Китайца ожидали носилки, чтобы доставить домой. Джоэ Брай смотрел вслед бегущим кули, пока они не скрылись за поворотом дороги.

Перед маленьким домиком Фэн Су ожидали трое людей. Он отпустил кули и пригласил ожидавших пройти в кабинет, устланный темными циновками.

— Через два часа после захода солнца Клиффорд Лайн, — наконец-то он назвал «его» по имени, — пройдет через

Ворота Благодетельного Риса. Убейте его и принесите мне все бумаги, что найдете при нем.

Клиффорд был пунктуален, но он прибыл через Ворота Мандаринов, и поэтому убийцы прозевали его. Они сообщили об этом своему господину, который уже знал о возвращении Клиффорда, а также о том, через какие ворота он прошел.

«Может, это и к лучшему, — сказал себе Фэн Су. — Завтра я уезжаю в Англию и вернусь с новыми силами».

2

Ровно через шесть месяцев после отъезда Фэн Су в Лондон, три представителя фирмы «Братья Нарз» заперлись в комнате заседаний. Положение фирмы было не из лучших. Стефен Нарз сидел во главе стола в кресле. Его круглое лицо было бледным, а морщины на лбу свидетельствовали о том, что у него немало забот.

Майор Грегори Спедуэлл — человек с некрасивым желтоватым лицом и черными, жесткими волосами — сидел по правую руку от Нарза. Он нервно постукивал своими коричневыми от табака пальцами. В прошлом он был не только военным.

Напротив сидел Фердинан Леггат, своим обликом и бакенбардами походивший на Джона Булля, каким его обычно изображают.

В иные времена фирма «Братья Нарз» была вне всяких подозрений и пользовалась таким доверием, что ее именем могли клясться. Томас Аммос Нарз, отец нынешнего главы фирмы, вел лишь совершенно безупречные биржевые дела, и поэтому его предприятие считалось одним из лучших в Англии.

Сын унаследовал коммерческие способности отца, но не его разумную осторожность. Фирма увеличила свои обороты, но у нее появились сомнительные связи. Старые клиенты были не особенно рады этому обстоятельству и, после того как фирме пришлось несколько раз предстать перед судом по обвинению в нечестных сделках, многие перестали сотрудничать с Нарзом.

В конце концов фирма разорилась. В ее штате остались лишь конторщик и биржевой агент. Время от времени Нарз получал прибыль, но солидных дел, создающих репутацию солидной фирме, явно не хватало.

В тяжелое время он перебивался тем, что открывал новые предприятия. Некоторые из них оказывались выгодными, но большинство очень быстро прогорало.

После ряда перипетий Стефен Нарз сблизился с неким Леггатом, галицийским нефтяным спекулянтом, который подрабатывал как театральный агент, давал под проценты деньги, участвовал в организации фиктивных кампаний.

Но дело, заставившее всех троих собраться к девяти часам утра в холодном и неуютном помещении их конторы в Манчестер-хаус, не было рядовым. Говорил Леггат, не умевший изъясняться ясно.

— Давайте называть вещи своими именами. Мы — банкроты. Если введут конкурсное управление нашей фирмой, всплывут дела, которые ни меня, ни Спедуэлла не касаются. Мы не спекулировали деньгами фирмы.

— Но вы ведь знали… — возбужденно прервал его Нарз.

— Ничего я не знал. — Леггат заставил его замолчать. — Бухгалтеры установили, что сумма в пятьдесят тысяч фунтов закрыта соответствующими документами. Это значит, что кто-то пускал ее в оборот. Ни я, ни Спедуэлл этого не делали.

— Но вы ведь мне посоветовали… Мистер Леггат снова прервал его.

— Не время обвинять друг друга. Короче говоря, недостает 50 тысяч фунтов. Каким образом мы можем покрыть эту недостачу?

Он поглядел на мрачного Спедуэлла, ответившего ему саркастической усмешкой.

— Вам легко рассуждать, — пробурчал Нарз, вытирая шелковым платком лоб. — Вы ведь оба принимали участие в спекуляции с нефтью.

Леггат улыбнулся и пожал плечами, но ничего не ответил.

— Пятьдесят тысяч фунтов — деньги не малые. — Это были первые слова, произнесенные Спедуэллом.

— Это уйма денег, — поддакнул ему приятель и выждал, пока мистер Нарз скажет свое слово.

— Мы собрались сегодня не для того, чтобы изрекать избитые истины, — сказал нетерпеливо Нарз, — а для того, чтобы найти какой-нибудь выход из положения. Как нам привести все в порядок — вот в чем вопрос.

— На это очень просто дать ответ, — сказал Леггат. — Лично мне не хочется в тюрьму. И мы должны, вернее, вы, Нарз, должны раздобыть эту сумму, — медленно промолвил Леггат, следя за Нарзом. — Имеется только одна возможность. Вы племянник или кузен Джоэ Брая, а весь свет знает, что Джоэ Брай сказочно богат, гораздо богаче, чем может себе представить человеческое воображение. Предполагают, что он самый богатый человек в Китае. Насколько мне известно — вы поправите меня, если я ошибаюсь, — вы и ваша семья получаете от него ежегодную пенсию…

— Две тысячи фунтов в год, — перебил его Нарз. — Но это не имеет никакого отношения к делу.

Леггат обменялся с майором взглядом и ухмыльнулся:

— Человек, который ежегодно дает вам две тысячи фунтов, может расщедриться и на большее. Что означают для Брая какие-то пятьдесят тысяч фунтов? Мой милый Нарз, ситуация такова, что через четыре месяца, а может быть, и раньше, вам предстоит процесс в. Чтобы избежать этого, надо раздобыть деньги и кинуть их кровожадным псам, которые набросятся на вас.

— На нас троих, — поправил Нарз. — Заметьте, осудят не меня одного. Раз и навсегда выкиньте из головы, что я обращусь за помощью к Джоэ Браю и что он пришлет мне Олд-Бейлине хоть на один пенс больше, чем присылает в настоящее время. Вы, по-видимому, воображаете, что я не пытался выцарапать у него немного денег? Это совершенно невозможно.

Леггат снова взглянул на майора. Затем оба вздохнули и словно по сигналу встали.

— Послезавтра мы соберемся снова, — сказал Леггат. — А вам я советую пока что дать телеграмму в Китай. То, что нам придется сделать, будет для Джоэ Брая еще более неприятным, чем сообщение о том, что его родственник угодил в тюрьму.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Нарз, задыхаясь от гнева.

— Всего лишь то, — ответил Леггат, спокойно закуривая сигару, — что мы прибегнем к помощи некоего господина по имени Грехэм Сен-Клай.

— А кто такой, черт побери, этот Грехэм Сен-Клай? — изумленно осведомился Нарз.

Мистер Леггат вместо ответа таинственно ухмыльнулся.

3

Обычно Стефен Нарз покидал свое бюро на Олд-Броудстрит в четыре часа. К этому времени за ним приезжал закрытый автомобиль и отвозил его на красивую виллу в

Суннингделе. Но в этот вечер он не спешил покинуть контору, и не потому, что у него были дела, и не потому, что ему хотелось в одиночестве обдумать свое положение. Нарз хотел дождаться почты из Китая. Сегодня должен был прибыть, как обычно, чек от Джоэ Брая.

Джоэ Брай был его троюродным братом. В свое время, когда купцы Нарзы были богачами, а Брай — бедными родственниками, мало кто обращал внимание на начинания Джоэ. Лишь десять лет назад мистер Нарз узнал о делах Брая, после того как прибыло письмо, в котором он пытался снова установить контакт с родственниками. Никто и не подозревал о существовании некоего Джоэ Брая, и Стефен Нарз, прочтя письмо, написанное скверным почерком, чуть было не порвал в клочки и не выбросил в мусорную корзину. У него было достаточно своих забот, и он вовсе не собирался уделять внимание родственникам. Но прежде чем он дочитал письмо до конца, он понял, что автор — и есть тот самый Брай, чье имя гремело на всех биржах мира, знаменитый Брай из Юньнаньской компании.

Они никогда не видели друг друга. Как-то ему попалась на глаза фотография этого человека. На ней был запечатлен пожилой мужчина с тяжелым угрюмым взглядом. По-видимому, эта фотография и произвела на Нарза такое сильное впечатление, что он не решился просить о помощи.

Вскоре после пяти часов секретарь Перкинс явился к нему с письмом.

— Мисс Джоан приходила сегодня после обеда, когда вы были на заседании.

— Вот как, — равнодушно произнес Нарз.

Мисс Джоан была одной из Браев, и он знал ее еще до получения первого письма от Джоэ. Она была его дальней родственницей, выросла в его доме и получила хорошее, но скромное воспитание, обычное для бедных родственников. Положение, занимаемое ею в доме, трудно было определить. Джоан делала все: следила за домом в отсутствие дочерей Нарза, вела бухгалтерские книги, выполняла обязанности управляющего домом и даже прислуги. Несмотря на то, что она была моложе Летти и Мабель, иногда она заменяла им мать.

Она посещала театр в обществе обеих девушек; бывала и на танцевальных вечеринках — когда не хватало дам. Но обычно Джоан оставалась в тени. Случалось, что ее не сажали за стол вместе с гостями, и она обедала в своей большой чердачной комнате и, по совести говоря, не была в претензии.

— Что ей было нужно? — спросил Нарз, вскрывая письмо.

— Она заходила узнать, не следует ли что-нибудь захватить с собой в Суннингдель. Она приезжала в город вместе с Летти за покупками, — ответил старый секретарь и продолжал: — Она спросила также, не звонила ли вам одна из барышень по поводу китайцев.

— Китайцев?

Перкинс объяснил, о чем идет речь. В это утро невдалеке от Суннингделя появились два желтолицых, неряшливо одетых субъекта. Летти видела, как они лежали в высокой траве большого луга. Как только два здоровенных парня заметили, что девушка их обнаружила, они вскочили и скрылись в ближайшем леске.

Летти, очень впечатлительная и нервная девушка, несомненно, была напугана.

— Мисс Джоан полагает, что эти парни принадлежат к цирковой труппе, что была вчера проездом в Суннингделе, — сказал Перкинс.

Это сообщение не произвело никакого впечатления на Нарза, и он был далек от мысли заявить о происшествии в полицию. Более того, он сразу же забыл о случившемся.

Не спеша извлек он из конверта письмо. Там же лежал чек. Как правило, Джоэ Брай не писал длинных посланий. Обычно в конверте находился лист бумаги с двумя словами: «Шлю привет». Нарз сложил чек пополам и спрятал в карман.