— Не знаю, что и сказать. Скорее — неизбежно. Байка про книгу исчерпала себя — с ее помощью я уже не могу продвигаться дальше. Мне нужна была информация, непосредственно относящаяся к делу.

Мисс Уэйнфлит покачала головой — встревоженное выражение не сходило с ее лица.

— Видите ли, в таком городке, как наш, все мгновенно становится известным.

— Вы хотите сказать, что теперь, завидев меня, все будут говорить: «Глядите, вон сыщик идет»? Да пусть, теперь это уже не важно. Может, оно и к лучшему — я смогу больше узнать.

— Я подумала о другом. — Мисс Уэйнфлит слегка задыхалась от волнения. — Он будет предупрежден. Он узнает, что вы идете по его следу.

— Видимо, так, — задумчиво произнес Люк.

— Но как вы не понимаете! Это ведь ужасно опасно Ужасно!

— Вы хотите сказать… — наконец до Люка дошло, — что убийца попытается разделаться и со мной?

— Да.

— Забавно. Об этом я как-то не подумал! Наверное, вы правы. Что ж, все складывается очень удачно.

— Вы, очевидно, не осознаете, что он… очень умен. — Мисс Уэйнфлит было не до шуток. — И очень осторожен! И не забудьте — у него большой опыт — не исключено даже, что нам еще далеко не все известно.

— Не исключено, — согласился Люк.

— О, мне это совсем не нравится! — воскликнула мисс Уэйнфлит. — Я очень обеспокоена!

— Не волнуйтесь, — мягко сказал Люк. — Обещаю вам, что буду начеку. Видите ли, я тщательно все проанализировал, сведя круг подозреваемых до минимума, и вообще-то представляю, кто может быть убийцей…

Она пристально посмотрела на него.

Люк подошел к ней совсем близко и понизил голос до шепота:

— Мисс Уэйнфлит, что бы вы сказали, если бы я спросил, кого вы считаете наиболее вероятным убийцей? Доктора Томаса или мистера Эббота?

— О!.. — Мисс Уэйнфлит схватилась за грудь и отпрянула. Ее взгляд озадачил Люка. В ее глазах читалось нетерпение и нечто такое… чему он не мог дать определение. — Я ничего не могу сказать…

Она резко отвернулась — не то со вздохом, не то со всхлипом.

Люку пришлось смириться.

— Вы идете домой? — спросил он.

— Нет, я собиралась занести книги миссис Шмеллинг. Это по дороге в Мэнор. Мы могли бы пойти вместе.

— С превеликим удовольствием.

Они спустились по ступенькам и повернули налево, огибая лужайку.

Люк оглянулся на величественное здание, которое они только что покинули.

— Должно быть, при жизни вашего отца это был прекрасный дом.

Мисс Уэйнфлит вздохнула.

— Да, мы все были очень счастливы там. И я так благодарна, что его не снесли. Столько старых домов постигает подобная участь.

— Я знаю. Это грустно.

— Новые дома не чета старым. Никакой основательности.

— Никакой. Едва ли они смогут выдержать испытание временем.

— Зато они гораздо удобнее — в них легче убираться, нет огромных, с вечными сквозняками, коридоров, которые, между прочим, тоже надо мыть.

Люк кивнул, соглашаясь.

Когда они подошли к калитке дома доктора Шмеллинга, мисс Уэйнфлит, поколебавшись, вдруг сказала:

— Чудный вечер! Если не возражаете, я немного провожу вас. Сегодня так хорошо дышится.

Несколько удивившись, Люк любезно ответил, что будет очень рад. По его мнению, вечер был отнюдь не чудным. Дул резкий ветер, безжалостно выворачивая и обрывая листья на деревьях. В любой момент могла начаться гроза.

Однако мисс Уэйнфлит, придерживая одной рукой шляпку, продолжала что-то говорить, правда, слегка задыхаясь, и явно была довольна погодой.

Они выбрали кратчайший путь от дома доктора Шмеллинга к Эш-Мэнор — по заброшенной тропинке, которая вела к задним воротам. Эти ворота были попроще, нежели главные, — без вычурной металлической решетки, зато висели на затейливых столбах, увенчанных к тому же двумя огромными ананасами из розового камня. Зачем лорду Уитфилду понадобились именно ананасы? Вероятно, он решил продемонстрировать таким образом свою оригинальность и хороший вкус.

Подойдя к воротам, они услышали чьи-то сердитые голоса. А несколько секунд спустя увидели и самого лорда, схлестнувшегося с молодым человеком в шоферской униформе.

— Ты уволен! — кричал лорд Уитфилд. — Слышишь? Ты уволен!

— Вы уж простите меня, милорд, — я больше не буду.

— Нет, не прощу! Взять мою машину. Мою машину — и, мало того, напиться — да-да, не отрицай! А ведь я ясно сказал, что не потерплю в моем поместье трех вещей — пьянства, безнравственности и непочтительности!

Хотя парень был не так уж пьян, этого, однако, хватило, чтобы у него развязался язык. Его сразу будто подменили.

— «Не потерплю того, не потерплю этого!» Ах ты, старый ублюдок! «В моем поместье!» А то мы все не знаем, что твой отец держал обувную лавку? Да мы просто… животики надрываем, глядя, как ты расхаживаешь будто надутый индюк! Да кто ты такой, а? Чем ты лучше меня?

Лорд Уитфилд побагровел.