Нам всегда доставляло огромное удовольствие наблюдать по вечерам процессию, направляющуюся в свои комнаты. Сначала проходила собака, потом мисс Вильямс со свечой в руке, за ней Джек, следом за ним вторая собака и, наконец, миссис Воттон с третьей собакой под мышкой и свечой в другой руке. Джек оставался у нас три недели, и, поскольку он по моему поручению дважды в неделю натирал пемзой полы во всем доме так, что они блестели, как квартердек{230}, его пребывание под нашей крышей принесло нам хоть какую-то пользу.

Примерно в это же время, обнаружив у себя несколько свободных шиллингов и не имея каких-либо срочных выплат, я заложил свой личный «винный погреб» в виде бочки пива в четыре с половиной галлона, дав себе строгое обещание прикасаться к ней только по праздникам или когда надо будет отметить какое-нибудь радостное событие либо принять гостей.

Вскоре после этого Джек снова ушел в море, и после его отъезда мы стали свидетелями нескольких очень серьезных ссор между женщинами внизу. Их крики, упреки и ответы разносились по всему дому. Все это закончилось тем, что однажды вечером ко мне, вся в слезах, пришла мисс Вильямс (это та, которая тихая) и сказала, что должна покинуть мой дом. Миссис Воттон сделала ее жизнь невыносимой, сказала она. Но теперь она была намерена вести независимый образ жизни. Она собиралась открыть магазинчик в бедном квартале города и отправлялась туда сейчас же.

Я расстроился, потому что мисс Вильямс мне нравилась, о чем я и сказал ей. Дойдя до холла, она, беспокойно шурша юбками, вернулась обратно в приемную, крикнула: «Выпейте пива!» и снова исчезла.

Прозвучало это как некое иносказательное проклятие. Если бы она сказала что-нибудь вроде «затяните ремень потуже!», я бы не так удивился. Но тут страшный смысл ее слов дошел до моего сознания, и я бросился в погреб. Бочка, лежавшая на козлах, была немного сдвинута с места. Я ударил по ней кулаком и услышал глухой барабанный звук. Я повернул кран, из него не вылилось ни капли. Я умолчу о последовавшей ужасной сцене, достаточно сказать, что миссис Воттон получила немедленный расчет, и на следующее утро мы с Полом снова остались одни в пустом доме.

Но комфортная жизнь последних нескольких недель подействовала на нас разлагающе. Мы уже не могли обходиться без помощника… Особенно сейчас, зимой, когда нужно заниматься отоплением дома, ведь для мужчины нет более угнетающего занятия. Я вспомнил о тишайшей мисс Вильямс и разыскал ее. Мое предложение вернуться она приняла с радостью, поскольку это позволило бы ей экономить на жилье, однако встал вопрос о ее товарах. Сначала это несколько испугало меня, но, когда выяснилось, что весь товар в общей сложности стоит одиннадцать шиллингов, у меня отлегло от сердца. Через тридцать минут мои часы были заложены, чем дело и завершилось. У меня в доме появилась отличная экономка и огромная корзина с дешевыми шведскими спичками, шнурками, кусками графита и фигурками из сахара. Я бы ни за что не поверил, что все это может стоить таких мизерных денег, если бы не убедился в этом на собственном опыте. Так что пока в моем доме наступил мир и покой, и я надеюсь, что ничего плохого больше не случится.

До свидания, дорогой мой друг, и не думай, что я забываю о тебе. Все твои письма читаются и перечитываются многократно. По-моему, у меня собрано все до последней строчки из того, что я когда-либо получал от тебя. Я очень рад, что тебе удалось выпутаться из того дела с пивоваренным заводом. Одно время я даже с ужасом думал, что ты либо лишишься денег, либо проиграешь на акциях. Огромное спасибо за предложение выслать мне незаполненный чек.

То, что ты так легко влился в свою прежнюю американскую жизнь после нескольких лет, проведенных в Англии, меня очень радует. Как ты говоришь, это не разные страны, а всего лишь две вариации одной общей идеи. Не правда ли, странно наблюдать за тем, как великих братьев сталкивают лбами? Если человек пишет клеветнический донос на соседа, он несет за это наказание (по крайней мере, у нас), хотя ни к каким тяжелым последствиям это привести не может. Однако же другой человек может осквернить целую страну, что несоизмеримо более гнусный и страшный поступок, и в мире нет такого закона, по которому он мог бы быть наказан. Ты только представь себе всю эту толпу презренных журналистов и жалких сатириков, которые только тем и заняты, что изображают англичан высокомерными кокни, а американцев – вульгарными фермерами. Если бы сыскался такой миллионер, который отправил бы их всех в кругосветное путешествие, нам всем хоть на время стало бы намного легче жить… Если бы судно это сгинуло где-нибудь в океане, это было бы еще лучше. А если бы еще и все ваши политики, алчные до голосов избирателей, вместе со своими командами прихлебателей, да еще и наши редакторы еженедельных газет, которые не чувствуют земли под ногами от тщеславия, были на том судне, насколько чище мы бы стали! Еще раз adieu[40] и удачи!

XV

Окли-виллас, 1, Берчспул, 3 августа, 1883.

Ты веришь в удачу? Неожиданный вопрос для начала письма, но, прошу тебя, брось взгляд на свое прошлое и ответь, считаешь ли ты, что наша жизнь подчинена случаю? Ты ведь знаешь, что то, на какой поворот ты свернешь на улице, либо примешь какое-нибудь приглашение или нет, может направить течение жизни в совершенно новое русло. Кто мы? Всего лишь листья, которые треплет в разные стороны ветер, или же (хоть мы и считаем себя свободными) некая сила несет нас к определенной и заранее установленной цели? Признаюсь, что, чем дольше я живу, тем большим фаталистом становлюсь.

Взгляни на это вот с такой стороны. Нам известно, что многие из постоянных феноменов Вселенной не являются случайными. Не по воле случая небесные тела не сталкиваются, не по воле случая каждое семя снабжено механизмом, позволяющим ему прижиться в благоприятной почве, не по воле случая внешний вид животных приспособлен к среде их обитания. Вспомни кита с его огромным слоем жира. Какие еще тут нужны доказательства? Однако, с точки зрения логики, мне кажется, что ВСЕ в мире должно являться результатом либо замысла, либо случайности. Я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь провел через все мироздание черту и заявил: все, что справа, случайно, а все, что слева, предопределено. В таком случае нам пришлось бы признать, что между вещами, якобы принадлежащими к одной и той же категории, на самом деле лежит непреодолимая пропасть и что одна их половина управляема, а вторая нет. Нам, например, пришлось бы признать, что количество сочленений в задней лапке блохи является результатом непосредственного замысла Создателя, в то время как причиной несчастного случая, погубившего тысячу людей во время пожара в театре, является случайно оброненная на пол восковая спичка, и что это всего лишь досадная непредвиденность. Мне это кажется невероятным.

Не стоит думать, что если человек называет себя фаталистом, то он отказывается бороться и безропотно дожидается того, что преподнесет ему судьба. Тот, кто так считает, забывает о том, что нам, жителям севера, кроме всего прочего предопределено судьбой и то, что мы должны бороться и не сидеть сложа руки. И только тогда, когда человек сделал все, что в его силах, перепробовал все способы, и тем не менее, несмотря на все усилия, так и не смог чего-то изменить, и то он прождет еще десять лет, прежде чем скажет, что ему просто не повезло. И только тогда он признает, что это было написано у него на роду и что поделать с этим ничего нельзя. Человек лишается богатства и в результате становится философом. Теряет зрение, и это приводит его к духовности. Девушка утрачивает красоту и становится отзывчивее. Нам кажется, что мы сами прокладываем себе дорогу, но на самом деле нас всего лишь ведут за руку.

Ты, наверное, удивишься, почему это я начал свое письмо с подобных рассуждений. Только потому, что я столкнулся с этим в своей собственной жизни. Впрочем, как обычно, я начал с конца, так что теперь я снова вернусь и продолжу рассказ с того места, на котором прервал его в своем прошлом письме. Во-первых, хочу сказать, что тучи, которые начинали светлеть тогда, в скором времени вовсе развеялись, и в течение последних месяцев небо над нами остается чистым.

Ты помнишь, что мы (Пол и я) приняли к себе некую мисс Вильямс на должность экономки. Я почувствовал, что должный контроль за всем происходящим в доме вряд ли будет обеспечен на прежних условиях: жилье за выполнение услуг. Поэтому было выработано более деловое соглашение. Отныне за ее работу я буду платить деньги, хотя, увы, смехотворную сумму. Я был бы счастлив, если бы мог платить в десять раз больше, потому что более усердного и преданного работника не было еще ни у кого. Казалось, после того, как она вернулась в дом, наши доходы начали расти день ото дня.

Шли недели, месяцы, и практика моя начала потихоньку расширяться и крепнуть. Было и так, что никто не заходил ко мне по нескольку дней кряду, и тогда нам начинало казаться, что счастье снова отвернулось от нас, но потом наступал день, когда в моем списке принятых пациентов сразу появлялось имен восемь-десять. Откуда брались пациенты, спросишь ты. Вайтхолл направлял ко мне кого-то из своих необычных знакомых, кто-то попадал случайно, бывало, заходили люди, недавно приехавшие в этот город, кто-то приходил по рекомендации тех, с кем я впервые познакомился случайно. Например, страховой агент прислал мне нескольких своих друзей, и мне это очень помогло. Главное, что я понял и хотел бы шепнуть на ухо каждому, кто только-только начинает свою карьеру в незнакомом месте среди чужих людей: не думайте, что практика придет к вам, идите к ней сами! Можно просиживать штаны в кресле в своем кабинете, пока оно под вами не развалится, но без общения с другими людьми на успех вы не можете рассчитывать. Чтобы дело пошло, вам нужно выходить из дому почаще, знакомиться с людьми везде, где бываете, рассказывать о себе. Часто вы будете возвращаться домой и экономка расстроенным голосом будет сообщать вам, что кто-то приходил к вам, пока вас не было. Не берите в голову! Выходите снова. Какой-нибудь шумный концерт в парке, где в толпе курящих слушателей вы попадетесь на глаза восьмидесяти человек, для вас достижение большее, чем один-два пациента, которых вы приняли бы в тот день, если бы остались дома. Мне, чтобы понять это, понадобилось немало времени, но теперь я говорю об этом с уверенностью.