Он был пьян в доску.

— Ну вы хотя бы слышали, как я «бабахнул» в Эйприл и крикнул ей «падай»?

— Нет.

Я плюхнулся на диванчик рядом с Эйприл. Она потянулась к бутылке на полу. Подняла ее, поболтала и сказала очень просто:

— Предлагаю выпить. Эксперимент завершился рестуа... резульстуа...

— Результативно! — не выдержал я издевательств над языком.

— Да! — Эйприл подняла палец. — Теперь мы знаем точно: мистер Бойд — гениальный дурак!

— Умная! — огрызнулся я.

Муллинс молча нашел полную бутылку и занялся стаканами. Для пьяного человека он действовал необычайно четко: не пролил ни капли.

Мы подняли свои чаши, но в это мгновение домик затрясся, как будто под нами проснулся вулкан. На самом деле кто-то стучал в дверь. И я уже начал догадываться, кто.

— Стучат, — глубокомысленно изрекла Эйприл.

— Наверное, хотят выпить, — Муллинс взял трубу и затянул блюз «Я ничего тебе не дам».

— Откроем? — нерешительно предложил я. — Дверь может не выдержать.

— Там — мужчина, — пришла к заключению Эйприл. — Это определенно мужчина. Открывайте, я хочу... его видеть.

Пошатываясь, я подошел к двери и щелкнул замком. Потом предусмотрительно отошел по стеночке в угол. В домик Муллинса ввалилось нечто огромное бело-красное и к тому же пыхтящее. Белыми, как я разобрался, были бинты и нашлепки, красными — нос и остальные части тела. Все это передвигалось как-то боком, неуклюже переставляя ноги и пошатываясь, ну, почти, как я.

— Хелло! — прохрипело чудовище и уставилось на красавицу. — А где коллега?

— Чей?

— Мой!

— Я здесь, Свейн! — пришлось выползать из своего угла. — Что это с вами?

— Не притворяйтесь! Это вы!.. И вам от меня не уйти!.. Надеялись на Барона? Хотели избавиться от конкурента? Нет, я еще смогу уложить вас...

Он не закончил. Потому что я вспомнил Лапчатого и то место, куда он бил. Мне было достаточно несильного удара ногой по колену Свейна, как агент, театрально взмахнув руками, упал. Его красная рожа оказалась доступной. И я вмазал по ней кулаком от всей души.

Свейн даже не хрюкнул. Он застыл на полу, как озеро студня.

Я был вознагражден за труды радостным воплем Эйприл:

— Экстракласс! — она посмотрела на меня с восхищением. — Я первый раз наблюдаю вас в деле, и уже готова простить этот эксперимент...

— Он закончился, и не напоминайте о нем, — потупился я.

— Тогда... разойдемся по домам, — сказала Эйприл.

Мы обошли отдыхающего Свейна, кивнули Муллинсу и выбрались из домика. Вслед нам неслась заупокойная песнь трубы «Он больше не шевелится».

Глава 7

Как истинный джентльмен, я решил провести Эйприл до самого домика.

Держась за руки, мы дошли без хлопот.

После шестой попытки Эйприл вставила ключ в замок и открыла дверь. Я втолкнул даму в комнату и, поддерживая рукой за талию, занялся поисками выключателя. Он был обнаружен! Свет вспыхнул, и мы посмотрели друг на друга.

От великолепной Эйприл осталось лохматое существо с неясным взором. Я, видимо, выглядел не лучше.

— Сейчас я угощу вас, Бойд, — начала Эйприл, но осеклась. — А виски у меня нет!

— Вообще-то, Эйприл, мне почему-то не хочется виски, — сказал я. — Я предпочел бы кофе.

— И кофе нет.

Эйприл расплакалась.

Я принялся утешать ее, но она рыдала, как нанятая. Что было делать? Я зажал ее мокрое лицо в своих ладонях и сказал:

— Подождите пять минут. Сейчас я принесу выпивку.

— Вы решитесь на такой героический поступок... — восторженно всхлипнула Эйприл.

Я выбрался на дорожку и начал соображать, где находится бунгало Муллинса. Хотел идти на звук, но труба молчала.

Когда я ввалился в домик музыканта, Свейн все еще лежал на полу. Муллинс рассматривал эту гору мяса с любопытством. Он поднял голову, увидел меня, и лицо его перекосила злобная гримаса:

— Какого черта вы тут шляетесь?

Я почувствовал себя так, как будто сегодня действительно убил Элен Фицрой, «бабахнув» в нее из пальца.

— Выпить.. Крошка... плачет... Нет виски... — слова не шли на язык.

Муллинс махнул рукой.

Я долго перебирал бутылки, пока не нашел одну — вскрытую, но опорожненную наполовину.

— Стойте! — крикнул Муллинс, видя, что я иду к двери.

— Вы хотите взять мзду? — я поболтал жидкостью в бутылке.

— Кто это? — Муллинс показал на Свейна.

— Агент страховой компании. Копается в нашем дерьме. Меня он не интересует.

— Меня тоже. Забирайте его.

— Куда?

— Куда хотите. Очистите воздух.

Муллинс бывал груб, я это знал. Но мы же провели вместе вечер, и так славно! Мог бы быть повежливее...

— Хорошо, я попытаюсь привести Свейна в чувство, — сказал я.

Наклонившись над Свейном, я увидел, как что-то льется ему на лицо. Бутылка, которую я вставил во внутренний карман пиджака, не была закрыта. Я выпрямился, поправил бутылку и снова наклонился, стараясь держать свое тело под таким углом, чтобы сохранить остатки влаги. Но виски все равно пролилось на Свейна. Тогда я осторожно встал на колени и, не напрягая торса, ухватился руками за одежду Свейна и потянул его на себя.

Муллинс наблюдал за моими манипуляциями с плохо скрываемым недоумением.

Агент очнулся. Возможно, это произошло под воздействием высокоградусного напитка, окропившего его уста. Он почмокал губами, слизывая виски, и открыл глаза.

Я тащил его к двери, а верзила не сделал ни единого движения ножкой, чтобы помочь мне.

Наконец Свейн и я оказались на свежем воздухе. Дверь за нами защелкнулась на замок.

— Что вы делаете, мистер Бойд? — жалобно спросил Свейн. — Вот уже пять минут я наблюдаю за вами и не могу понять. Куда вы меня тащите? Где мы?

Я понял: Свейна сегодня так часто били, что кое-какая из его извилин выпрямилась окончательно.

— Вы упали, Майк, — сказал я.

— Я упал... сам? — кое-что Свейн все же помнил или пытался вспомнить.

— Вам помогли это сделать.

— Кто?

— Москат Муллинс. Вы мешали ему играть на трубе.

Почему я соврал? Почему назвал имя музыканта? Возможно, сработала недавняя обида на трубача. Да и не все ли равно, когда меня ждет дама и плачет без виски!

Я вошел в ее домик, оставив Свейна лежать там, где я его положил. Торжественно я достал из кармана бутылку: в ней, несомненно, кое-что плескалось!

Эйприл взвизгнула. Она забралась на диванчик с ногами. Ноги ее были голые, и я уставился на них.

— Спасение от жажды прибыло вовремя! — провозгласила Эйприл и помахала мне.

Я очнулся от созерцания ног, принялся искать бокалы и наливать виски. Поставил бокалы на столик возле диванчика.

— Ну, иди же сюда, милый!

Эйприл похлопала ладонью по мягкому ворсу.

Я оказался подле нее в мгновение ока. Девушка была в силе: она опрокинула меня навзничь. Я открыл рот, но слова не попадались мне на язык. Впрочем, вскоре рот был занят кое-чем более существенным. Эйприл растеклась по моему телу, я не мог сопротивляться и сдался на милость победительницы.

Но вскоре Эйприл потянулась к столику, где стояли бокалы. Она выпила виски так, словно пила обыкновенную воду.

— За тебя, мой Феникс!

— Я — Дэнни! Ты напутала, дорогая.

— Ну вот! — она фыркнула. — Бокал пуст... Но он только что был полным... Я видела это...

Эйприл заглянула за спинку диванчика, чтобы обнаружить того, кто крадет виски.

— А вот еще бокальчик! — она увидела мой наполненный сосуд.

Вскочила, осушила его.

— За твое здоровье, Бенни!

— Дэнни!

— Хорошо, я согласна!

Девушка сделала широкий жест, и бокал, ударившись о стенку, разлетелся вдребезги. Ей-богу, секретарша шла по стопам своей патронессы. Я сел и оглянулся в поисках светильника и утюга, чтобы спрятать их куда-нибудь.

— Ты страстный, ты страшный, — Эйприл устроилась на моих коленях, — твой напряженный профиль волнует меня... В нем столько энергии... О, Дионисий!

— Дэнни! Эйприл, меня зовут Дэнни!

— Ну и черт с ним, с этим Дэнни. Я же говорю о тебе. Ты такой развратный и такой желанный... И все женщины от 18 до 80 хотят иметь с тобой близость...

Ее рука забралась под мою сорочку и начала гладить волоски на груди. Все лучше, чем бросаться бокалами.

— У тебя много женщин, и это бесит меня, — говорила Эйприл. — Отталкивает и притягивает одновременно... мой мистер Бонд!

— Дэнни Бойд! — скрипнул я зубами.

Эйприл доверчиво прижалась ко мне, обхватила руками. Она уснула на моей груди, как котенок. Ну что же... Ей надо отдохнуть, подумал я. Быть может, ночью нам придется вступить в схватку со страстью, и не один раз.

Через пять минут я убедился, что сон ее можно назвать мертвецким. В некоторых случаях джентльмен вынужден отступать... Мне пришло в голову, что неплохо бы принять душ и переодеться.

Я высвободился из объятий Эйприл, поцеловал спящую и тихонько прикрыл за собой дверь.

Я все еще был пьян, хотя Эйприл спасла меня, выпив все виски. Иначе бы мне пришлось на четвереньках искать свой домик.

Еле-еле передвигаясь, всматриваясь в номера бунгало, я подводил неутешительные итоги. Свейн избит. Глория в ярости. Муллинс ничего не вспомнил. Эйприл... Но ведь она была сильно пьяна и вряд ли узнает во мне завтрашнем меня сегодняшнего.

А главное — я так и не приблизился к разгадке убийства Элен Фицрой.

В своем домике я зажег свет и принялся раздеваться и разуваться, что было нелегко. Я стонал и кряхтел, кляня все на свете, как внезапно услышал стук.

Кто бы это мог быть в такой поздний час? Муллинс? Глория? Свейн? Эйприл? Скорее, Эйприл. Проснулась, бедняжка, и пошла искать меня.

Я без энтузиазма открыл дверь.

На пороге стоял Эдвард Вулрих Второй. Его аристократическая внешность полиняла, да и спеси поубавилось.