— Но ведь таблетки совсем не помогут тебе в этом, Дорис, — проговорил я сочувственно, немного расстроенный ее сбивчивым, но печальным рассказом о невеселом детстве в мрачном и громоздком доме Бемейеров.

Выпятив нижнюю губу, как непослушный ребенок, который в любую минуту может разразиться плачем, Дорис резко ответила:

— Не нуждаюсь в советах! Вы действительно шпионите за мной, да? Вас прислала моя мать, не так ли?

— Не совсем так, Дорис, — покачал я головой. — Но я действительно разговаривал с ней недавно.

— Допустим, она проинформировала вас обо всех моих «ужасных поступках»… О том, какая я противная, непослушная и взбалмошная девчонка… О том, какой у меня гадкий характер…

— Ты ошибаешься, Дорис! — серьезно возразил я. — Твоя мать действительно беспокоится о тебе.

— Ее беспокоит моя дружба с Фредом? — Дорис печально опустила голову и не подняла ее даже тогда, когда снова заговорила: — Меня это тоже беспокоит, но совсем по другому поводу. Она думает, что мы любовники… или что-то в этом роде… Однако я, кажется, не способна к сожительству с людьми… Чем больше с ними сближаюсь, тем явственнее ощущаю холодок…

— Почему же? — полюбопытствовал я.

— Я просто боюсь людей…

— И в отношении с Фредом то же самое?

— Нет, его я не боюсь, — покачала она головой. — Просто временами он доводит меня до бешенства, тогда я хочу… — она не докончила фразу, замолкнув на полуслове.

— Какое же возникает у тебя желание?

Девушка заколебалась с минуту, потом почти твердо ответила:

— Я намеревалась сказать «…убить его», но на самом деле я совсем так не думаю. В конце концов, что бы это дало? Фред и так уже по существу мертв, так же как и я…

Я рассердился и хотел ей резко возразить, напомнив о ее молодости и красоте, но тут же подумал о том, что Дорис является для меня в определенном смысле свидетельницей. Не имело смысла с нею спорить, доказывать свою правоту…

— Что же случилась с Фредом? — спросил я. — Почему ты так о нем говоришь?

— Много причин к этому… — задумчиво ответила она. — Он ведь из бедной семьи. Ему было трудно пробиться, занять хотя бы то место, где он сейчас находится. А по существу это ничто! Его мать что-то вроде санитарки, но помешалась на муже, который остался после войны калекой. Фред должен бы стать художником или кем-то в этом роде, но, боюсь, этого никогда не будет.

— У Фреда какие-то неприятности?

Лицо у Дорис стало вдруг непроницаемо холодным, когда она резко ответила:

— Я этого не говорила!

— Но мне показалось, что именно это ты подразумевала, когда говорила о том, что будущее у Фреда безнадежно.

— Что же, может быть… У каждого из нас есть свои неприятности.

— А в чем заключаются неприятности Фреда? — не отставал я.

Дорис лишь потрясла головой:

— Этого я вам не скажу! А то вы все донесете матери.

— Нет же, Дорис! — возразил я.

— Я вам не верю! — воскликнула она, теперь уже твердо и непреклонно.

— Ты любишь Фреда, не так ли?

— Я имею право любить кого угодно на свете! Ну, а Фред — хороший парень, добрый, отзывчивый человек.

— Это несомненно! Мне тоже так показалось, — признался я. — И все же, Дорис, не этот ли «добрый и отзывчивый человек» украл картину из дома твоих родителей? — спросил я напрямую девушку, внимательно глядя ей в лицо.

— Не нужно так грубо шутить!

— Извини, у меня так бывает… Видимо, из-за того, что все вокруг такие «хорошие и добрые люди»… Ты так и не ответила на мой вопрос о картине, Дорис! Это Фред ее украл?

Дорис резко замотала головой:

— Ее вовсе не украли!

— Ты хочешь сказать, что картина как-то сама сошла со стены и отправилась прогуляться? — неудачно пошутил я.

— Нет, конечно, я не это хочу сказать! — серьезно возразила девушка. У нее на глазах выступили слезы, которые начали скатываться по щекам. — Это я ее взяла!

— Ты взяла? Но зачем же?

— Меня попросил об этом Фред!

— Он как-то обосновал свою просьбу?

— Да… У него были на это свои причины.

— Какие же?

— Я дала ему слово никому о них не говорить…

— Картина и сейчас у него?

— Наверное… Он ведь еще не возвратил ее мне.

— Но обещал возвратить?

— Конечно! И он обязательно сделает это! Он сказал, что хочет лишь тщательно изучить портрет…

— Что же там изучать, исследовать?

— Проверить, оригинал ли это, прежде всего.

— Следовательно, он подозревал, что это могла быть фальшивка?

— Хотел наверняка убедиться…

— И с этой целью пришлось пойти на кражу картины?

— Он совсем не крал ее! Я же сказала вам это! Просто я позволила ему взять картину, вот и все. А вы вдруг так внезапно вмешиваетесь в это…

Глава 6

По существу, я поверил в правдивость слов Дорис относительно исчезнувшей картины. Поэтому и не стал больше надоедать девушке своими расспросами. Оставив ее в покое, я медленно спустился по крыльцу к своей машине.

Я решил дождаться Фреда именно здесь! Пришлось просидеть в машине целый час, внимательно следя за входящими и выходящими в дом людьми.

Наконец наступила минута, когда с другой стороны улицы подъехал голубой «форд». Фред Джонсон прошел быстрыми шагами в подъезд дома и поспешил к лифту.

Через минуту я тоже вышел из машины, быстро вошел в холл и почти бегом устремился наверх по ступенькам. Мы встретились с ним в начале коридора. На нем был зеленоватый костюм, украшенный желтым галстуком. Я заступил ему дорогу к двери комнаты Дорис. Внезапно увидев меня, Фред сделал попытку отступить назад, к лифту, но дверцы кабины уже закрылись: лифт устремился вниз…

Раздосадованный Фред Джонсон резко повернулся ко мне. Он напоминал загнанного зверька.

— Что вам надо? — хрипло спросил он.

— Картину, которую вы взяли из дома Бемейеров, только и всего, — спокойно ответил я.

— Какую картину?

— Отлично знаешь, какую! Картину Хантри.

— Я не брал ее…

— Может быть, и так. Но она все же попала в твои руки.

Фред Джонсон посмотрел поверх моих плеч в дальнюю часть коридора, ведущего к комнате Дорис.

— Значит, это Дорис вам сказала…

— Давай действовать по-мужски и не станем вмешивать девушку в это дело, — предложил я. — У нее и так хватает своих хлопот с родителями. Да и с самой собой тоже…

Он кивнул головой, одобрив мои слова, но его глаза говорили о другом, они свидетельствовали о том, что он лихорадочно ищет выход из того сложного положения, в которое попал.

Сейчас Фред показался мне одним из тех парней, которые, прожив затянувшуюся юность, становятся пожилыми людьми, не успев вкусить мужской зрелости.

— Кто вы такой, в конце концов?

— Я частный детектив, — с готовностью представился я, желая сразу же отрезвить парня, не дать ему времени на сопротивление или опрометчивые поступки. — Бемейеры наняли меня для того, чтобы я отыскал украденную картину из их дома, — подчеркнул я. — Так где же картина, Фред?

— Не знаю… — ответил он обреченным голосом и покачал печально головой. На его лбу выступили капельки пота. Он еще больше побледнел и весь поник.

— Что же случилось с картиной? — настаивая я.

— Признаюсь, я взял ее к себе домой… У меня не было намерения ее украсть. Я хотел только ее исследовать, внимательно оценить краски…

— Что же все-таки случилось с картиной?

— Я вчера отнес картину к себе. А где она сейчас действительно не знаю. Говорю вам правду: кто-то украл картину из моей комнаты…

— В доме на Олив-стрит? — уточнил я.

— Да, сэр. Кто-то, видимо, проник в дом ночью и украл картину, когда я спал. Она находилась там, когда я ложился спать, но, проснувшись, я уже не смог ее нигде найти…

— Ты, должно быть, большой соня, если абсолютно ничего не слышал!

— Наверное, так… — мрачно кивнул он.

— Или же большой ленивец.

Щуплая фигура Фреда затряслась в пароксизме стыда или гнева. Я подумал о том, что он попытается на меня напасть, чтобы удрать, и соответственно к этому приготовился. Но Фред стремительно кинулся по ступенькам лестницы вниз. Догнать его мне так и не удалось. В тот момент, когда я успел выскочить из подъезда на улицу, Фред уже быстро отъезжал от тротуара на своем голубом «форде». Впрочем, я и не слишком-то старался сейчас его задержать.

На улице я огляделся, купил в одной лавчонке диетический гамбургер, попросил положить его в бумажный пакет и вновь вернулся в дом, поднявшись лифтом наверх.

Дорис быстро открыла на мой стук, но казалась явно разочарованной, увидев меня снова. Она наверняка ожидала увидеть Фреда… Войдя в комнату, я вручил ей пакет, коротко бросив:

— Поешь немного, Дорис.

— Да я не очень-то и голодна… — тихо ответила девушка. — К тому же, скоро должен появиться Фред, и он что-нибудь принесет…

— Лучше возьми это. Фред может сегодня вообще не показаться у тебя.

— Нет, он обещал заскочить! — уверенно возразила девушка.

— У него могут появиться неприятности из-за картины, — сказал я осторожно.

Дорис резко сжала пакет с едой в своей руке, услышав мои слова.

— Да, мои родители могут затаскать Фреда за это… Вы тоже так считаете?

— Я бы не ставил вопрос так резко, — все так же осторожно ответил я девушке.

Она кивнула головой:

— Он лишь пытался проверить картину, надеялся по краскам «датировать» портрет. Если бы ее краски оказались свежими, легко можно было заключить, что это подделка под Хантри.