогает уйму денег, а ты советуешь не раздражаться! Кстати, куда подевались те двое?

— Не знаю, — ответил я и посмотрел на управляющего.

— Говоришь, тот тип работает в полиции?

Я кивнул.