Наскоро причесываемся, брызгаем одеколоном подмышки и уверенной, немного развязной походкой направляемся к телефону. Изо рта свисает прилипшая к нижней губе сигарета. Небрежно листаем черную записную книжку, решительно набираем номер и слышим: «Боже, да я бы с радостью отправилась с тобой хоть на Луну, хоть на Юпитер, но ведь уже почти шесть часов вечера – самого романтичного вечера недели! Неужели ты думаешь, что в столь поздний час у такой девушки, как я, все еще нет на него планов?» Вот и все, дело в шляпе – начинается ССВ, причем резко. На часах уже шесть, скоро будет семь, а когда пробьет полвосьмого, вы окончательно станете никому не нужны.

Ровно в полвосьмого Берт Клинг позвонил Норе Симоновой, нисколько не сомневаясь в том, что не застанет ее дома. Наверняка она чудесно проводит время, как, собственно, и все население Соединенных Штатов. Ведь сегодня субботний вечер!

– Алло, – раздался в трубке ее голос.

– Нора? – удивился Берт.

– Да?

– Привет. Это Берт Клинг.

– Здравствуйте, – произнесла она, – а который час?

– Половина восьмого, – с готовностью ответил детектив.

– Наверное, я уснула. Я смотрела шестичасовой выпуск новостей, – зевнув, она поспешно извинилась.

– Мне перезвонить? – услужливо предложил Клинг.

– Зачем?

– Чтобы вы окончательно проснулись и пришли в себя.

– Все в порядке, я уже проснулась, – ответила Нора.

Повисло молчание.

– Ну… это… Как вы поживаете? – промямлил Клинг.

– Хорошо.

Снова воцарилась тишина.

Следующие тридцать секунд под треск статического электричества Клинг лихорадочно соображал, что ему делать. Задать рискованный вопрос, от-вет на который обречет его на вечные страдания? До него дошло, насколько его избаловали отношения с Синди Форрест. До того как они расстались месяц назад, Синди всегда была готова встретиться с ним вне зависимости от дня недели и времени суток. Чего уж говорить про субботу, когда ни один преисполненный энергии американец не должен сидеть дома, грустить и пытаться залить тоску алкоголем.

– Ну ладно… Я рад, что у вас все хорошо, – наконец выдавил из себя Клинг.

– Вы мне позвонили только ради этого? Я уж подумала, вы задержали еще одного подозреваемого и собираетесь попросить меня его опознать, – рассмеялась Нора.

– Нет-нет, – ответил Клинг, – нет. – Он было рассмеялся с ней, но тут же посерьезнел и быстро проговорил: – Кстати сказать, Нора, я хотел у вас спросить…

– Да?

– Хотите, сходим сегодня куда-нибудь? – выпалил Берт.

– Что вы имеете в виду?

– Ну… Давайте куда-нибудь сходим.

– С вами?

– Да.

– Вот как…

Повисло молчание, которое длилось секунд десять, но Клингу показалось, что оно тянулось куда дольше, чем предыдущая пауза в тридцать секунд. Берт понял, что совершил чудовищную ошибку. Сейчас ему дадут от ворот поворот. Этот отказ станет сродни заряду картечи из двустволки, который снесет с плеч его дурную голову.

– Вы же знаете, что у меня молодой человек, – вздохнула Нора, – я вам говорила…

– Да, говорили, – согласился Клинг, – ладно, послушайте…

– Но сегодня вечером у меня нет никаких планов, – продолжила девушка, – так что, если хотите пройтись или… ну, я не знаю…

– Честно говоря, я хотел пригласить вас на ужин, – не веря в удачу, признался Клинг.

– Ну…

– А потом на танцы…

– Ну… – протянула Нора.

– Терпеть не могу есть в одиночестве.

– Кстати сказать, я тоже, – ответила девушка. – Но, Берт…

– Да?

– Мне немного неловко… – робко произнесла Нора.

– Из-за чего?

– Видите ли… мне бы не хотелось напрасно вас обнадеживать.

– Не переживайте, – успокоил ее Клинг, – вы же меня обо всем предупредили.

– Я бы с удовольствием поужинала с вами, – промолвила девушка, – но…

– Успеете собраться к восьми? – решительно спросил детектив.

– Но вы поняли, что…

– Я вас прекрасно понял, – не дослушав, заверил девушку Берт.

– Ну-у… – с сомнением в голосе протянула Нора.

– Так, значит, в восемь?

– Лучше в восемь тридцать, – ответила она.

– Ладно, договорились, до встречи, – проговорил он и быстро повесил трубку, чтобы девушка не успела передумать.

Глянув на себя в зеркало, Берт обнаружил, что улыбается. Он чувствовал себя красивым, уверенным, искушенным в житейских делах. Вся Америка была у его ног.

Он еще не знал, кто такой этот загадочный возлюбленный Норы, но при этом сейчас был уже уверен, что девушка просто стесняется и ломается для приличия, играя в старую как мир игру. Ничего, скоро она поддастся его мужскому обаянию.

Берт даже не представлял, насколько сильно он заблуждался.


Ужин прошел нормально. Впрочем, Берт и так знал, что на ужине не опростоволосится. За столом они обменялись мнениями на самые разные темы.

– Однажды мне заказали обложку исторического романа, – рассказывала Нора, – причем попросили нарисовать женщину в бархатном платье с огромным вырезом. Когда я делала наброски, мне было так скучно, что нарисовала ей три груди. А художественный редактор даже не заметил. Третью грудь я закрасила, только когда делала окончательный вариант.

– Вот смотрю я на себя, – говорил Клинг, – и кого я вижу? Я не поганый легаш, как нас некоторые называют. Я приличный человек и стараюсь хорошо делать свою работу. Порой, в рамках исполнения своих обязанностей, я попадаю в ситуации, которые мне самому очень не по душе. Думаете, мне нравится, когда меня направляют в университетский городок разгонять детей, протестующих потому, что не хотят погибать на дурацкой войне? Но я ведь должен проследить, чтобы они не спалили административный корпус. И как мне их убедить, что я не сатрап и тиран? Как им растолковать, что поддержание порядка и защита закона является моей работой? Порой нам бывает очень трудно.

– По сути дела, все контактные виды спорта по своей природе гомосексуальны, – рассуждала Нора. – Я в этом полностью убеждена. Нападающий испытывает сексуальное влечение к центровому всякий раз, когда получает от него мяч. И не пытайтесь убедить меня в обратном.

Ужин прошел вот в таком духе.

Однако после него, когда Клинг предложил поехать потанцевать в одно уютненькое местечко в Латинском квартале, с очаровательной атмосферой и прекрасным музыкальным трио, Нора заупрямилась. Она сказала, что, во-первых, очень устала, а во-вторых, обещала маме завтра с утра пораньше свозить ее на кладбище. Но все-таки согласилась, когда Клинг заявил, что на часах всего половина одиннадцатого, и пообещал доставить Нору домой к полуночи.

Бар «У Педро» не подкачал. Как и обещал Клинг, и атмосфера, и музыка заслуживали наивысших похвал. Там царил полумрак – идеальное освещение для парочек: как женатых, так и не женатых, как для изменяющих своим половинкам, так и для сторонников честных отношений. Однако обстановка произвела на Нору эффект ушата холодной воды. Клинг и раньше заметил, что девушка не умеет скрывать своих чувств. Обстановка в баре то ли пугала ее, то ли вызвала приступ ностальгии. Так или иначе, стоило Норе переступить порог заведения, как ее глаза остекленели, губы скривились, а плечи поникли. Именно такой перемены настроения у спутницы страшились все американские мужчины, отправлявшиеся в субботу на свидание. В результате этой перемены спутница превращалась в настоящую занозу в заднице.

Клинг пригласил ее потанцевать в надежде, что непосредственный контакт между ними поможет исправить положение. А как иначе? По жилам струится кровь, танцующие касаются друг друга руками, щеки наливаются румянцем, играет джаз… Все это должно ускорить начавшийся за ужином процесс соблазнения. Однако Нора держала его на расстоянии, положив вдруг ставшую негнущейся правую руку ему на плечо. В конечном итоге Берт физически устал от попыток притянуть девушку к себе – плечо ныло: бурсит давал о себе знать. Устал он и морально – ну что за ерунда, они же оба взрослые люди, а Нора ведет себя как школьница во время первого танца. Клинг относился к поколению людей, верящих, что выпивка может творить чудеса, когда речь идет о соблазнении девушки, и потому решил накачать ее алкоголем. (Кстати сказать, несмотря на то что Берт служил в полиции, он пару раз не без удовольствия курил травку. Но понимал, что не может вот так запросто предлагать девушкам раскумариться, да и самому дымить косяком было не с руки, потому с этой привычкой пришлось завязать.) Нора выпила бокал или, точнее, полбокала, пока Клинг влил в себя целых два.

– Больше не хочешь? – спросил Берт, видя, как девушка вертит в руках бокал с остатками алкоголя. На это она вежливо покачала головой и едва заметно устало улыбнулась.

Тут заиграла песня «Something» «Битлз». Глаза Норы увлажнились, и, несмотря на то что всего два дня назад девушка наотрез отказалась рассказывать о своем возлюбленном, Клинг и ахнуть не успел, как она начала монолог о человеке, покорившем ее сердце. Она призналась, что этот мужчина вплоть до недавнего времени был женат. Бракоразвод-ный процесс еще толком не закончился, оста-лись какие-то формальности, с которыми будет покончено через несколько месяцев, и тогда, выразила надежду Нора, она станет его женой. Девушка не уточнила, о каких именно формальностях идет речь, но Клинг пришел к выводу, что возлюбленный Норы никак не может договориться с нынешней супругой об алиментах. Впрочем, на эти подробности Берту было уже плевать. Да, спору нет, Нора его честно предупредила, что у нее есть молодой человек, но отправиться в субботний вечер на свидание с девушкой, которая принимается рассказывать о своем мужчине… Что может быть хуже этого? Отвести родную мать на стриптиз? Берт попытался сменить тему, но магия «Битлз» сделала свое дело. Как только трио заиграло следующую песню, Нора вновь завела свою шарманку. Музыка словно служила аккомпанементом ее рассказу. В результате получалось нечто вроде симфонической поэмы.