Сев за руль, я захлопнул дверцу машины. Обойдя автомобиль сзади, Нина подошла к Дженни и обняла ее за плечи.

– Думаю, мы тут сможем расслабиться, – заявила она. – И маленькая Дженни Копчек предстанет во всей красе.

– Не оставляй меня слишком надолго, Дэнни! – попросила Дженни. – Я могу проявить слабость.

Я включил двигатель, и машина тронулась с места. В зеркало заднего вида я видел, как они небрежно помахали мне вслед; одна рука Нины по-прежнему лежала у Дженни на плече. На мгновение мне показалось, что я остался последним живым человеком, который предпочитает нормальный секс.

Вернувшись к себе в кабинет, я уселся за телефонную книгу. В ней была целая куча Нейлов, но Торманов обнаружилось куда меньше. Р. Торманов было три. По первому номеру никто не ответил. По второму я услышал старческий женский голос. Ее мужа отвезли в больницу три недели назад, сообщила она мне. У него снова схватило сердце. В голосе у нее была такая усталость и безнадежность, что я пробормотал какие-то слова утешения и повесил трубку. Когда же набрал третий номер, мне ответил звонкий молодой женский голос:

– Марго Торман. Но сегодня в теннис я играть не буду. Чертовски жарко.

– Вы правы, – согласился я. – А как насчет вашего мужа, миссис Торман? Он-то будет играть в теннис?

– Рик у себя в офисе, – слегка удивилась она. – Кто это говорит?

– Дэнни Бойд, – представился я. – Я хотел бы связаться с вашим мужем. Не можете ли вы мне дать номер его телефона?

– У вас к нему дело?

Имело смысл попытаться, прикинул я.

– Марго Торман, – сказал я, – кстати, не носили ли вы до брака фамилию Марго Кан?

– Кстати, носила.

– В таком случае я хотел бы поговорить и с вами.

– О чем?

– О Холли Райc.

– Холли мертва вот уже шесть лет. – Голос у нее был ровным и спокойным. – Так что говорить тут не о чем.

– Но есть вы и ваш муж, а также Френк Нейл и Ширли Колензо…

– Кто вы такой, черт побери?

– Частный детектив, – представился я. – И можете мне поверить, дело достаточно серьезное.

Она помолчала, обдумывая ситуацию.

– Хорошо, – согласилась наконец. – Мне категорически не хочется, чтобы вы мешали моему мужу. Хотя в любом случае он, скорее всего, вас выставит. Жду вас у себя дома. Через полчаса, мистер Бойд. И я смогу уделить вам десять минут моего времени. Не более.

– Благодарю вас, – вежливо отозвался я. – Будьте любезны, адрес.

Она назвала мне адрес и, когда я записал его, бросила трубку.

Я вернулся в машину. Времени мне хватало с избытком, так что в Саблайм-Пойнт я ехал не спеша. Лето было в разгаре, как и туристический сезон. Все эти чуть прикрытые бикини, подпрыгивающие груди и подрагивающие задницы, фланирующие по главным улицам, представляли собою любопытное зрелище. Проезжая мимо, я с интересом их разглядывал. Центр Санта-Байи целиком был отдан на откуп туристам, но в Саблайм-Пойнте отдыхали лишь весьма богатые люди. Просторные дома стояли в живописных местах на отдалении друг от друга и были обнесены стенами, которые обеспечивали уединение. Я нашел нужный мне дом и оставил машину на аккуратной гравийной дорожке. Разбрызгиватели старательно орошали водяной пылью подстриженные изумрудно-зеленые газоны. Кустились пышные клумбы, и темно-синее небо служило прекрасным задником к этой картине. В такой обстановке трудно было поверить, что где-то могут существовать мрачные воспоминания, как, например, о девушке Холли Райc, перебравшей героина.

Позвонив, я остался ждать у двери. Через несколько секунд она распахнулась, и меня вежливой улыбкой приветствовал молодой человек. Точнее, как я прикинул, ему было уже под тридцать; с густыми черными волосами и аккуратными усиками, он был облачен в свитер и брюки хаки. Парень был выше меня примерно на дюйм, и под одеждой чувствовалась хорошая мускулатура. Он вновь обнажил в улыбке ровные белые зубы и спросил низким баритоном:

– Мистер Бойд?

– Совершенно верно.

– Милости просим. Вас ждут.

Я одарил его в ответ одной из своих самых любезных улыбок и переступил порог. В следующий момент его правая рука взметнулась так стремительно, что я ничего не успел сделать. Его жесткие пальцы с такой силой врезались мне в солнечное сплетение, что я сложился вдвое. Затем он с такой силой рубанул ребром правой ладони мне по шее, что я повалился ничком, и последнее, что успел еще ощутить, был удар по затылку.

Глава 4

Постепенно я пришел в себя и первым делом почувствовал тупую боль в животе. Шея тут же дала о себе знать, едва я попробовал пошевелиться. Казалось, что кондиционер гонит холодный воздух, потому что меня бил озноб, и только тут я осознал, что раздет до трусов, сижу на стуле со связанными за спиной руками, а щиколотки мои примотаны к передним ножкам. Оставалось лишь надеяться, что тот, кто это сделал, вспомнит, что уже близится День благодарения.

Преодолевая боль, я поднял голову и увидел, что нахожусь в сравнительно небольшой комнате. Стены ее были обшиты деревянными панелями, на которых висели картины и красовалась коллекция огнестрельного оружия – типичная мужская берлога. Два человека, храня на лицах невозмутимое выражение, смотрели на меня. Мужчину я узнал сразу и подарил ему далеко не самую милую улыбку. Рядом с ним стояла блондинка.

Ее коротко остриженные волосы были выбелены солнцем и соленым воздухом; они плотно прилегали к голове, обрисовывая контур черепа. Широко расставленные серые глаза оценивающе смотрели на меня. У нее был большой рот, который при других обстоятельствах мог бы показаться довольно привлекательным. Высокая атлетическая фигура была облачена в теннисные рубашку и шорты, которые лишь чуть прикрывали крепкие загорелые бедра.

– Вот наконец он и вернулся к нам, – сказал парень. – Врезал я ему не со всей силы.

– Я пообещала дать вам десять минут, Бойд, – взяла слово блондинка. – Но теперь передумала. У вас всего пять минут, дабы исчерпывающе изложить, что все это значит.

– Или нам придется принудить вас к откровенности, – добавил тип.

– А Бен очень хорошо умеет уговаривать, – заверила меня блондинка. – Может, и я помогу парой женских штучек, что есть у меня на уме. И послушаю, как вы запоете, когда расплющу вам яйца резиновым молотком.

– Господи! – взмолился я. – Ну и крутые у вас разговорчики!

У нее чуть дрогнула нижняя губа.

– Прошу вас, не выкручивайтесь и выкладывайте все как есть, а то через минуту будете орать благим матом.

– Я просто растерян, – пришлось признаться мне. – Я же вам сказал по телефону, о чем хотел бы поговорить.

– Разговор о Холли Райc не представляет интереса, как и она сама, поскольку Холли давно скончалась, – сухо парировала блондинка. – Так что вам придется бросить эти старые штучки, никакие номера с шантажом у вас не пройдут. И как бы вы, Бойд, ни старались, никто не придет вам на помощь. То, что случилось с вами, – маленькая неприятность, которая ожидает всех подобных жуликов.

– Вы принимали участие в шумной большой вечеринке, в разгар которой Холли Райc умерла от передозировки героина, – сказал я. – Разразился большой скандал, и родители Рика были вне себя. Все это случилось шесть лет назад. После чего Ширли Колензо покинула город и отправилась ловить свою удачу в другом месте. Вы вышли замуж за Рика Тормана и… – я обвел взглядом комнату, – наверно, перебрались сюда, став обитателями этих мест. Или, не исключено, родители преподнесли вам этот дом в качестве свадебного подарка. Что случилось с Френком Нейлом, я не знаю.

Они оба смотрели на меня, не произнося ни слова.

– Я хотел переговорить с вами, с вашим мужем и с Френком Нейлом, – глянул я на парня, который стоял рядом с ней. – Ведь это не ваш муж, верно?

– Это Бен Уошберн, старый друг Рика и мой, – едва ли не представила она его мне.

– Особенно хорошо он относится к вам, когда Рик в офисе, – предположил я.

– Вы напрашиваетесь, Бойд! – тихо прошипел Уошберн.

– Переговорив с вами, я сразу же позвонила Бену, – небрежно доложила Марго Торман. – Прикинула, что с мелким грязным шантажистом мы справимся и сами, без помощи Рика.

– Ясно. Так что же я должен делать?

– Что? – непонимающе уставилась она на меня.

– По части шантажа, – терпеливо уточнил я. – Вы только что объяснили мне, что из той давней ситуации, когда Холли Райc умерла от героина, мне как шантажисту ничего выжать не удастся. Так как же мне шантажировать?

– Кого? – удивилась она.

Я сделал еще одну попытку:

– Хорошо. Так как и кого я пытаюсь шантажировать?

– Это же ясно. Вы пытались… пытались… – Она беспомощно посмотрела на Уошберна. – Объясни ему, Бен.

– Он всего лишь придуривается, – фыркнул тот. – Уходит от темы. Но обдурить нас не удастся, Бойд!

– Попробую растолковать еще раз, и помедленнее, – продолжил я. – Шесть лет назад тут проходил загородный пикник, и как раз в разгар его Холли Райc скончалась, не рассчитав дозу героина. Скорее всего, в те времена история вызвала скандал, который длился не больше двух дней. Я слышал о нем и предполагаю: все, кто в те времена жили в Санта-Байе, тоже в курсе дела. Какие возможности для шантажа могу я извлечь из этой ситуации?

– Это было ясно из телефонного разговора, – хрипло пояснил Уошберн. – Вы вообразили себе, что в доме одна бедная беззащитная женщина, и пытались запугать ее.

– Всего лишь сказал, что хочу поговорить с ее мужем, – уточнил я, – и, когда она ответила, что муж в офисе, попросил номер его телефона. Затем осведомился, не носила ли Марго Торман до замужества фамилию Кан. Когда она ответила, что это так, выразил желание поговорить и с ней тоже. И приглашение явиться получил именно от нее.

Уошберн открыл рот, чтобы произнести что-то уничтожающее, но медленно прикрыл его.

– Он прав, – тихим голосом призналась Марго Торман. – Бойд сказал, что является частным детективом, но, поскольку упомянул Холли Райc, я подумала… ну, словом, я сделала поспешный и ошибочный вывод.