Руфь медленно вышла.

Пуаро остался один на один с этой невысокой пожилой женщиной, которая только что призналась в тщательно продуманном и хладнокровно совершенном убийстве. Причем сделала это с высоко поднятой головой.

— Да, — сказала мисс Лингард, — вы не думали, что это сделала она. Вы нарочно обвинили ее, чтобы заставить меня заговорить. Ведь так, верно?

Пуаро кивнул.

— Пока мы ждем майора Риддла, — непринужденным тоном сказала мисс Лингард, — вы должны рассказать мне, что заставило вас заподозрить меня.

— Несколько вещей. Ну прежде всего ваш рассказ о сэре Жервазе. Такой гордец, как сэр Жерваз, никогда не станет пренебрежительно отзываться о своем племяннике в присутствии постороннего человека, тем более человека не его круга. Вам нужно было поддержать версию о самоубийстве. Во что бы то ни стало внушить нам, что причина самоубийства — в каком-то неблаговидном факте, связанном с Хьюго Трентом. Тут вы тоже перестарались. Сэр Жерваз ни в коем случае не стал бы откровенничать с посторонним. Потом — предмет, подобранный вами в холле, и одно очень важное обстоятельство — вы не упомянули, что Руфь вошла в гостиную со стороны сада. Затем в гостиной, в корзине для бумаг, я нашел пакет. Трудно представить, что в такой дом, как Хэмборо Клоус, кто-то является с бумажным пакетом! Когда раздался «выстрел», в гостиной, кроме вас, никого не было. Трюк с пакетом могла придумать только женщина — искусное, но очень уж домашнее изобретение. Так что все сходилось. Стремление во что бы то ни стало отвести подозрения от Руфи, направив их на Хьюго… Механизм преступления.., и его мотив.

— Так вам известен мотив?

— Полагаю, да. Счастье Руфи — вот мотив! Я подозреваю, что вы увидели ее с Джоном Лэйком и все сразу поняли. А потом вы наткнулись на черновик нового завещания сэра Жерваза, поскольку имели доступ к его бумагам. Вы узнали, что Руфь лишится наследства, если не выйдет замуж за Хьюго Трента. Это вынудило вас пойти на риск и взять дело в свои руки, используя тот факт, что сэр Жерваз перед этим написал мне письмо. Вы, вероятно, видели копию этого письма. Я не знаю, что его вынудило мне написать. Возможно, он подозревал, что кто-то его систематически обворовывает — либо Берроуз, либо Лэйк. А возможно, он не мог понять, каковы все же намерения Руфи. Вот и решил прибегнуть к услугам частного сыщика. Так или иначе вы сумели всем этим воспользоваться, чтобы инсценировать самоубийство. Вы послали мне телеграмму, а потом сообщили, что сэр Жерваз якобы произнес при вас эти слова: «Слишком поздно».

— Жерваз Шевени-Гор был чудовищным снобом и пустомелей! Я не могла допустить, чтобы он разрушил счастье Руфи.

— Руфь — ваша дочь? — спросил Пуаро.

— Да.., моя дочь. Я часто.., часто думала о ней. Когда я узнала, что сэру Жервазу требуется помощница для работы над историей семьи, я ухватилась за эту возможность. Мне ужасно хотелось увидеть мою девочку. Я знала, что леди Шевени-Гор меня не узнает. Тогда я была молода и красива, да и фамилия у меня другая, чем в то время, когда отдала им дочь. К тому же леди Шевени-Гор слишком рассеянна, чтобы примечать всякие мелочи. Мне она нравится, но семью Шевени-Горов я ненавижу. Они относились ко мне как к какой-то грязной твари. А теперь этот Жерваз из-за своей непомерной гордыни и снобизма хотел испортить жизнь моей дочери. Но я решила: моя Руфь должна быть счастлива. И она будет счастлива… Если не узнает правду обо мне… — В ее голосе звучала мольба.

Пуаро слегка кивнул.

— Обещаю, что никто об этом не узнает.

— Благодарю вас, — тихо произнесла мисс Лингард.



Позже, когда полиция уже побывала в доме, Пуаро встретил в саду Руфь и ее мужа.

— Вы действительно думали, что это я? — с вызовом спросила Руфь.

— Я знал, что вы не могли этого сделать. Из-за маргариток.

— Из-за маргариток? Не понимаю…

— Дело в том, что на клумбе было только четыре следа. А если вы рвали маргаритки, их должно было быть гораздо больше. Значит, до того, как вы вышли в сад во второй раз, кто-то убрал оставленные вами следы — заодно со своими. Это мог сделать только убийца. Но раз на клумбе остались ваши следы, значит, убийца не вы. Вы автоматически оказываетесь вне подозрения.

Ее лицо посветлело.

— О, я поняла. Вы знаете.., наверное, это ужасно.., но мне почему-то жаль эту бедную женщину. Она сама призналась, чтобы меня спасти. Она ведь думала, что вы собираетесь посадить меня в тюрьму. Она поступила благородно. В определенном, конечно, смысле. Мне больно думать, что ей придется предстать перед судом по обвинению в убийстве.

— Не надо так расстраиваться, — мягко сказал Пуаро. — Этого не будет. Доктор сообщил мне, что у нее серьезная болезнь сердца и ей осталось жить несколько недель.

— Вот и хорошо… — Руфь сорвала осенний крокус и порывисто прижала его к щеке. — Бедняжка. Ну почему, почему она это сделала?..