Уитерс посмотрел на миссис Хэлкет-Хэккет, и в глазах его мелькнуло что-то вроде усмешки.

— Она мне даст это алиби, — сказал он.

Она подняла на него глаза и совершенно бесстрастным голосом принялась объяснять Аллейну:

— Я уже смирилась с тем, что это рано или поздно выйдет наружу. Между тем, как мы вышли из Марздон-хаус, и тем, как прибыли в «Матадор», капитан Уитерс возил меня на своей машине. Я беспокоилась о своем муже. Я заметила, что он следит за мной, и я захотела поговорить с капитаном Уитерсом. Раньше я боялась об этом сказать.

— Понимаю, — кивнул Аллейн. — Капитан Уитерс, вы подтверждаете это?

— Это абсолютно так.

— Очень хорошо. Теперь возвратимся в Марздон-хаус. Вы сообщили мне, что примерно в час ночи находились в гостиной на самом верху.

— Да, я был там.

— Но вы не сказали мне, что заходили и в комнату с телефоном.

Уитерс повернулся к миссис Хэлкет-Хэккет, которая следила за ним, точно испуганный зверек, но как только он уперся в нее взглядом, она тут же отвела глаза.

— А зачем мне там быть? — не понял Уитерс.

— Вы находились в комнате с телефоном вместе с миссис Хэлкет-Хэккет прежде, чем перейти в другое помещение. Затем вы возвратились вот за этим.

Аллейн вытянул свою длинную руку. Семь голов повернулись в его сторону, и семь пар глаз, как зачарованные, смотрели на золотой портсигар с медальоном, оправленным в драгоценные камни.

— Ну, если и так, что с того?

— Где вы обнаружили этот портсигар?

— На столике в комнате с телефоном.

— Когда вчера я спросил вас, подслушали ли вы телефонный разговор, который, как нам известно, вел из этой комнаты лорд Роберт, вы это отрицали.

— Когда я зашел туда за портсигаром, в комнате никого не было. Я сказал вам, что слышал, как набирается номер незадолго до того. Если это и был Госпел, то, полагаю, он уже ушел, когда я зашел туда.

— Не мог ли бы кто бы то ни было, скажем, мистер Димитрий, вон он, в углу, зайти в комнату с телефоном после того, как вы и миссис Хэлкет-Хэккет ушли из нее, и до того, как вы возвратились туда за портсигаром?

— Насколько я понимаю, вполне мог.

— Димитрий, — позвал его Аллейн, — вам не знаком этот портсигар? Взгляните-ка на него. Вы никогда прежде его не видели?

— Никогда. Я его никогда не видел. Не понимаю, зачем вы об этом спрашиваете. Я никогда его не видел.

— Возьмите-ка его. Посмотрите внимательно. Димитрий взял портсигар.

— Откройте.

Димитрий открыл. Даже с того места, где стоял Аллейн, была заметна крохотная вырезка из «Таймс». Увидел ее и Димитрий. Глаза его расширились, и он выронил портсигар на пол. После чего он ткнул пальцем в сторону Аллейна.

— Мне кажется, вы — сам дьявол, — прошептал он.

— Фокс, — попросил Аллейн, — покажите портсигар всем по очереди.

И все — Уитерс, Ивлин Каррадос, сам Каррадос — послушно осматривали портсигар и передавали его из рук в руки. Уитерс подержал его в руке, как вещь, уже знакомую, но на газетную вырезку внимания, по-видимому, не обратил. Супруги Каррадосы посмотрели на портсигар вполне безучастно и передали дальше. Миссис Хэлкет-Хэккет, открыв портсигар, вгляделась в клочок бумаги.

— Но раньше здесь этого не было, — сказала она. — Что это такое? Кто положил это сюда?

— Прошу прощения, — сказал Аллейн. — Портсигар от этого не пострадал. Вынуть бумажку отсюда очень просто.

Он взял портсигар у нее из рук. Димитрий внезапно вскочил на ноги. Фокс, не выпускавший его из виду, тотчас встал перед дверью.

— Сядьте, мистер Димитрий, — сказал Аллейн.

— Мне надо идти. Вы не имеете права удерживать меня здесь против моей воли. Вы меня обвиняете, угрожаете и лжете! Больше я этого терпеть не намерен. Я человек невиновный, среди моих клиентов есть люди чрезвычайно высокопоставленные, и я иду к адвокату. Боже мой, дайте мне пройти!

Он рванулся вперед. Аллейн схватил его за одну руку, Фокс за другую, но он энергично сопротивлялся. Помощник комиссара нажал на кнопку, дверь отворилась, и в кабинет вошли двое полицейских в штатском. А в открывшуюся дверь из ярко освещенной приемной выглядывали из-за спин других полицейских Скотленд-Ярда изумленные лица Бриджет, Дэйвидсона и мисс Харрис.

— Присмотрите за ним, — сказал Аллейн. Стонущий и задыхающийся Димитрий был зажат между двумя полицейскими.

— Ладно-ладно, — говорили они ему, — успокойся.

— Леди Каррадос, — обратился к ней Аллейн, — не намерены ли вы предъявить формальные обвинения этому человеку?

— Да, я обвиняю его.

— Через минуту, — сказал Аллейн Димитрию, — вас доставят в комнату для задержанных, но прежде мы поговорим о точной формулировке обвинения… — он заглянул в открытую дверь. — Сэр Дэниел? Я вижу, вы еще там. Могу я на минуту снова побеспокоить вас?

Дэйвидсон, казалось, крайне удивился, но вошел в кабинет.

— Боже милостивый, Аллейн! — произнес он, глядя на Димитрия. — Что это такое?

— Не могли бы вы, — сказал Аллейн, — добавить мне последнюю улику в это на редкость запутанное дело? Видите этот портсигар?

Дэйвидсон взял его в руки.

— Дорогой мой, — сказал он, — да ведь это черт знает что. Я же рассказывал вам об этом. Это часть из коллекции в Марздон-хаус. Помните?

Он передвинулся поближе к свету и, вновь изумленно взглянув на Димитрия, теперь полностью успокоившегося и взирающего на врача с видом окончательно пропащего человека, надел очки и осмотрел портсигар.

— Знаете, — он взглянул поверх очков на Аллейна, — я убежден, что это Бенвенуто.

— Да-да, я тоже так думаю. Не скажете ли нам, где вы его видели?

— Среди коллекции objets d'art[48] на круглом столике с резными краями в верхней комнате Марздон-хаус.

— Когда именно, сэр Дэниел?

— Аллейн, дорогой мой, я уже говорил вам. Что-то около половины двенадцатого. Может быть, и чуть раньше.

— Можете ли вы поклясться, что видели его там не позднее половины двенадцатого? — настаивал Аллейн.

— Ну разумеется, могу, — ответил Дэйвидсон. — Я не возвращался в ту комнату. Готов в этом поклясться.

Портсигар по-прежнему красовался в его прекрасной тонкой руке.

— Клянусь, что видел этот портсигар на столе в зеленой гостиной не позднее одиннадцати тридцати. Так?

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Димитрия. И вдруг раздался ясный и твердый голос миссис Хэлкет-Хэккет:

— Но этого не может быть.

— Не откроете ли вы портсигар? — попросил Аллейн. Дэйвидсон, с изумлением смотревший на миссис Хэлкет-Хэккет, открыл портсигар и увидел газетную вырезку.

— Не прочтете ли вы этот текст? — опять попросил его Аллейн. — И, пожалуйста, громко.

Глубокий, выразительный голос доктора зачитал это абсурдное послание:

— «Кошечка, дорогая! Живу далеко и тоскую. Ежечасно думаю. Папочка». Ради всего святого, что это значит?

— По нашему убеждению, это послание убийцы, — сказал Аллейн. — И мы рассчитываем, что этот человек, Димитрий, сможет это перевести.

Дэйвидсон щелкнул портсигаром.

С его руками что-то было не так. Они дрожали и настолько сильно, что бриллианты на золотом портсигаре горели собственным мерцающим светом.

— Стало быть, Димитрий и есть убийца, — сказал он.

— Берегитесь! — громко произнес Аллейн.

Димитрий рванулся вперед с такой силой и так неожиданно, что полицейские не удержали его, и руки его в мгновение ока сомкнулись на горле Дэйвидсона прежде, чем им удалось оттащить его прочь. В одну секунду кабинет наполнился борющимися людьми. Падали стулья, вскрикивали женщины. Не переставая, кричал Фокс: «Да опомнитесь же! Что вы делаете!» Борющиеся все вместе ударились о край стола, и забытая зеленая лампа разбилась.

— Это к лучшему, — послышался голос Аллейна. — Так, теперь руки вместе.

Раздался клацающий звук, вопль Димитрия, и участники происходящего разместились в следующем порядке: Димитрий в наручниках, прижатый к столу; Дэйвидсон посредине кабинета и двое в штатском, заломившие ему руки за спину; возле него Аллейн и Фокс; между этими двумя группами стоял подтянутый, точно рефери на ринге, помощник комиссара.

— Убийца! — завопил Димитрий. — Предатель, грязный убийца! Я сознаюсь! Джентльмены, я сознаюсь! Я работал на него семь лет, теперь… А теперь… А сейчас он хочет остаться в стороне, а меня отправить на виселицу за преступление, которое сам же и совершил. Я вам все расскажу. Все-все!

— Объявляйте, Рори, — приказал помощник комиссара.

— Дэниел Дэйвидсон, — произнес Аллейн, — я арестовываю вас по подозрению в убийстве лорда Роберта Госпела и предупреждаю…


Глава 30

Признание Трой

— Я полагал, — сказал Аллейн, — что вам, Милдред, захочется узнать обо всем сразу же.

Леди Милдред Поттер покачала головой: не то чтобы она была не согласна, но просто от ощущения общей безнадежности.

— Очень мило с вашей стороны, Родерик, что вы пришли, но боюсь, что мне не разобраться во всем этом. Нам обоим сэр Дэниел был чрезвычайно приятен. И Банчи он нравился. Он мне так говорил. А уж в том, что сэр Дэниел занимался моим несварением, нет никаких сомнений. Он идеально меня лечил. Вы уверены, что не ошибаетесь?

— Боюсь, что да. Уверен совершенно. Видите ли, Димитрий признался, что на протяжении семи лет они с Дэйвидсоном поддерживали это постыдное партнерство. Мне кажется, что Дэйвидсону что-то известно о Димитрии. Возможно, именно таким образом он пытался контролировать его. Дэйвидсон был чрезвычайно осторожен. Он добывал данные, а практическую часть дела оставлял Димитрию. Дэйвидсон увидел, что у бюро Каррадоса открыт ящик, а в нем письмо. Он вошел в кабинет во время стычки между Каррадосом и Бриджет. Он был достаточно осмотрителен, и сам в кабинете в одиночестве не оставался, но о потайном ящичке рассказал Димитрию и проинструктировал его, как выкрасть письмо. Димитрию он объяснил, что в письме может быть кое-что интересное. Всю грязную работу делал Димитрий. Забирал сумочки у женщин, которых шантажировал, писал письма, иногда придумывал ходы. История с миссис Хэлкет-Хэккет, полагаю, одна из блестящих идей Димитрия.