В гостинице «Маркиз» я отыскал тамошнего детектива — оказалось, что это тип из тех, кто услужлив, только пока даешь им на лапу. Он подтвердил информацию о положении Клейна в мире скачек, а также сообщил, что в последнюю пару лет тот останавливался у них от случая к случаю, всякий раз — на несколько дней.

Гостиничный детектив попытался отследить для меня звонки Клейна, но в отчетах был беспорядок — так обычно и случается, когда они вам требуются. Я договорился, чтобы девушки на коммутаторе слушали все переговоры Клейна в ближайшие дни.

Когда на следующее утро я пришел в контору, меня ждал Нед Рут. Он корпел над счетами Гровера всю ночь и нашел достаточно, чтобы дать мне зацепку. В течение предыдущего года Гровер снял с банковских счетов почти пятьдесят тысяч долларов, на которые не было отчетности. Почти пятьдесят, не считая тех десяти, что он снял в день убийства. Нед расписал мне суммы и даты. Сорок семь тысяч пятьсот долларов! Кто-то неплохо нагрел руки!

Управляющие местных телеграфных компаний подняли свой обычный вой об уважении к частной жизни их клиентов, но я получил ордер от прокурора и в каждую контору посадил клерка для работы с картотеками.

Мне пришлось ждать почти до шести, чтобы получить от телеграфных компаний нужную информацию, но оно того стоило. Третьего января Генри Гровер отправил 12 500 долларов телеграфным переводом Джозефу Клейну в Сан-Диего. Для других дат, которые я продиктовал, клерки ничего не нашли, но огорчить это уже не могло. Главное, что Джозеф Клейн — тот самый человек, который наживался на Гровере.

Я отправил к гостинице Клейна двух сотрудников: Дика Фоули и Боба Тила — этот юноша однажды станет виртуозом сыска.

— Устройтесь где-нибудь в вестибюле, буду через несколько минут. Поговорю с Клейном и постараюсь спуститься вместе с ним, чтобы вы хорошенько его рассмотрели. Хочу, чтобы вы повисели у него на хвосте, пока он не явится завтра в полицейское управление. Мне нужно знать, куда он идет и с кем говорит. И если с кем-то говорит очень долго, или разговор покажется важным, то один из вас, ребята, должен следовать за его собеседником и выяснить, кто это и чем занимается. Если Клейн попытается удрать из города, хватайте его и тащите за решетку. Хотя не думаю, что он решит уйти в бега.

Я дал Дику и Бобу время разместиться и двинулся к гостинице. Клейна не было, пришлось подождать. Он пришел чуть позже одиннадцати, и мы с ним поднялись в его номер. Я не мямлил, а спросил напрямик:

— Есть все признаки, что Гровера шантажировали. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Нет, — ответил он.

— Гровер несколько раз снимал крупные суммы со своих банковских счетов. Я знаю, кое-что из этих денег досталось вам, и даже предполагаю, что вы получили большую часть. Что скажете?

Клейн не стал притворяться, что оскорблен или хотя бы удивлен моими словами. Он улыбнулся — возможно, несколько угрюмо, так, словно думал, будто заподозрить его — самая естественная для меня вещь на свете. И он был прав.

— Я же вам говорил, мы с Генни отлично ладили. Помните? Когда балуешься скачками, любой может влезть в полосу невезения — ну, вы вникаете. Бывало, я влипал в передряги, и приходилось брать у Генни взаймы. Такое стряслось, скажем, той зимой в Тихуане — на меня свалился лютый ворох неудач. Но Генни одолжил мне тысяч двенадцать или пятнадцать, и я снова встал на ноги. Так частенько бывало. У него должны где-то заваляться мои письма и телеграммы. Поглядите в его вещах, и нароете.

— А что, если вы заскочите в полицейское управление в девять утра? Повторим весь этот разговор вместе с городскими сыщиками, — предложил я. А потом добавил для убедительности: — На более позднее время откладывать не советую — они могут уже уйти на ваши поиски.

— Угу. — Вот и все, что было мне ответом.

Вернувшись в агентство, я стал ждать звонка от Дика и Боба. Я считал, что нахожусь в выгодном положении. Клейн шантажировал Гровера — у меня не осталось ни единого сомнения — и вряд ли был так уж далеко, когда Гровера убивали. Его алиби с женщиной выглядело слишком хлипким!

Но кровавые отпечатки пальцев принадлежали не Клейну, если только полицейское бюро идентификации не допустило досадную ошибку. А пташка, на которую я расставлял сети, — это человек, оставивший отпечатки. Клейн выжидал три дня между убийством и появлением в полицейском управлении. Естественное объяснение могло быть в том, что его соучастнику, фактическому убийце, потребовалось так много времени, чтобы полностью обелить себя.

Сейчас мой замысел был прост: я взбудоражил Клейна известием, что никакие подозрения с него еще не сняты. Была надежда, что в первую очередь он примется повторять все необходимые меры для защиты сообщника.

В тот раз он потратил три дня. Теперь я оставил ему около девяти часов: времени вполне достаточно, чтобы кое-что предпринять, но не слишком много. Клейну придется действовать поспешно, и в суматохе он даст возможность Дику и Бобу обнаружить его соучастника — обладателя пальцев, которые заляпали кровью нож, стол и дверь.

Ночью, без четверти час, позвонил Дик: сказал, что Клейн покинул гостиницу через несколько минут после меня и направился в многоквартирный дом на Полк-стрит, где и остался.

Я прогулялся до Полк-стрит и присоединился к Дику и Бобу. Они сообщили, что Клейн поднялся в двадцать седьмую квартиру, а список жильцов в вестибюле показал, что эту квартиру занимает Джордж Фарр. Мы с ребятами слонялись там приблизительно до двух часов, а потом я пошел домой отсыпаться.

В семь я к ним вернулся и узнал, что наш приятель еще не появлялся. Немногим позже восьми он вышел из дома и свернул на Гиэри-стрит. Ребята последовали за ним, а я вошел в здание, чтобы переговорить с управляющей. Она рассказала, что Фарр проживал там месяца четыре или пять, в одиночку, и по профессии был фотографом, со студией на Маркет-стрит.

Я поднялся к двадцать седьмой квартире и позвонил в дверь. Открыл здоровяк тридцати-тридцати двух лет. Мутные глаза смотрели так, будто ночью ему было не до сна. Я не стал тратить время попусту:

— Я из сыскного агентства «Континентал», меня интересует Джозеф Клейн. Что вы знаете о нем?

Тут он проснулся полностью.

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем, — мрачно ответил он.

— Вы с ним знакомы?

— Нет.

Ну, вот что ты будешь делать с подобным типом?

— Фарр, — сказал я. — У меня возникло желание пройтись с тобой до полицейского управления.

Его движение было как вспышка, к тому же из-за его понурого вида я потерял осторожность. Но все же удалось вовремя повернуть голову, принимая удар повыше уха, а не в подбородок. Меня сбило с ног, и даже пяти центов не поставлю на то, что в моем черепе не появилась вмятина. Я рухнул в дверной проем, удерживая дверь, вскарабкался по косяку и, проковыляв через несколько комнат, вцепился в одну из ног Фарра, уже стоявшего на лестничной площадке. В потасовке он разбил мне губу и ударил в плечо, но вскоре превратился в паиньку.

Я погрузил его в такси и доставил во Дворец юстиции. Были опасения, что, если начну медлить, Клейн удерет от меня.

При виде Фарра у Клейна отвисла челюсть, но оба не издали ни звука.

— Давай снимем отпечатки пальцев у этого мазурика и закроем дело, — сказал я ОʼХаре. Дин отсутствовал. — А с Клейна не спускай глаз. Думаю, через несколько минут он выложит нам совсем другую историю.

Мы вошли в лифт и поднялись в бюро идентификации, где прижали пальцы Фарра к специальной подушечке. Фелс, судебный эксперт, бросил взгляд на результаты и повернулся ко мне:

— Ну и что это?

— Что «это»? — переспросил я.

— Генри Гровера убил другой человек!

Клейн засмеялся, Фарр засмеялся, ОʼХара засмеялся и засмеялся Фелс. Я молча стоял и делал вид, что думаю, а сам в это время пытался взять себя в руки.

— Вы уверены, что не ошиблись? — наконец выпалил я, чувствуя, как лицо заливается краской.

Фелс не ответил, только окинул меня взглядом сверху донизу.

Клейн рассмеялся снова, словно закаркал вороной, и повернул ко мне свое некрасивое лицо:

— Хотите еще раз взять мои отпечатки, мистер Ловкий-Частный-Сыщик?

— Да! — ответил я. — Вот именно! — Должен ведь я что-то сказать.

Клейн протянул руки к Фелсу, но тот оставил их без внимания, предложив мне с изрядным сарказмом:

— Снимите-ка их сами на этот раз! Уж так-то вы точно будете уверены, что все сделано без ошибок!

— А что? Неплохая мысль!

Я приблизился к Клейну и ухватил его за руку. Отпечатки пальцев мне раньше брать не доводилось, но я частенько видел, как это делается. У Клейна были слишком гладкие подушечки пальцев, точнее, слишком скользкие, без той легкой шероховатости, которой обладает живая плоть. Я перевернул его руку так быстро, что едва не причинил ему боль, и взглянул на пальцы. Не знаю, что я ожидал увидеть, но не обнаружил совершенно ничего — ничего такого, что мог бы назвать.

— Фелс, — позвал я, — взгляните.

— Я пере… — начал, было, он, склонившись над ладонью Клейна, но следующие несколько минут мы с ним занимались тем, что сбивали его с ног и сидели на нем, в то время как ОʼХара успокаивал Фарра, который тоже вдруг перешел к действиям.

Когда все утихомирилось, Фелс еще раз внимательно осмотрел руки Клейна и, вдруг вскочил, оставив меня удерживать драчуна. Пропустив мимо ушей мое «Так что это?», достал тряпочку и какую-то жидкость, а затем тщательно отмыл пальцы Клейна. Мы сняли отпечатки снова. Они совпали с теми кровавыми из дома Гровера!

После этого мы все сели и славно побеседовали.