Слепые божки плетут сеть! Смерть, случайность, безрассудство Шэрон – все привело к тому, чтоб я выслушал рассказ женщины, не желавшей иметь дело с полицией! По чистой случайности я не открыл ей правду. И к чему все это?…
– Вам непонятно, – заключила она, – зачем я все это рассказываю. Слушайте. Уверяю вас, я никогда не знала настоящего имени Кина. Правда. Но его кто-то знает. Кто-то считает меня и Низама виновными в смерти Кина и собирается нас за это убить.
Она смотрела на меня пристально, напряженно, подавшись вперед.
– И кто же? – спросил я.
– Не знаю! Но хочу узнать! Это просто ужасно! Он так и кружит поблизости, я больше не могу!
Мне приходилось вести себя осторожно, не выдавая известных фактов: зловещая картина почти полностью прояснилась, и я с трудом сдержал триумфальное восклицание.
– По-вашему, некий знакомый или друг Кина запланировал изощренную месть?
– Да.
– Но все это случилось десять лет назад. Вы утверждаете, что вас кто-то преследует, – осторожнее! – все это время?
– Нет-нет-нет. Вовсе не десять лет. Только после нашего приезда в Лондон. Несколько месяцев. И в основном Низама преследует. Я его заметила только пару недель назад. И хочу вам рассказать. Наплевать на Низама, дело во мне, понимаете? Пускай он убивает Низама, обо мне есть кому позаботиться. Но если он хочет убить и меня… – Она всплеснула руками.
– Ясно, – сухо заключил я. – А почему вы решили, будто вас преследуют и что это связано с гибелью Кина?
– Ох, Низам точно знает. Он мне почти ничего не рассказывал, вел себя странно. Пришел в ярость. Сказал, что его смерть пришла, он точно знает. – Она подчеркнула слова, стукнув по ручке кресла. В глазах горел суеверный ужас. – Сказал, полиции сообщать бесполезно, и еще говорил что-то странное, я не поняла. Только я вам не про него рассказываю, а про себя. – Она замолчала, собираясь с мыслями, допила свой бокал и поставила. – Низам мне давно говорил, что кто-то его постоянно запугивает, присылает посылки, понятно? А я только смеялась. А потом, боже мой, получила письмо! При себе у меня его нет, оно дома, но я помню, что там было сказано, каждое слово.
Колетт подняла палец и медленно процитировала:
«Дорогая мисс Лаверн! Недавно мне стало известно о вашей причастности к смерти в Париже юноши по имени Дж.Л. Кин. Я не убежден, что вы одна заслуживаете наказания, но, будьте уверены, оно вас настигнет. 17 ноября наступает десятая годовщина со дня его смерти, и, надеюсь, она станет памятным событием и для вас, и для господина аль-Мулька. Искренне ваш…»
Она замолчала, тяжело дыша.
– Кто же подписался? – спросил я.
– Джек Кетч, – ответила женщина.
Теперь тень, которая омрачала наш вечер, сгустилась в полную силу. Я мысленно увидел на спинке кресла Колетт Лаверн белые руки Джека Кетча, лежавшие на стойке телефонного коммутатора клуба «Бримстон».
Она сидела неподвижно в слабом свете камина, стиснув руки.
– Я спросила Низама, кто это такой. Он сказал, что Джек Кетч – символическое прозвище палача… Так звали человека, который в старину вешал в Лондоне осужденных.
– И как вы поступили?
– Ну, сначала… Низам страшно нервничал… хотел, чтобы я помогла ему выяснить, кто за этим стоит. Только je m'en fiche![13] Какое мне дело? Потом, получив письмо, я, естественно, испугалась. И, естественно, согласилась помочь.
Она прикурила новую сигарету от старого окурка.
– Низам сказал, есть у него одна ниточка…
– Какая?
– Не знаю. Понимаете, Кин о себе никогда особенно не рассказывал, но однажды упоминал при Низаме имя какого-то своего друга. Низам его крепко запомнил: Доллингс.
– А!
– Понимаете, Низам задумал выяснить у Доллингса, кто такой Кин. Ведь, если Кин о нем рассказывал, Доллингс его должен знать, правда? А если мы выясним, кто такой Кин, возможно, удастся узнать, кто решил за него отомстить. Только Доллингс оказался ужасно потешным, – неожиданно расхохоталась Колетт со вспыхнувшим от воспоминания взглядом. – Ха! Англичане такие смешные! По-моему, Доллингс просто дурак. Нет-нет, я сейчас расскажу. Низам заморочил ему голову, направил в ночной клуб, где мы с ним познакомились. Он был в стельку пьяный, собрался меня домой провожать. Зачем он мне нужен? Я от него улизнула, такси отослала, он не знал ни моего имени, ни адреса… Мы побоялись прямо спрашивать, знает ли он Кина; вели себя осторожно, чтоб он не догадался, чего нам от него надо, потому что…
– Вы думали, что он и есть Джек Кетч?
Она удивленно взглянула на меня:
– Он? Ха! Да это просто рыба! Нет-нет-нет! Вдобавок, неужели вы думаете, будто я села бы с Джеком Кетчем в такси? Ха! Разве я похожа на идиотку, проклятую богом, дружок? Ха! Нет-нет. Мы просто думали, что он знает Кина, и все. – Она нетерпеливо махнула рукой. – Но он ничего не знает! Я предупреждала Низама. Если Доллингс знал Кина только под вымышленным именем, откуда ему знать настоящее? Откуда ему знать, кто такой на самом деле Кин? Ба! У Кина была целая куча друзей.
– У вас нет какой-нибудь его фотографии?
– Нет.
– И даже на суде не выяснилось, кто он такой?
– Нет. Он сказал: «Если мне суждено умереть, зачем позориться?» И никто ничего не узнал, Кин уничтожил все свои документы. Сказал: «Я просто исчезну».
– Ну а как он выглядел?
– Пф! – тряхнула она головой. – Не знаю. Высокий, волосы темные, глаза серые. Не знаю. Обыкновенный. Вроде вас. А теперь слушайте, что сегодня случилось.
Шэрон, поежившись, встала с дивана, направилась к камину, пошевелила дрова. Поленья вспыхнули, но в комнате было очень холодно. У меня тяжело билось сердце.
– Мистер Марл, Джек Кетч схватил Низама!
Сообщение не вызвало реакции, которую ожидала Колетт Лаверн. Я только кивнул и спросил:
– Откуда вам это известно?
– Низам в начале дня позвонил. Был простужен, взволнован, но обещал вечером заехать, мы вместе пообедаем. Я согласилась, потому что отпустила горничную и кухарку. Он собирался приехать около восьми. Ну, я вечером оделась, приготовилась, а Низам не явился. Я ждала, ждала, его не было. Осталась в доме совсем одна и вдруг думаю: «Боже мой, что-то, наверно, случилось!» Пошла, включила везде свет, каждый раз, услышав машину, выглядывала в окна, открывала дверь, а он не приезжал. Я к нему в клуб позвонила, мне ответили, он час назад вышел. Тогда я подумала, что его схватил Джек Кетч. И за мной придет! Я чуть с ума не сошла! – Губы ее задрожали. Она посмотрела на Шэрон. – Дорогая, где мое платье? Я кое-что в кармане оставила. Поскорее!
– На стуле позади вас, – ответила Шэрон. Женщина встала, оказавшись даже выше, чем я думал. Напрягшиеся мышцы подчеркивали чувственные линии тела, великолепную грудь, бедра под тонким синим халатом, ноги в черных шелковых чулках, натянутых выше колен. Но никакой скованности и неловкости не было в этой высокой фигуре (рядом с которой аль-Мульк казался карликом!), двигавшейся в тени. Я видел, как она что-то вытащила из кармана скомканного платья на стуле; наклонившись, стрельнула на нас глазами, сверкнула кудрявыми рыжими волосами. Потом вернулась в кресло, держа что-то в руке.
– Прошел еще час, тогда я поняла: что-то произошло. Села у окна, заметила проходившего полисмена и была так испугана, что позвала его зайти поговорить, а он не захотел. Просто не захотел! – прорычала она. – Я боялась и выходить, и оставаться дома. Потом разглядела здесь свет, вспомнила, что днем встретила мисс Грей, позвонила и говорю: «Ради бога, дорогая, придите, посидите немного со мной, мне страшно». Она пробовала дозвониться до вас, а вас не было. Мы сидели наверху, выпивали, разговаривали, она мне рассказывала, как вы замечательно вели расследование прошлой весной в Париже…
Я покосился на Шэрон с горевшими щеками, упорно прятавшую глаза.
– Время шло, шло, Низам не появлялся, мисс Грей надо было идти, я ее уговаривала остаться. Потом, через какое-то время, кто-то стукнул в дверь.
При этих словах меня охватила холодная дрожь. Глаза Колетт неотрывно смотрели на меня с отчаянной мольбой.
– Тук-тук-тук, вот так, в парадную дверь. Тук-тук-тук. – Женщина медленно подняла руку, изображая стук. – Я подумала, может, это Низам? Но он всегда в звонок звонит. Сначала боялась спускаться. И попросила Шэрон пойти вместе со мной. Везде горел свет. Я шла по лестнице, едва дыша от страха, а он все стучал… тук-тук-тук. Открываю дверь: никого. Я вгляделась в туман и увидела на ступеньке визитную карточку. Наклонилась поднять, и вдруг кто-то дотронулся до моего плеча. – Она взмахнула рукой, всхлипнула, широко открыв губы, обнажив крепко стиснутые зубы. – Только ее взяла, рука сзади коснулась моего плеча. Больше я не могла вынести, закричала, побежала, а дальше ничего не помню. Очнулась здесь, на диване, с карточкой в руке.
Колетт Лаверн протянула ее, и я знал, что увижу. В слабом огне камина разглядел зловещую надпись: «Мистер Джек Кетч» – и следы крови с краю. Долгое молчание…
– Никто на вас не нападал? – спросил я.
– Нет. По-моему, это было… предупреждение. Он, наверно, еще не приготовился…
– А кто стукнул вас по плечу?
– Я… никого не видела.
Я оглянулся на Шэрон:
– А ты в тот момент где была?
– Рядом, – ответила Шэрон, с осунувшимся лицом, глядя прямо перед собой. – И тоже никого не видела.
– А потом что было?
– Она упала в обморок под фонарем. Я увидела прохожего, мы оба над ней наклонились, я сказала, врача надо вызвать, а он говорит, что сам врач. Мы ее сюда принесли, она не хочет уходить.
– Вернуться домой? – взвизгнула женщина. – Я, по-вашему, сумасшедшая?
– Успокойтесь, пожалуйста. Когда все это произошло?
– Могу точно сказать, – тяжело дыша, отвечала Колетт, – потому что всегда смотрю на часы. Было пятнадцать минут второго.
Проблема поставлена. Перед нами лежали кусочки, составлявшие прихотливую дьявольскую картину. Я над ней нерешительно призадумался. Банколен не велел ничего говорить. О чем можно спрашивать?
"Тень убийства" отзывы
Отзывы читателей о книге "Тень убийства", автор: Джон Диксон Карр. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Тень убийства" друзьям в соцсетях.