Она помолчала, вспоминая слова, которые произнес муж прошедшей ночью: «Хильда, ты помнишь сцену в „Тоске“, когда Скарпиа мертв, а Тоска зажигает возле него свечи? Там она говорит: „Теперь я могу простить ему все!“. Вот именно это я чувствую сейчас по отношению к отцу. Все эти годы я не мог его простить, хоть и действительно желал, но сейчас я больше не держу на него зла. Вся ненависть улетучилась. С моих плеч свалился огромный груз». Охваченная внезапным страхом, она спросила тогда: «Потому что он мертв?» На что муж быстро и убежденно ответил: «Нет, нет, не потому, что он умер, а потому, что умерла моя детская, глупая ненависть к нему».

Вот об этом-то разговоре Хильда и вспомнила. Она очень хотела рассказать о нем женщине, которая была на ее стороне, но почему-то почувствовала, что лучше этого не делать. Вслед за Лидией она вышла в холл. Там стояла Магдалена с маленьким пакетиком в руках. Когда обе женщины появились перед ней, она вздрогнула.

– Вот это, должно быть, и есть та важная вещь, которую собирался купить мистер Пуаро, – воскликнула она. – Я видела, как он только что положил это сюда. Что может быть внутри?

Она переводила взгляд с одной женщины на другую и дурашливо хихикала, но в глазах ее застыли испуг и настороженность, что выдавало неискренность ее преувеличенного веселья.

Лидия слегка подняла бровь и сказала холодно:

– Мне надо помыть руки перед ленчем. Магдалена попыталась было сохранить деланное веселье, но это ей не удалось, в голосе предательски звучали отчаянные нотки.

– Я просто должна посмотреть, что там! – хихикнула она.

Открыв пакет, Магдалена вскрикнула. Лидия и Хильда замерли и озадаченно уставились на предмет, который оказался в ее руках.

– Накладные усы для маскарада, – пролепетала Магдалена. – Но что это значит? Хотелось бы мне знать...

– Зачем ему понадобился этот маскарад? – удивленно спросила Хильда. – Но ведь..

– ...но ведь у мистера Пуаро и без того роскошные усы, собственные, – закончила предложение Лидия.

Магдалена закрыла пакет.

– С ума можно сойти! И зачем мистер Пуаро купил накладные усы?

***

Выйдя из гостиной, Пилар медленно пересекла холл, тут ее встретил Стивен Фарр, который как раз шел из сада.

– Семейный совет завершен? Завещание оглашено? – спросил он.

Пилар дышала взволнованно.

– Я ничего не получаю – совсем ничего! Завещание было написано много лет назад. Дед оставил деньги моей матери, но поскольку она умерла, все перешло к другим.

– Да, тебе, конечно, не повезло, – сказал Стивен.

Был бы жив старик, он наверняка составил бы другое завещание. Тогда он оставил бы деньги и мне тоже – много денег! Стивен улыбнулся.

– Это опять-таки было бы не совсем справедливо.

– Почему бы и нет? Он любил меня больше всех, вот и все!

Она угрюмо смотрела под ноги.

– Мир вообще очень жесток к женщинам. Они вынуждены пытаться добыть деньги, пока молоды. А когда становятся старыми и непривлекательными, им больше никто ничего не дает.

– Не переживайте из-за этого так сильно, милая Пилар! Семейство Ли позаботится о вас.

– Это так, но очень весело мне здесь не будет, – сказала она.

– Вероятно, – согласился Стивен. – Я не могу себе представить, что вам придется остаться здесь, Пилар. Не лучше ли поехать в Южную Африку? Там солнце и ширь неоглядная Правда, приходится также работать не покладая рук. Вы любите работать?

– Я не знаю, – неуверенно ответила она.

– Или, быть может, вы предпочитаете целый день сидеть на балконе? Станете ужасно толстой – у вас вырастут целых три подбородка...

Пилар, сама того не желая, рассмеялась:

– Ну вот, такой вы мне нравитесь больше. Я все-таки рассмешил вас!

– Я думала, что буду много смеяться в это Рождество. Я читала в книжках, как весело проводят рождественские праздники англичане. Они едят плумпудинг с изюмом, который подается весь в огне, и получают подарки, а от кого – секрет, и еще...

– Но, милая моя, это верно, так и празднуют Рождество, и мы бы праздновали так, если бы не убийство. Пойдем! Я покажу, что мне вчера показывала Лидия, – ее кладовую!

Он подвел ее к маленькой комнатке – чуть больше, чем стенной шкаф.

– Вот, смотрите, все ящички с печеньем и варенье из фруктов, апельсины, финики, орехи. А здесь...

– О! – воскликнула Пилар. – Какие славные золотые и серебряные шарики!

– Их вешают на елку вместе с подарками для слуг. А эти маленькие снеговики с блестящими кристаллами льда должны во время ужина стоять на столе А здесь – шары самых разных цветов, мы бы их надували.

Глаза Пилар светились.

– Ах, давай все-таки надуем один! Лидия, несомненно, разрешила бы нам. Я так люблю шарики!

– Ребенок! Ну, ладно. Какие вам нравятся?

– Красные, конечно!

Они выбрали по шарику и сильно надули их Затем, завязав концы, стали подбрасывать. Когда шарики опускались вниз, они снова ударяли по ним, чтобы те взлетали в воздух.

– Давай выйдем в холл, там гораздо больше места! – сказала Пилар.

Когда они разыгрались вовсю, появился Эркюль Пуаро.

Снисходительно улыбаясь, он наблюдал за ними.

– Так-так, значит, играем, как дети малые. Очень мило.

– Красный – мой! – объяснила Пилар, переводя дух. – Он намного больше, чем его. Если бы мы вышли на улицу и отпустили шарик, он бы улетел в самое небо!

– Ну, хорошо, давайте отпустим, – предложил Стивен. – Мы при этом сможем загадать желание.

Пилар была в восторге. Она выбежала в сад. Пуаро последовал за ней и Стивеном, снисходительно улыбаясь.

– Я хочу много-много денег, – крикнула Пилар. Она подняла шарик высоко над головой, и когда налетел ветер, отпустила его. Шарик действительно полетел вверх.

Стивену повезло меньше. Стоило ему отпустить шарик, как ветер отнес его в сторону, на колючий кустарник, и он лопнул.

Пилар тотчас же подбежала к месту, где случилось это несчастье.

– Лопнул! – горестно сказала она. Затем стала пинать остатки шарика носком своей туфли. – Скажу вам, что я подняла с пола в комнате деда. Воздушный шарик, только светло-розовый.

Пуаро не удержался от восклицания. Пилар вопросительно посмотрела на него.

– Нет, нет, ничего, – поспешил он успокоить ее. – Я просто споткнулся и ушиб палец на ноге.

Он быстро повернулся и оглядел дом.

– Так много окон! Любой дом, мадемуазель, имеет глаза и уши. Печально, что англичане любят оставлять окна открытыми.

Лидия появилась на террасе.

– Ленч подан. Пилар, все в порядке. Альфред объяснит тебе после ленча. Пойдем к столу.

Все вместе они пошли в дом. Пуаро шел последним. Он был очень серьезен.

После ленча Альфред повел племянницу в свой кабинет и закрыл дверь. Остальные пошли в гостиную. Только Эркюль Пуаро остался стоять в холле и задумчиво смотрел на двери кабинета Альфреда. Вдруг он заметил, что к нему приближается старый дворецкий.

– Слушаю вас, Трессильян. Вас что-то беспокоит? Старик, казалось, был растерян.

– Я должен.. мне надо было бы сказать мистеру Ли, но сейчас ему, наверное, не стоит мешать, правда?

– Случилось что-нибудь?

Медленно, будто не веря своим словам, Трессильян ответил:

– Это так странно. Совершенно непонятно. – Он поколебался. – Вы, наверное, заметили, сэр, что по обеим сторонам двери у главного входа в дом были ядра на цоколях. Тяжелые такие, круглые камни. Один из них кто-то унес, сэр!

Пуаро наморщил лоб:

– Когда?

– Сегодня утром они оба были здесь, сэр. Могу поклясться в этом.

– Пойдем.

Они вместе вышли из дома. Пуаро нагнулся и внимательно рассмотрел со всех сторон оставшееся ядро. Когда он выпрямился, лицо его было необычайно серьезным.

– Кто мог украсть такую вещь, сэр? Ведь это же бессмысленно! – пролепетал старый дворецкий.

– Это мне тоже не нравится, – буркнул Пуаро. – Совсем не нравится.

Трессильян боязливо посмотрел ему в лицо.

– Что только происходит в этом доме, сэр? – спросил он в отчаянии. – С того момента, как убили хозяина, здесь все изменилось. Мне все время кажется, будто я вижу в каком-то сне. Я путаю вещи и часто думаю, что мне не стоит доверять собственным глазам.

– Нет, это неверно. Именно своим глазам вы только и должны доверять, Трессильян!

– Нет, нет, сэр! Зрение подводит меня. Я это чувствую совершенно определенно. Иногда я даже путаю одного человека с другим. Я слишком стар для своей профессии.

Пуаро хлопнул его по плечу:

– Мужайтесь! Не падайте духом!

– Спасибо, сэр! Вы хотите мне добра, я знаю. Но все-таки это правда: я слишком стар. Я снова и снова вспоминаю старые добрые времена и вижу мисс Дженнифер, Альфреда и Дейвида совсем молодыми. С той ночи, когда вернулся домой мистер Гарри...

– Вот именно, – кивнул Пуаро. – Именно об этом я тоже сейчас подумал. Вы перед тем сказали: «С тех пор, как был убит хозяин». Но ведь эти дела начались раньше! С тех пор, как мистер Гарри вернулся домой, здесь все переменилось и, кажется, стало каким-то нереальным. Разве я не прав?

– Правы, сэр. Мистер Гарри всегда приносил в дом беспокойство, с давних пор – Взгляд его скользнул по пустому каменному цоколю. – Но кто же взял ядро, сэр? – шепнул он. – И зачем? Мне кажется, что я в сумасшедшем доме.

– Боюсь, что здесь нет никакого сумасшествия, – мрачно ответил Пуаро. – Напротив, кто-то действует очень умно и расчетливо. А кто-то, Трессильян, находится в очень большой опасности.

Он повернулся и вошел в дом.

В этот момент из кабинета Альфреда вышла Пилар. На ее щеках пылали красные пятна. Она шла, высоко подняв 'голову, глаза ее метали молнии. Дойдя до Пуаро, она вдруг топнула ногой и воскликнула:

– Я на это не соглашусь! Пуаро поднял брови:

– Что случилось, мадемуазель?

– Альфред только что сообщил мне, что я получу ту долю наследства, которая была завещана моей матери.