— Но ведь вы представляете себе, кто именно мог уплатить эти деньги, не так ли?

— Ничего такого, о чем я мог бы сейчас сообщить, я не знаю, — сказал Дункан, — в конце концов, это мое личное дело.

— Я приказываю вам сообщить мне то, что вам известно по этому поводу!

— Провалитесь вы к черту с вашими приказами! — взорвался Дункан. — Что вы из себя корчите, хотел бы я знать! Мы по–прежнему в открытом море и на этом судне распоряжаюсь я, а не вы!

Перкинс прокашлялся, с минуту поколебался, а потом осторожно сказал:

— Когда мы только что поднялись на борт и Мейсон ничего не знал об убийстве, у них с Дунканом состоялся разговор о каких–то долговых расписках. Мне кажется, что они при этом упомянули сумму в семь с половиной тысяч долларов. Может быть, эти расписки.

Сержант круто повернулся к Перри Мейсону:

— Это вы уплатили эти деньги?

Мейсон небрежно проговорил:

— Не думаю, чтобы мне хотелось что–нибудь добавить к уже сказанному мистером Дунканом. К тому же, мне кажется, вряд ли следует смешивать семь с половиной тысяч долларов, имеющихся в наличии, с недостачей, составляющей девять с половиной тысяч.

— Ах вот как, вы собираетесь вдаваться в технические детали, — сказал сержант.

— Понимайте это как вам будет угодно, — спокойно сказал Мейсон.

— Но вы были здесь, когда был обнаружен труп, — ответил сержант.

Мейсон небрежным движением извлек из кармана портсигар, достал

оттуда сигарету, зажал ее губами, чиркнул спичкой, поднес огонь к сигарете и, покончив с неторопливой процедурой закуривания, произнес:

— О нет, сержант. Меня здесь не было. Я был в приемной. Дверь, отделяющая меня от убитого, была заперта. Более того, если считать, что я пришел сюда для уплаты семи с половиной тысяч долларов и эта сумма действительно оказалась уплаченной, то логично было бы предположить, что таким образом мое дело было сделано и мне незачем было бы оставаться в конторе — я бы ушел. А уж если бы я убил Сэма Гриба, чтобы завладеть чем–то, то вряд ли разумно предполагать, что я подбросил в ящик семь с половиной тысяч долларов, а после этого уселся в ожидании, пока труп оживет.

Сержант уставился на Мейсона хмурым оценивающим взглядом.

493

— Все равно не нравится мне вся эта история, — сказал он.

Мейсон кивнул и сказал соглашаясь:

— Мне тоже никогда не нравились дела об убийствах.

Мэрилин Смит хихикнула. Сержант со злостью сказал:

— Я приказываю вам не покидать судно до тех пор, пока я не разрешу вам это сделать.

— Вы хотите сказать, — заметил Мейсон, — что берете на себя ответственность посадить меня под арест на судне, которое в настоящий момент находится за пределами двенадцати мильной зоны?

— Я имею в виду только то, что сказал, — обозлился сержант. — Вы не должны покидать судно, пока я вам не разрешу. И я не собираюсь обсуждать с вами свои полномочия.

В этот момент в приемную торопливо вошел мужчина в форме дорожного полицейского и сказал:

— Сержант, эта женщина где–то прячется.

— Прячется? — воскликнул сержант. — Что ты говоришь?

— То, что сказал. Ее нет в очереди тех, с кого снимают показания, и не было, как сказал мне офицер за столом. Но кое–кто из опрошенных помнит, что видел ее на судне, и некоторые сумели дать ее детальное описание. Ее видели уже после нашего прибытия, так что она не успела уехать на берег. А два человека сообщили, что видели эту женщину сидящей в баре за столиком. Она беседовала с этим адвокатом.

И полицейский драматическим жестом указал на Мейсона.

Глава 8

Мейсон первым нарушил молчание, воцарившееся в комнате после дрматического заявления полицейского.

— Вообще–то, если подумать, — промолвил он, — я и в самом деле разговаривал с женщиной, к которой подходит это описание.

— Ее имя? — нахмурившись, спросил сержант.

— Я определенно не могу назвать вам ее имя, сержант.

— То есть бы не знаете, кто она такая?

— Я имею в виду, что я не могу назвать ее имя, — ответил Мейсон.

— Но ведь вы же говорите, что вы ее не знаете?

Мейсон только улыбнулся в ответ.

— Послушайте–ка, Мейсон, ваше поведение в этом деле может обеспечить вам кучу неприятностей, — сказал сержант. — Бросьте ваши штучки, ведите себя разумно.

— Ну, — сказал Мейсон, внимательно изучая кончик своей сигареты критическим взглядом, — полагаю, что наши с вами взгляды на вопрос о том, что называется разумным поведением, расходятся.

Сержант пожал плечами и сказал офицеру в форме транспортной полиции:

494

— Запри этого парня где–нибудь. Пусть он ни с кем не видится и ни с кем не разговаривает. Сам оставайся с ним в комнате, но не вступай ни в какие разговоры.

— Разумеется, — произнес Мейсон. — Я хотел бы, чтобы вы учли, что я решительно протестую против подобного обращения со мной, ничем не вызванного и ничем не обоснованного.

— Можете протестовать и подите к черту, — ответил ему сержант. — С меня хватит, Джерри, забирай его отсюда, а потом я обыщу эту чертову лодку снизу доверху, и не успокоюсь, пока не найду седую женщину в серебристом платье. Не отпускай никого на берег независимо от того, есть у них пропуск или нет. Очень может быть, что эта дама ухитрилась спрятать свое серебристое платье и переодеться, может даже в мужскую одежду. Похоже на то, по крайней мере в настоящий момент, что это именно она совершила убийство, а Перри Мейсон — ее адвокат.

Сержант повернулся к Берту Кастеру и сказал:

— Готовы ли вы присягнуть, что она вышла на палубу и бросила за борт автоматический пистолет?

— Да, — ответил Кастер.

Мэрилин Смит, перебив его, твердо сказала:

— Нет, он не согласен. Он может присягнуть только в том, что эта женщина и еще одна стояли на палубе, когда он увидел, что поверх поручней летит пистолет.

Сержант сердито сказал:

— Вот что получается, когда этот проклятый адвокат получает возможность общаться со свидетелями! Убери его отсюда и запри, Джерри!

Полицейский похлопал Мейсона левой рукой по плечу:

— Пошли, приятель.

— Но, — возразил Мейсон, — я протестую…

Полицейский подтолкнул его к двери:

— Вы и так уже чересчур долго протестовали. Сами пойдете или выволочь вас отсюда?

— Разумеется, сам, — сказал Мейсон улыбаясь и последовал за полицейским в одну из кают судна, где его продержали не менее трех часов.

Когда его наконец выпустили оттуда, туман все еще висел над водой. Высокий худощавый мужчина с черным сомбреро на голове, который обратился к нему с вопросом, производил впечатление спокойного, уверенного в себе человека.

— Я судебный исполнитель Верховного суда. Что вы делали на борту этого судна? — спросил он, неторопливо растягивая слова.

— У меня было здесь дело.

— К Сэму Грибу?

— Да.

495

— Какое именно дело?

— Дело, которое поручено мне одним клиентом. Я специально приехал на судно, чтобы повидаться с мистером Грибом. Насколько мне известно, он был мертв, когда я прибыл сюда. Я не знаю, кто его убил, и не собираюсь делать никаких заявлений.

Судебный исполнитель кивнул и сказал:

— Вам известно, что я могу поставить вас перед присяжными и заставить говорить?

— Поставить меня перед присяжными вы и в самом деле можете, а вот буду ли я говорить, это зависит от точки зрения. Что касается меня лично, то я думаю, что говорить вы меня не заставите.

Неторопливая улыбка человека, умеющего ценить юмор, тронула губы судебного исполнителя. Сержант, который вел дорос, сказал сердито:

— Но мы можем задержать вас по подозрению в убийстве и сунуть в камеру…

— Дело поручено мне, сержант, — прервал его судебный исполнитель. — Это все, мистер Мейсон.

— Когда я могу отправиться на берег?

— Хоть сейчас.

— Вы что–нибудь выяснили?

Судебный исполнитель только улыбнулся в ответ.

— Нашли женщину в серебристом платье? — спросил Мейсон.

Улыбка судебного исполнителя стала еще шире.

— Следите за газетами, мистер Мейсон. У трапа вы найдете моторную лодку. Ваш плащ и ваша шляпа на том столе.

Мейсон натянул плащ, поднял воротник и молча прошел через пустынное казино и через бар на палубу.

У трапа действительно покачивалась моторка и, насколько понял Мейсон, все посетители покинули судно, поскольку он оказался единственным пассажиром. Через несколько минут промокший и продрогший Мейсон был уже на молу. Против ожидания репортеры не караулили его, так что он спокойно добрался до своей машины, сел за руль и поехал к себе в контору. Подъехав к зданию, где находилось его бюро, он выключил мотор, захлопнул дверцу и вошел в вестибюль. Ночной лифтер, открыв дверцу кабины, улыбнулся ему:

— Поздно же вы работаете, мистер Мейсон. Ваша секретарша ждет вас в конторе.

Лицо Мейсона выразило удивление.

— Она здесь с одиннадцати, — сказал лифтер.

Шаги Мейсона гулко отдавались в пустом коридоре. Он свернул направо и увидел полосу света, пробивающуюся сквозь матовое стекло входной двери и падавшую на золотую табличку, на которой черными буквами значилось:

«Перри Мейсон, атторней. Вход».

496

Мейсон прошел в приемную, а оттуда в свой личный кабинет. Открыв своим ключом дверь красного дерева, он сразу увидел Деллу Стрит, неловко прикорнувшую на вращающемся кресле. Она крепко спала.

Услышав, как в двери повернулся ключ, она с трудом приоткрыла глаза, опухшие ото сна, и сонно сказала: