– Спасибо. Оно такое красивое…

– Я знаю, сегодня не День святого Валентина…

– Да. – Она все кивала. Смотрела на золотое сердце и кивала.

– Но я все равно подумал… – Клинг замялся и пожал плечами.

– Оно такое красивое, – повторила Синди. – Спасибо, Берт.

– Ну-у… – протянул он и снова пожал плечами. Почему-то он почувствовал себя не в своей тарелке и решил, что причина тому – его нелюбовь к ритуалу разворачивания подарков. Сдернув бантик, он разорвал обертку и поднял крышку крошечной коробочки. Она купила ему золотой зажим для галстука в форме крошечных наручников, и Берт тут же понял намек. Дело отнюдь не только в том, что он полицейский и во время работы ему приходится пускать в ход настоящие наручники, висящие у него на поясе. Его подарок поведал Синди о его чувствах, и Клинг не сомневался, что ее подарок преследовал ту же цель. Синди хотела сказать то же, что и он, она хотела снова быть вместе с ним, образно выражаясь, она приковывала себя к нему.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Берт, тебе понравилось?

– Очень! – с чувством произнес Клинг.

– Я подумала…

– Да понравилось мне, понравилось…

– Это здорово. – Синди опустила взгляд.

Они пока так и не успели ничего заказать. Клинг махнул официанту. Пока он не подошел, за столом царило странное молчание. Приняв заказ, официант удалился, а молчание начало затягиваться. Тут Берт стал подозревать, что здесь что-то не так, причем совсем не так. Синди захлопнула крышечку и уставилась на закрытую коробочку с подарком Клинга.

– В чем дело? – спросил он.

– Берт…

– Ну же, Синди, говори…

– Понимаешь, я сюда пришла не за…

Тут он все понял, Синди могла дальше и не продолжать.

Когда до Берта дошло, зачем она его позвала, в баре вдруг сделалось жарко, а гул голосов посетителей показался излишне громким.

– Берт, я собираюсь выйти за него замуж, – промолвила Синди.

– Ясно.

– Прости.

– Нет-нет, – покачал головой Клинг. – Синди, прошу тебя… Не надо.

– Берт, – Синди поджала губы, – то, что было между нами… Нам было очень хорошо вместе…

– Я знаю, солнышко.

– И я не могла просто взять и порвать с тобой. Расстаться так, как мы с тобой расстались. Мне надо было обязательно еще раз встретиться с тобой и сказать, как много ты для меня значил. Я хочу быть уверена в том, что ты это знаешь.

– Ладно.

– Берт? – робко позвала она.

– Все нормально, Синди, – улыбнулся Клинг и ободряюще коснулся ее руки. – Все нормально, – повторил он.

Они еще полчаса просидели вместе, выпили заказанные коктейли, после чего вышли на улицу и коротко пожали руки.

– Пока, Берт, – тихо сказала Синди.

– Пока, Синди, – эхом ответил Клинг.

Они отвернулись друг от друга и двинулись прочь – каждый своей дорогой.


Питер Брайс проживал на третьем этаже многоквартирного дома из бурого песчаника, располагавшегося в южной части города. Клинг добрался туда, когда уже перевалило за половину седьмого. Поднявшись наверх, он встал перед дверью квартиры, прислушался – не доносится ли из-за нее каких-нибудь звуков, после чего вытащил табельное оружие и постучал. Ответа не последовало. Берт снова постучал, подождал еще немного, убрал револьвер в кобуру и двинулся было прочь, как вдруг на другом конце коридора открылась дверь. Из-за нее показалась золотоволосая мальчишеская голова. Парнишка лет восьми кинул взгляд в коридор, увидел Клинга и ойкнул.

– Салют, – бросил детектив и принялся спускаться по лестнице.

– Я думал, что это Санта-Клаус, – промолвил мальчуган.

– Рановато для Санта-Клауса, – не оборачиваясь, буркнул через плечо Берт.

– А когда он придет? – спросил паренек.

– После полуночи.

– А когда будет полночь? – крикнул ему вслед мальчишка.

– Попозже, – не останавливаясь, крикнул в ответ Клинг.

Квартира управдома располагалась на первом этаже у самой лестницы – там, куда на ночь ставили мусорные баки. Постучав в дверь, Берт принялся ждать. Ему открыл чернокожий мужчина в красном фланелевом халате.

– Вы кто? – осведомился он, глядя на Клинга, стоящего в полумраке коридора.

– Полиция, – коротко ответил Клинг. – Я разыскиваю некоего Питера Брайса. Вы можете мне подсказать, где он?

– Его квартира на третьем этаже у самой лестницы, – отозвался управдом. – И чтобы никакой пальбы в здании.

– Его нет дома, – развел руками Клинг. – Есть мысли, где его искать?

– Иногда он зависает на углу.

– На каком еще углу? – нахмурился детектив.

– Закусочная у нас тут есть. На углу. Барбекю, – пояснил управдом. – Там работает брат Брайса.

– Это надо пройти по улице чуть вперед?

– Ага, – кивнул управдом. – А что он натворил?

– Ничего! – отрезал Клинг. – У нас обычное расследование. Спасибо за помощь.

Городские улицы окутал мрак. Последние покупатели, гуляки с корпоративов, клерки, продавщицы, рабочий люд и домохозяйки – одним словом, все, кто с таким нетерпением дожидался Рождества с самого Дня благодарения, уже давно собрались дома, чтобы наконец отпраздновать сочельник в кругу родных, повесить последнюю игрушку на елку, хлебнуть глинтвейна и провести в тишине и спокойствии последние несколько часов. Всем надо было набраться сил перед завтрашним сумасшедшим днем, сулившим нашествие друзей и родственников и суматошный обмен подарками. В городе воцарилась атмосфера невероятного спокойствия и безмятежности. В голове Клинга мелькнула мысль, что вся суть Рождества и заключается в этой тишине и покое. «Интересно, почему для меня сочельник стал куда важнее самого Рождества?» – вдруг подумал он.

Когда Клинг открыл дверь и переступил порог закусочной, ему в ноздри сразу же ударил пряный аромат румяных курочек, медленно вращавшихся на вертелах. Дородный мужчина в белом поварском фартуке и колпаке стоял за стойкой и собирался насадить на вертел еще четыре жирные белые тушки. Он поднял взгляд на Берта, когда тот вошел. Еще один человек стоял спиной к входу у автомата по продаже сигарет. Широкоплечий, с толстой бычьей шеей, он выглядел еще мощнее повара. Когда Клинг закрыл дверь, человек у автомата обернулся, и они с детективом сразу узнали друг друга. Берт тут же понял, что именно этот человек избил его до потери сознания в понедельник вечером, а мужчина понял, что в закусочную вошла его недавняя жертва. Лицо мужчины расплылось в ухмылке.

– Ну и ну, – протянул он. – Эл, ты только погляди, кто к нам пришел.

– Это вы Питер Брайс? – спросил Клинг.

– Ну я, а что? – отозвался Брайс и, сжав кулаки, шагнул навстречу Клингу.

Берт не имел ни малейшего желания драться с таким здоровяком, как Брайс. У детектива все еще ныло плечо (медный браслет, который дал ему Мейер, ни черта не помог), болело сломанное ребро, да и разбитое сердце тоже давало о себе знать. Третья пуговица на пальто Берта оставалась по-прежнему расстегнутой. Он сунул туда правую руку, взялся за рукоять револьвера, быстро его вытащил и направил в живот Брайса.

– Я из полиции, – промолвил Клинг, – и хочу задать вам несколько вопросов о…

Поблескивающий от жира вертел обрушился на руку детектива словно меч, дикой болью отозвавшись в костяшках пальцев. Клинг резко повернулся к прилавку, и в этот момент вертел снова изо всех сил опустился Берту на запястье. Револьвер полетел на пол. В то же мгновение Брайс нанес кулаком страшный удар, вложив в него весь вес своего тела, удар, который пришелся детективу по шее и едва не задел кадык. За следующие три секунды в голове детектива промелькнуло три мысли. Во-первых, он понял, что попади кулак Брайса на пару сантиметров правее, то он, Клинг, был бы мертв. Это означало, что Брайс без всяких колебаний готов отправить его на тот свет. Во-вторых, увы, слишком поздно, до Берта дошло, что Брайс сказал повару: «Эл, ты только погляди, кто к нам пришел». И, в-третьих, тоже, к сожалению, запоздало, он вспомнил слова управдома о том, что в закусочной работает брат Брайса. Правое запястье болело адски. Минуло три секунды, за которые в голову Берту пришли три блестящие мысли, пошла четвертая секунда. Клинг воспользовался ею, чтобы отскочить к двери и приготовиться защищаться левой рукой. Да, она была здоровой, но владел он ею не слишком хорошо. Прошло пять секунд с того момента, как Эл ударил его по руке (и не исключено, что сломал, сука такая), а Пит врезал по шее. Эл как раз приподнимал крышку прилавка, спеша на помощь брату. Весьма вероятно, им обоим в головы пришла одна и та же мысль: было неплохо вломить козлу, который начал бегать за девушкой Фрэнки Ричмонда, но тот факт, что козел работает в полиции, оказался неприятным сюрпризом. Впрочем, куда неприятнее будет, если он уйдет из закусочной живым.

А шанс уцелеть в этой переделке представлялся детективу Берту Клингу ничтожно малым. Прошло семь секунд, удивительным образом слившихся в одно мгновение. Нападающие приближались. В этом районе каждый день кого-то избивали, здесь ни одна живая душа не подошла бы к лежащей на тротуаре окровавленной жертве хотя бы для того, чтобы поздороваться. Через несколько секунд Пит и Эл просто разорвут Клинга на кусочки, насадят их на вертел, изжарят в собственном соку, а потом продадут по восемьдесят центов за полкило. И ни черта он не сможет сделать. Если что-нибудь не придумает.

Ничего толкового в голову не приходило. Ни одной умной мысли.

Подумалось только, что нельзя махать револьвером, когда рука, в которой ты его держишь, находится в пределах досягаемости измазанного жиром вертела, принадлежащего брату преступника.

Револьвер валялся на полу – далеко, не достанешь.

(Восемь секунд.)

Вертела за прилавком, их тоже не схватишь.

(Девять секунд.)

Пит находился прямо перед ним, готовясь нанести удар, который бы сорвал Клингу голову с плеч, отправив ее прямиком в сточную канаву на улице. Эл, стиснув кулаки, заходил справа.

Надо вырваться. Должно получиться! Должно!