Джеймс Хэдли Чейз

Крысы Баррета

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

В один из жарких июньских дней я безмятежно дремал в своем кабинете, когда Паула просунула в дверь свою милую темноволосую головку и прервала мой отдых.

— Тебя ждет дело Уингрова, — напомнила она.

Иногда я жалею, что мне в голову пришла мысль создать бюро «Универсал-сервис». Дело здесь не в трудности самой работы — так или иначе мы справлялись с ней, — не в отсутствии денег — мы зарабатывали вполне прилично, — а в том, что были поручения, за которые не хотелось даже браться.

Именно таким было дело Уингрова. Оно проскользнуло в контору, когда я отсутствовал, вместе с задатком в пятьсот долларов, и Паула взяла конверт. Заключалось дело в следующем: нужно было вернуть домой сбежавшую дочь Мартина Уингрова, одного из самых влиятельных людей Оркид-сити. Фактов в моем распоряжении было немного. Отец девушки — противный толстый хапуга — открыто содержал танцовщицу; мать давно сбежала с шофером, годившимся ей в сыновья; брат лечился от наркомании в частной клинике. В общем, картина малопривлекательная. Впрочем, я еще не видел самое мисс Уингров. Судя по слухам, она ни в чем не уступала своим родичам. Что ж, это только облегчало дело! Говорили, что девушка живет у Джеффа Баррета, жлоба, развращенного до мозга костей. Мне была предоставлена полная свобода действий. Девушке еще не исполнился двадцать один год, и Уингров имел право силой вернуть ее домой. Но… вряд ли Баррет легко расстанется с ней. Да и сама она, скорее всего, откажется возвращаться. Так что, судя по всему, меня ожидала приятная работенка… Вообще-то подобными делами должна заниматься полиция, но Уингров боялся, что в этом случае дело попадет в газеты. Поэтому он поступил так, как до него поступали многие, когда не хотели выставлять напоказ свое грязное белье: поручил дело мне.

Последние три дня я занимался разными пустяками и надеялся, что Паула забыла об Уингрове, но я плохо ее знал…

— Что? — я открыл один глаз и укоризненно посмотрел на нее.

— Дело Уингрова, — настойчиво повторила она, входя в кабинет.

Я выпрямился в кресле.

— Сколько раз повторять, что я не желаю выполнять грязную работу? Отошли деньги назад и скажи, что я занят.

— Ты собираешься отказаться от пятисот долларов?

— Я просто не хочу заниматься этим делом.

— Чем оно тебе не нравится? — терпеливо спросила Паула. — Оно займет у тебя не более часа.

— Оставь меня в покое! Позвони Уингрову и скажи, что мы заняты.

— Меня удивляет, что у тебя вообще есть какая-то работа, — ядовито заметила Паула. — Надеюсь, ты знаешь, что в конце месяца нам придется платить по счетам? Не забудь, что письменный стол, за которым ты сидишь, еще не оплачен.

Я знал, что в таком духе Паула может продолжать весь день, если ее не остановить.

— Ладно, пусть этим займется Керман. Почему бы ему, разнообразия ради, не поработать немного? Почему вся грязная работа достается мне? Пошли Кермана!

— Он учит мисс Риттер водить машину.

— Как, опять?! По-моему, он слишком долго этим занимается. В чем дело? Не может быть, чтобы за два месяца она не научилась держаться за баранку!

— Она в восторге от Кермана, — сказала Паула, скрывая улыбку. — Это, конечно, дело вкуса, но она говорит, что езда в машине с таким мужчиной, как Керман, — незабываемое ощущение для женщины. По-моему, она неврастеничка. Впрочем, какое это имеет значение, платит она хорошо.

— Ты не думаешь ни о чем, кроме денег. Значит, из-за того, что мисс Риттер — неврастеничка и в восторге от Кермана, я должен выполнять всю грязную работу?

— Ты можешь в любой момент нанять себе еще одного помощника, — заметила Паула.

— Еще одного бездельника вроде Кермана? Благодарю покорно! Итак, пусть с завтрашнего дня он займется настоящей работой, а учить мисс Риттер буду я. Надеюсь, она не разочаруется…

— Адрес: Джефферсон-авеню, 247… — начала Паула.

— Знаю, можешь не напоминать. Этот адрес у меня в печенках сидит. Последние пять дней я только его и слышу!

Я надел шляпу и направился к выходу.

Глава 2

Дом номер 247 по Джефферсон-авеню оказался многоквартирной коробкой с пышным навесом над главным входом. Войдя в вестибюль, где было сумрачно и тихо, я сразу направился к лифту. Направо, за ширмой из тропических растений, располагался стол с коммутатором. За ним сидела девушка с наушниками на шее и просматривала полосу сатиры и юмора в газете. Удивило то, что она не обратила на меня никакого внимания. Обычно в таких домах вас ловят уже у входа и с пристрастием допрашивают, кто вы и к кому идете. Но не успел я дойти до лифта, как из-за колонны вышел мужчина в поношенном черном костюме. У него было круглое толстое лицо в красноватых прожилках и холодные глаза. Усы скрывали неприятный тонкогубый рот. В общем, он выглядел тем, кем был на самом деле, — отставным полицейским, подрабатывающим отпугиванием нежелательных посетителей.

— Вы к кому? — спросил он.

— У меня назначена встреча, — я улыбнулся.

— Мы проверяем всех посетителей. К кому вы идете?..

Мне не хотелось, чтобы Баррета предупредили о моем приходе, поэтому я вынул бумажник и достал из него пять долларов. Взгляд вышибалы оживился. Я протянул ему банкноту, он схватил ее и зажал в кулаке — рефлекс, выработанный годами.

— Считайте, что я вас не видел, — буркнул он.

Сидевшая за столом девушка оторвалась от газеты и посмотрела на него с застывшей улыбкой на лисьем личике. Открывая дверь лифта, я увидел, как вышибала направился к ней — вероятно, поделиться чаевыми.

Я поднялся на четвертый этаж. Квартира Баррета находилась в конце длинного полутемного коридора. Я прислушался. За дверью орало радио, потом раздался звон разбитого стекла. Я нажал на кнопку звонка. Мне долго не открывали, потом радио замолкло и дверь распахнулась. На пороге стоял блондин в красной домашней куртке. Его худощавое бледное лицо можно было назвать красивым. На верхней губе у него были усики, похожие на жирную гусеницу. Зрачки янтарных глаз были сильно расширены.

— Хэлло! — протяжно сказал он. — Это вы звонили? — Судя по виду, он был под кайфом, а с таким надо держать ухо востро.

— Нет, привидение!..

— Я тоже люблю шутить, — спокойно сказал он и, вскинув руку, запустил мне в голову бутылкой, спрятанной в рукаве.

Благодаря хорошей реакции, мне удалось уклониться и нанести акцентированный удар ему в челюсть. Он рухнул на пол. Я перешагнул через него и прошел в комнату. Повсюду валялись сигареты с марихуаной. В камине лежала груда разбитых бутылок из-под виски. Мебель была перевернута, как будто здесь недавно выясняли отношения пьяные грузчики. Я прошел по кроваво-красному ковру в спальню. Там горел свет, занавески на окнах были задернуты. На кровати лежала молоденькая блондинка. Она была совершенно голая, не считая янтарных бус на шее и тонкой золотой цепочки на ноге. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом девушка подарила мне бессмысленную улыбку человека, накурившегося марихуаны. Выглядела она малопривлекательно: рот распух, словно ее недавно били, да и на теле было несколько заметных синяков. Ясно, что она была не в состоянии внимать здравым советам.

Оставить ее здесь или отвезти домой?

Ее отец — не подарок, но он, по крайней мере, не пичкает ее наркотиками. Пожалуй, лучше отвезти ее домой.

— Хэлло, мисс Уингров, как вы смотрите на то, чтобы отправиться домой?

Девушка ничего не ответила, продолжая бессмысленно улыбаться. Вряд ли она понимала, что я ей говорю. Мне было неприятно ее касаться, но я видел, что идти самостоятельно она не сможет и мне придется нести ее на плече. Интересно, что скажет вышибала, когда увидит, как я буду ее тащить?

В спальне нашлась вторая кровать. Я стащил с нее одеяло и накинул на девушку.

— Вы можете идти? — безнадежно спросил я.

Девушка продолжала все так же оторопело пялиться на меня. Я наклонился и приподнял ее, но в этот момент она внезапно ожила и бросилась обратно на кровать, обхватив меня руками так, что я не мог пошевелиться. Я потерял равновесие и упал на нее. Хихикая, она прижала меня к себе. Мне стало не по себе от ее горячего, потного тела, но я не мог разжать ее рук. Во время этой борьбы мы свалились на пол и продолжали кататься по нему, натыкаясь на мебель. Получив два болезненных удара по лицу, я окончательно разозлился и легонько ткнул ее в солнечное сплетение. Девушка задохнулась и стала хватать ртом воздух. Я поднялся. Отдышавшись, подсчитал потери — оторван воротничок и пола пиджака, на щеке саднила длинная царапина.

Девушка все еще извивалась на полу, когда в комнату вошел Баррет. Он ступал осторожно, как кошка, на лице его застыла идиотская улыбка. В правой руке он держал нож, вероятно, взятый на кухне. Его вид и особенно нож заставили меня встревожиться.

— Брось нож, Баррет! — крикнул я.

Он продолжал медленно, как лунатик, приближаться ко мне. Понимая, что нужно остановить его, прежде чем он загонит меня в угол, я схватил с кровати подушку и швырнул в него. От удара он пошатнулся, тогда я схватил стул и загородился им. В следующий момент Баррет бросился на меня, но я успел ударить его стулом. В ту же секунду сзади на меня прыгнула девушка и, вцепившись в горло, стала душить. От неожиданности я вскрикнул, и мы оба снова свалились на пол. Мне удалось оторвать ее пальцы от горла, но тут надо мной склонился Баррет.