— Каким образом, мистер Дэйви?

— Ну, как же, тогда все можно было бы свалить на жестянщика.

— Вы хотите сказать, что он его тоже убил бы?

— Непременно. Для мира потеря была бы невелика, он не украшает этот свет, а мертвым принес бы хоть какую-то пользу, например, червей бы кормил. Это мое мнение. А если бы убийца знал, что жестянщик причинил вам вред, у него был бы двойной довод наказать его.

Мэри отрезала себе кусочек торта, хотя есть ей не хотелось, и усилием воли положила его в рот. Делая вид, что ест, она старалась справиться с волнением: рука, однако, так дрожала, что выдавала ее полностью.

— Не понимаю, какое отношение к этому имею я? — сказала она.

— Вы о себе слишком скромного мнения, — ответил Дэйви.

Они продолжали есть молча. Мэри — опустив голову и не отрывая глаз от тарелки. Инстинктивно она чувствовала, что он играет ею, как рыбак червяком на удочке. Наконец, она задала вопрос, который не давал ей покоя.

— Значит, мистер Бассат и остальные не очень продвинулись в поисках, и убийца еще гуляет на свободе?

— Не совсем так. Мы не теряли времени даром и кое-что сумели сделать. Например, жестянщик, спасая свою шкуру, всячески помогает следствию, хотя это и не очень много дает. Так, он рассказал, что происходило на побережье в канун Рождества, — клянется, что сам не принимал участия в разбое, — а также кое-что о ранних делах банды. Мы знаем, что в таверну «Ямайка» приезжали ночью фургоны… и прочее. Он сообщил имена участников, тех, кого он знал, конечно. Организация, оказывается, была более разветвленной, чем мы предполагали.

Мэри молчала. Она оказалась от компота и сидела, задумавшись.

— Фактически, — продолжал пастор, — он высказал мысль, что хозяин таверны «Ямайка» возглавлял дело только номинально, но получал указания от другого лица, кто-то иной руководил делом. Это, конечно, значительно осложняет расследование. Господа страшно переполошились. А что вы думаете по этому поводу?

— Такая возможность вполне реальна.

— Мне помнится, однажды вы уже высказывали такое предположение?

— Возможно, не помню.

— Если это так, то истинный убийца и руководитель банды могут оказаться одним и тем же лицом. Вы не согласны?

— Ну, почему же. Можно предположить, что так оно и есть.

— Это облегчит поиск. Мы можем не гоняться за мелкой сошкой, а поискать более крупного зверя. Это должен быть человек умный, сильный. Вам приходилось встречать такого в таверне «Ямайка»?

— Нет, никогда.

— Возможно, он приходил тайно, ночью, когда вы с тетушкой спали. Он не подъезжал со стороны дороги — было бы слышно. Но всегда можно прийти пешком.

— Да, эта возможность не исключена.

— В таком случае, этот человек знает болота, или, по крайней мере, знаком с местностью. Один из членов магистрата высказал предположение, что он живет где-то не очень далеко от таверны «Ямайка». Вот почему мистер Бассат намерен допросить всех жителей в радиусе десять миль, я уже говорил. Так что сеть будет затянута, и убийца не уйдет, если будет мешкать. Мы все абсолютно убеждены. Вы уже сыты? Так мало ели.

— Я не голодна.

— Жаль. Ханна подумает, что ее пирог не оценили должным образом. Я говорил вам, что видел вашего знакомого сегодня?

— Нет, не говорили. У меня здесь нет знакомых, кроме вас.

— Спасибо, Мэри Йеллан, это приятный комплимент, и я его ценю. Но вы не совсем откровенны. Вы сами рассказывали мне о своем приятеле.

— Не знаю, кого вы имеете в виду.

— Ну, полно. Разве не брат хозяина возил вас в Лонсестон на ярмарку?

Мэри сжала под столом руки с такой силой, что ногти вонзились в ладони.

— Брат хозяина? — повторила она, как эхо, выигрывая время. — Я его с тех пор не видела, думала, что он уехал.

— Нет, не уехал, находится на месте и не собирается уезжать. Он сам мне сказал. До него докатилась весть, что вы находитесь в моем доме, он просил передать свои соболезнования: «Скажите ей, что я очень сожалею», — так он сказал. Я полагаю, он имел ввиду вашу тетю.

— Это все, что он просил передать?

— Думаю, он сказал бы больше, но нас перебил мистер Бассат.

— Мистер Бассат? Он присутствовал при вашем разговоре?

— Ну, конечно. В комнате было несколько джентльменов, это было вечером, когда совещание подходило к концу, перед тем, как я выехал из Северного Холма.

— Что делал Джоз Мерлин на этом совещании?

— Думаю, он имел право на это, ведь он брат покойного. По нему не было заметно, что он очень скорбит об утрате, но, возможно, между братьями не было взаимопонимания.

— Его допрашивали?

— С ним беседовали целый день. Молодой Мерлин производит впечатление неглупого человека. Его ответы поражают проницательностью. Видно, у него голова совсем не такая, как у брата. Вы говорили мне, если не ошибаюсь, что он конокрад.

Мэри кивнула, пальцы непроизвольно сжимали скатерть под столом.

— Возможно, он этим промышлял за неимением лучшего заработка, — продолжал священник, — но когда представилась иная возможность, он решил воспользоваться своими умственными способностями, и кто может осуждать его за это? Уверен, что ему хорошо заплатили.

Мягкий голос викария хлестал по нервам, впивался иголками в сердце. Мэри почувствовала свое поражение, дальше было невозможно играть в безразличие. Она подняла голову, в глазах застыло ожидание новой беды.

— Что они с ним сделают, мистер Дэйви? — спросила она, стараясь скрыть отчаяние. — Что ему грозит?

Водянистые невыразительные глаза викария уставились на нее в упор, впервые она заметила в них удивление.

— Сделают?! — переспросил он, явно не понимая, к чему она клонит. — Почему они должны с ним что-то сделать? Полагаю, они с мистером Бассатом достигли полного соглашения, и ему нечего бояться. После той услуги, которую он им оказал, ему вряд ли будут припоминать старые грехи.

— Не понимаю. Какую услугу он оказал и кому?

— Вы сегодня медленно соображаете, Мэри Йеллан, а я задаю все новые загадки. Разве вы не знаете, что это Джем Мерлин донес на брата.

— Джем Мерлин… донес на брата?

Пастор поднялся из-за стола и начал аккуратно собирать посуду на поднос.

— Именно так, — сказал он, — об этом недвусмысленно намекнул мистер Бассат. Получается, что в канун Рождества ваш приятель оставил вас одну, чтобы отправиться в карете сквайра в Северный Холм для эксперимента. «Вы украли мою лошадь, — бросил ему сквайр, — вы такой же негодяй, как ваш брат. Я засажу вас завтра за решетку, и лет двенадцать вам придется отдыхать от лошадей, своих или чужих. Но вы получите свободу, если представите доказательства, что ваш брат занимался тем, в чем его подозревают».

Ваш молодой друг попросил время на размышление. Когда срок истек, он сказал: «Нет, ловите его сами, если хотите. На сделку с властями я не пойду». Но сквайр ткнул его носом в объявление о розыске: «Смотрите, Джем, и скажите, что вы думаете по этому поводу. В канун Рождества произошло одно из самых кровавых крушений с прошлой зимы, когда разбилась «Леди Глостер» у Падстоу. Может быть, вы сочтете уместным изменить решение?» Что до остальной части беседы, сквайр не очень распространялся: все время заходили и выходили люди. Но думаю, что ваш друг сбросил цепи и отправился на разведку. Утром, когда его уже не ждали, он появился, подошел к сквайру — тот выходил из церкви — и сказал с потрясающим хладнокровием: «Что ж, мистер Бассат, вы получите необходимые доказательства». Вот почему я заключил, что у Джема Мерлина голова намного умнее, чем у его брата.

Викарий убрал со стола, поставил поднос в угол и снова удобно устроился в кресле, протянув к огню ноги. Мэри не следила за его движениями, она была так потрясена услышанным, картина убийства, которую она себе нарисовала, распалась, как колода карт.

— Мистер Дэйви, — сказала она, — перед вами глупейшая женщина Корнуолла.

— Вы правы, Мэри Йеллан, — ответил священник.

Его сухой тон, такой резкий и обидный на фоне привычных мягких интонаций сам по себе был упреком и усиливал сознание вины.

— Что бы ни случилось, теперь будущее меня не пугает, я могу встретить его без стыда и страха.

— Рад это слышать.

Она откинула назад волосы и улыбнулась впервые за время их знакомства. Выражение неприязни и тревоги исчезло, наконец.

— Что еще Джем Мерлин говорил или делал? — спросила она.

— Жаль, что у меня нет времени рассказать подробно, уже около восьми часов. Время бежит быстро для нас обоих. Думаю, на сегодня о Джемс Мерлине довольно.

— Только одну деталь, пожалуйста: когда вы уезжали из Северного Холма, он был еще там?

— Да. Меня заставила поторопиться его последняя фраза.

— Что он сказал вам?

— Он обращался не ко мне, просто объявил о своем намерении нанести визит кузнецу в Уорлегане.

— Мистер Дэйви, вы шутите со мной?

— Совсем нет. Уорлеган далеко от Северного Холма, но думаю, что он не заблудится в темноте.

— Какое отношение имеет к вам эта поездка к кузнецу?

— Он покажет ему гвоздь, который подобрал на дороге возле таверны «Ямайка». Этот гвоздь выпал из подковы. Небрежная работа, конечно. Гвоздь был совершенно новый, а Джем Мерлин, как конокрад, знает работу всех кузнецов в округе. «Посмотрите, — сказал он сквайру, — я нашел его утром около таверны. Сегодня я вам больше не нужен, я поеду в Уорлеган, с вашего разрешения, и пристыжу Тома Джори за плохую работу».

— Ну и что из того?

— Вчера было воскресенье, не так ли? В тот день ни один кузнец не будет работать, при одном исключении: он выполнит заказ, если питает особое уважение к заказчику. Вчера только один всадник проезжал мимо кузнецы Тома Джори и упросил его поменять гвоздь на подкове лошади, которая уже начала хромать. Это было около семи вечера. После того, как гвоздь был поставлен на место, всадник продолжал путь в направлении таверны «Ямайка».