Я сказал туманные? Провалиться мне на месте, задал он мне задачу! Он все время петлял и путал следы. Вы только послушайте, что он пишет! Мастерс, передайте мне копию его записки.

Вот он прячется в спальне и наблюдает за всем происходящим в столовой через приоткрытую дверь. Его показания в точности совпадают с тем, что нам уже известно. Он пишет, что все вы расселись вокруг стола и Хей начал разоблачать вас. Он цитирует самого Хея. Фергюсон слышит, что пять коробочек с уликами находятся в конторе Дрейка, Роджерса и Дрейка, в ящике, на котором написана фамилия Хей. Он узнал все, что ему было нужно, и готовится уйти из квартиры и ограбить адвокатскую контору.

Но что он пишет потом? Роняет как будто бессмысленную фразу: «Я увидел также и платяной шкаф и потому вышел».

Что это значит? Единственный платяной шкаф в квартире – огромный гардероб в спальне. Ну и что? Что особенного в платяном шкафу? И почему он вынужден был уйти после того, как увидел шкаф?

Видимо, в квартире находился еще один посторонний человек, который прятался в шкафу!

Давайте еще раз проследим за дальнейшими действиями Фергюсона. Он спускается вниз, ищет в справочнике адрес конторы Дрейка, слышит чьи-то шаги на лестнице и следует за незнакомцем. Оба выходят через заднюю дверь, оставив ее открытой. На улице Фергюсон узнает человека, за которым идет, поэтому и пишет: «Вы удивитесь, когда я скажу, кто это был». Чему нам удивляться? Все гости в квартире и так находятся под подозрением. Но дальше начинается самое интересное.

Незнакомец влезает по пожарной лестнице и вроде бы – заметьте слово «вроде бы» – поддевает ножом шпингалет. Влезает в окно, а через две минуты выходит. Время – четверть первого ночи.

Запомните: неизвестный провел в помещении конторы две минуты. Фергюсон, опытный взломщик, идет по его следам. Послушайте, что он пишет дальше:

«Ящик с написанной на нем фамилией Хей валялся на полу: замок был взломан – и как он успел? Ящик был пуст. Я обшарил всю контору… Когда я вылезал из окна, было половина первого».

Как он успел? – удивляется Фергюсон, опытный громила. И верно, за такой короткий срок взломать замок на ячейке невозможно. Так когда же ограбили контору и чьих рук это дело? Неужели человек, за которым шел Фергюсон, успел все провернуть за две минуты?

Положа руку на сердце, заявляю: это невозможно. Таинственный грабитель влезает в окно, находит определенную ячейку с фамилией, взламывает замок, забирает из ячейки все содержимое и уходит. Как он успел? Всего за две минуты! Но погодите, это не все! Утром Дрейк, Роджерс и Дрейк сообщают нам: оказывается, у них пропали некие ценности, оставленные им на хранение. И вытащили их не из ячейки Хея, а из сейфа. И все за две минуты?!

Преступник водит нас за нос – толково и расчетливо!

Возможно, Фергюсон лжет. Но если так, какой смысл в его записке и почему его убили? До сих пор мы можем проверить все его показания, и все они соответствуют действительности. Давайте предположим – только предположим, – что остальные его показания также правдивы. По крайней мере, их нельзя опровергнуть. Из записки Фергюсона становится ясным следующее.

Первое. Контору Дрейка, Роджерса и Дрейка ограбили не позавчера в четверть первого ночи, а гораздо раньше.

Второе. Там орудовал человек, у которого имелся ключ от сейфа.

Третье. Грабителю было известно, что Феликс Хей отдал адвокатам на хранение некие ценные вещи. Он знал, о каких вещах идет речь и где их искать.

Уже от одного этого я почувствовал, как мозги у меня плавятся. Пойдем дальше. Предположим, что и в остальном Фергюсон не соврал. Что же получается, друзья мои? Если к четверти первого адвокатскую контору уже ограбили, значит, неизвестная личность не уносила оттуда наручные часы, будильник и все остальное. Улики были украдены задолго до четверти первого. Злоумышленник заранее отнес их на Грейт-Рассел-стрит и рассовал по карманам отравленных. Убийце было крайне важно, чтобы предметы, уличавшие гостей Хея, оказались у них в карманах. Но он не мог подбросить улики до тех пор, пока они не потеряют сознание, а гости находились в сознании до без десяти двенадцать. Значит…

Убийца подбросил улики тогда же, когда заколол Хея зонтиком, то есть между без десяти двенадцать и полночью. Сделав свое черное дело, он наведался в «Грейз Инн», забрался в уже ограбленную контору и убедился, что ничего не упустил.

А потом… потом пошел домой.

Все кусочки головоломки встали на свои места! Фергюсон недвусмысленно указывает: в квартире Хея, кроме него, находился еще один посторонний, который прятался в платяном шкафу. Мы удивимся, узнав, кто это был. Неизвестная личность влезает в контору Дрейка, Роджерса и Дрейка, проводит там две минуты и удирает домой… Каким образом становится понятно, что незнакомец уходит домой? Давайте перечитаем записку.

Убедившись, что убийца ушел, и осмотрев контору, Фергюсон возвращается на Грейт-Рассел-стрит. Вот что он пишет:

«Проклятая задняя дверь, через которую мы вышли, оказалась запертой на засов изнутри… Этого я не ожидал… я ничего не понял».

Если убийцей был один из гостей, почему запертая дверь так удивила Фергюсона? Гость-убийца, вернувшись, естественно, запер за собой дверь… Нет, друзья мои. Фергюсон удивился, так как знал, что «личность», сделав свое дело, отряхнула руки и удалилась восвояси.

Вот тут наша прекрасная версия терпит полный крах. Мы пятимся назад, к самому началу. Задняя дверь на засове, за парадной дверью наблюдают. Какая еще посторонняя личность? Однако я сохранял спокойствие. И даже одно время считал убийцей или сообщницей Маршу Блайстоун…

– Это уж слишком! – возмутился Сандерс.

– Неужели вы и правда думали, что я?.. – спросила Марша.

– Хо-хо! – замогильным голосом отозвался Г. М. – Еще как думал! Я ведь уже говорил вам: вы упорнее и увлеченнее всех вставляли правосудию палки в колеса в ходе всего расследования. Вы никогда не говорили правды, если можно было солгать. Вы утащили записку Фергюсона из-под самого моего носа, а вернули, лишь убедившись, что в ней не содержится ничего опасного. Но мне как-то не верилось, чтобы у вас имелся ключ от сейфа конторы «Дрейк, Роджерс и Дрейк»! А еще мне не верилось, что вы способны украсть ценные бумаги, принадлежащие Хею. Я наблюдал за вами, когда мы вломились в дом к миссис Синклер. Взломщица из вас никудышная, как и сообщница. Так что на роль убийцы вы не годились.

Отсеяв лишнее, я оставил в списке лишь подозреваемых, способных взломать дверь или сейф… – Г. М. широко улыбнулся и прочувствованно продолжил: – Милая старушка Джудит Адамс! Денни Блайстоун рассказал мне о ней и ее книжке, и тут до меня наконец дошло. Книжка никакая не улика. С ее помощью Феликс Хей затеял свой самый дурацкий розыгрыш. Скверный вышел анекдот. Представляю, как потешался Хей над занудным стилем книги о драконах, как порадовала его тяга мисс Адамс к иностранным языкам – о данной склонности ученой старушки нам сообщил еще Тимоти Риордан… О господи! – Г. М. зловеще поднял палец. – Возьмем, к примеру, тебя, Денни… Кто такой, по-твоему, дракон?

За Блайстоуна ответил Шуман:

– Я могу ответить, сэр Генри. «Дракон» происходит от латинского «драко», то есть «ручная змея»…

– Ручная змея! – зарокотал Г. М. – Конечно! Ручная змея. А теперь послушайте… – Он взял книгу. – Послушайте, что пишет старушка Джудит:


«Для древних римлян «драко» был вовсе не огнедышащим чудовищем христианских легенд. Они называли так ручных змей, которые в богатых семействах выполняли роль домашних животных – среди них попадались и ядовитые. Того же корня и английское слово «дрейк», то есть «селезень». Примечательно, однако, что в испанском языке латинское «драко» трансформировалось в «эль драко». Такое прозвище в елизаветинские времена было дано, после его набегов, сэру Фрэнсису Дрейку».


– Ба! Вот оно. Феликс Хей не мог пропустить такую замечательную шутку. Ручная змея, селезень – и даже прямое упоминание знаменитого однофамильца! Я почти слышу, как он хихикал, перечитывая книгу. Боюсь, особой чуткостью он не отличался – был несколько толстокож, из-за чего и погиб. Эль Драко, Дрейк…

– Я, кажется, говорил вам, – перебил его Шуман, – что мой помощник Эль-Хаким наполовину испанец. Вчера сержант не мог понять, почему Эль-Хаким так веселится, слушая, как он обсуждает книгу по телефону. Хей часто называл Чарлза Дрейка Эль Драко.

– Угу, – буркнул Г. М. – И такие важные сведения вы сообщили нам только от страха… Ну да ладно! Вернемся к доказательствам. Я попросил Мастерса проверить, чем занимались в день убийства Хея миссис Синклер, Денни Блайстоун и Бернард Шуман. Я был совершенно уверен, что атропин попал в кубики льда между шестью – когда Дрейк приходил сюда – и двадцатью минутами седьмого. Мог ли кто-либо из вечерних гостей отравить лед? Более того, мог ли кто-либо из них взломать контору Дрейка, Роджерса и Дрейка?

Нет.

Сержант Поллард выяснил, как провела позавчерашний день миссис Синклер – вплоть до одиннадцати часов, когда она пришла сюда в компании Денни Блайстоуна. С его передвижениями тоже было все более или менее ясно. То же самое касается и Шумана. Шуман провел весь день, до самого вечера, когда уже поздно было что-либо предпринимать, в обществе таких безупречных свидетелей, как лорд и леди Тарнли. Они подтвердили его показания. Значит, ни один из троих не мог совершить убийство и кражу со взломом. Никто из них даже не приближался к конторе Дрейка.

Но кто приходил сюда, к Хею, в шесть часов? Чарлз Дрейк, и только Дрейк. Кто мог незаметно подлить в воду атропин, пока Хей переодевался в спальне? Дрейк. Кто долго торчал на кухне? Дрейк. Кому были известны все подробности предстоящей вечеринки: когда она начнется, кто приглашен? Дрейку.

Идем дальше! Феликс Хей в шесть часов пил коктейль с еще неотравленным льдом. Потом он ушел из дому. Мог ли кто-то, кроме Дрейка, в отсутствие хозяина проникнуть к нему в квартиру? Я не имею в виду конкретно ни миссис Синклер, ни Денни, ни Шумана – я говорю вообще.