— Минутку, — сказал он хрипло.

Он положил трубку и облокотился на стол. Девица в красной шляпке подошла к нему со спины.

— Плохая новость, красавчик? Ты бледный как мел. Актер медленно повернул голову и измерил ее взглядом.

— Убирайся отсюда, — сказал он невыразительно. Девушка рассмеялась. Видаури сделал шаг вперед и влепил ей пощечину.

— Я же сказал, убирайся, — повторил он деревянным голосом.

Она перестала смеяться, сделала круглые глаза, хотя и не была слишком испугана.

— В чем дело? Ты чуть не сбил меня с ног, Джонни, — сказала она. — Конечно, я сейчас уйду.

Она повернулась и быстро пошла к дверям. Повернулась, помахала рукой и исчезла.

Видаури, казалось, не заметил ее ухода. Едва хлопнула дверь, он поднял трубку и хмуро бросил:

— Приезжай, Вальтц. И поскорее, пожалуйста.

Положив трубку, он долго смотрел перед собой невидящим взглядом. Потом вошел в соседнюю комнату и вернулся без пальто и шляпы. В руке у него был пистолет. Он сунул его дулом вниз во внутренний карман смокинга и, сняв трубку, сказал:

— Если ко мне придет некий мистер Энглих, проводите его наверх. Да. Энглих. — Он положил трубку и сел в кресло около телефона.

Сложив руки на груди, он ждал.

Глава 9

Японец в белом пиджаке открыл дверь и приветливо улыбнулся:

— Прошу вас, входите.

Пит Энглих похлопал Токен Вар по плечу и подтолкнул ее вперед. На фоне роскошной обстановки она выглядела бледной и грустной. Глаза ее покраснели от слез, помада на губах была смазана.

Дверь за ними закрылась, и японец исчез.

Они прошли по толстому ковру. В мягком свете ламп шли они мимо полок с книгами, полок с хрусталем и фигурками из слоновой кости, мимо низких столиков с удобными креслами рядом и подошли к Видаури, который сидел с рюмкой в руке и холодно смотрел на них.

Актер небрежно махнул рукой и оглядел девушку с головы до ног, потом сказал Питу:

— А, это вас привозили сюда полицейские. Да, да, помню. Чем могу служить? Я слышал, что это была ошибка.

Энглих подвинул кресло и усадил в него девушку. Она села медленно, как бы с трудом. Облизнула губы и уставилась на актера.

Видаури усмехнулся с неудовольствием, но приветливо. Взгляд его был настороженным.

Энглих сел, вынул из кармана жевательную резинку, развернул ее, сунул в рот. Вид у него был измученный, на шее — синяки, лицо по-прежнему небритое.

— Это мисс Вар, — сказал он медленно. — Она должна была подобрать пачку с вашими деньгами.

Видаури застыл. Пальцами, в которых торчала сигарета, начал отбивать дробь по поручню кресла. Он посмотрел на девушку, но промолчал. Она улыбнулась ему и чуть покраснела.

— Нун-Стрит — это мой район, — сказал Энглих, — я знаю там всех ловчил и вижу, кто в этом районе смотрится, а кто нет. Вчера вечером я встретил эту девушку в закусочной на Нун-Стрит. Она нервничала и все время смотрела на часы. Она там не смотрелась. Когда она вышла, я пошел за ней.

Актер чуть заметно кивнул. Серый пепел упал у него с сигареты. Видаури сонно посмотрел на сигарету и снова кивнул.

— Она шла по Нун-Стрит, — продолжал полицейский. — Это не самое удачное место для белой девушки. Мы встретились снова в подворотне, где она спряталась. В это время из-за угла выехал большой «дайзенберг» и кто-то выбросил ваши деньги на тротуар. Ей было страшно идти за ними, и она попросила меня. И я пошел.

— Она выглядит приличной девушкой, — гладко вмешался Видаури, не глядя на Токен. — Вы сказали о ней полиции? Скорее всего нет, иначе вас бы здесь не было.

Энглих потряс головой:

— Донести копам? Мне такое и в голову не приходило. Нам эти деньги все равно что с неба упали. Мы пришли, за своей долей.

Актер подскочил, но тут же овладел собой. Его побледневшее лицо было холодным, понурым. Вдруг он сунул руку во внутренний карман смокинга и вынул короткий пистолет. Потом с улыбкой наклонился вперед и сказал серьезно:

— Шантажисты всегда интересовали меня. Как велика должна быть ваша доля… и что вы можете продать?

Энглих задумчиво посмотрел на оружие. С беззаботным видом он жевал жвачку, мерно шевеля челюстями.

— Молчание, — так же серьезно сказал он. — Только молчание.

Видаури резко взмахнул пистолетом.

— Говори, — приказал он. — И побыстрее. Я не люблю молчания.

Шпик покачал головой.

— Угроза облить вас кислотой — чистый вымысел, — сказал он. — Вам никто не угрожал. Весь этот шантаж был липовый, рассчитанный на рекламу. Вот и все. — Он уселся поудобнее.

Актер посмотрел поверх его плеча в противоположный конец комнаты и начал улыбаться. Внезапно лицо его напряглось.

В комнату проскользнул Вальтц Элегантный. В руке его был большой «саваж». Медленно, бесшумно он приближался по ковру, невидимый для Энглиха и девушки.

— Все это была липа от начала до конца, — продолжал агент. — Обычная реклама. Вы скажете, что все это мои домыслы? Но вспомните, мистер Видаури, как легко все шло в начале и как закрутилось, когда на горизонте появился я. Девушка работает на Вальтца в «Югернаут». Она напугана. И вот Вальтц посылает ее на это дело. Зачем? Затем, чтобы полиция поймала ее. Все продумано. Если она сыпанет Вальтца, тот рассмеется им в лицо и скажет, что он неплохо зарабатывает на своем кабаке. И еще он им сказал бы, что он, старый жулик, не стал бы посылать на дело такую идиотку, разве это не ясно? Полицейские ему, конечно, поверят, а вы, мистер Видаури, великодушно отказались бы от своих обвинений. А если бы она не выдала Вальтца, вы бы все равно отказались от обвинений и реклама и так была бы обеспечена. А реклама вам нужна, потому что ваши акции падают. Вам казалось, что это будет стоить столько, сколько составит доля Вальтца. А может, все это слишком сложно? Тогда скажите мне, мистер Видаури, почему этим делом не занялась федеральная полиция? Потому что эти ребята стали бы копать глубоко и все в итоге оказались бы на скамье подсудимых. Вот почему. А местным копам все до лампочки. Они так привыкли к трюкам с рекламой, что только зевнули бы и перевернулись на другой бок.

Вальтц был уже на середине комнаты. Видаури смотрел на девушку. Он легко улыбнулся ей.

— А теперь смотрите, что произошло, когда в это дело влез я. Сначала я пошел в «Югернаут» поболтать с девушкой. Вальтц пригласил нас к себе, где один из его громил чуть не придушил меня. Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь в какой-то квартире в обществе убитой женщины. Ее застрелили, а в моем кольте недоставало одного патрона, который валялся рядом. От меня смердило джином, а из-за угла уже выскакивала патрульная машина. А мисс Вар заперли в борделе на Нун-Стрит. И ради чего все это? Ради того, что Вальтц уже задумал красивый шантаж. Он высосал бы из вас всю кровь до последней капли. Даже если бы у вас оставался последний доллар — половина была бы его. И вы бы платили, мистер Видаури. И охотно. У вас была бы реклама и охрана, но за какую цену?

Вальтц был уже совсем близко. Вдруг актер встал и направил пистолет в грудь Энглиху.

— Возьми его, Вальтц, — высоким, писклявым, старческим голосом сказал он. — Я не гожусь для такой работы.

Пит Энглих даже не повернулся. Он стоял без движения, с каменным лицом.

Вальтц ткнул его пистолетом в спину и с бледной усмешкой посмотрел на актера.

— Дурень ты, Пит, — тихо сказал он. — Для одного дня ты слишком много натворил. Тебе нужно было бы держаться подальше отсюда, но я подумал, что ты не упустишь такого случая.

Видаури отошел в сторону и стоял расставив ноги. По его лицу прошла странная, зеленоватая тень, глубоко посаженные глаза блестели болезненным блеском.

Токен Вар пристально смотрела на Вальтца. В глазах ее таился страх.

— Здесь воевать не будем, Видаури, — сказал Вальтц. — И лучше мне одному с ним не выходить. Бери пальто и шляпу.

Актер кивнул. Жест этот был едва заметен. Глаза его по-прежнему странно блестели. Он прохрипел:

— А что с девушкой?

Вальтц улыбнулся, тряхнул головой и подтолкнул пистолетом Энглиха.

Видаури снова сделал несколько шагов в сторону и опять расставил ноги. В руке он по-прежнему крепко сжимал пистолет, хотя ни в кого не целился. На секунду он прикрыл глаза, тут же снова открыл их и сказал медленно, словно взвешивая каждое слово:

— Голливуд видел всякое. Здесь бывали комбинации и похлеще. Но я никогда не думал, что придется причинить вред другим, а может быть и убить… Я… я не настолько негодяй, Вальтц. Я не гожусь для таких дел. Уже не гожусь. Лучше спрячь оружие и уходи.

Вальтц покачал головой и странно усмехнулся. Он немного отодвинулся от Энглиха и перевел дуло «саважа».

— Карты розданы, — сказал он холодно. — Ты сам их роздал. Собирайся.

Видаури вздохнул и сгорбился. Он вдруг превратился в одинокого, покинутого, уже немолодого мужчину.

— Нет, — возразил он тихо. — Я ухожу со сцены. В конце концов, это мой выход. Как обычно, я провалился, но это мой выход. Спрячь оружие, Вальтц. И уходи.

Холодное, жесткое лицо Вальтца Элегантного было лишено всякого выражения; его блеклые глаза стали глазами убийцы.

— Возьми шляпу, Видаури, — проговорил он.

— Прошу прощения, — сказал актер и выстрелил.

Пистолет Вальтца выстрелил в ту же секунду, так что оба выстрела слились в один. Видаури покачнулся, но сразу же выпрямился и посмотрел на Вальтца.

— Кто играет в первый раз — выигрывает, — сказал он и стал ждать.

В руке у Энглиха уже был его кольт, но он ему был не нужен. Вальтц медленно завалился набок, втискивая свой огромный красный нос в толстый ковер. Он еще дернул левой рукой, будто хотел что-то достать у себя из-за спины, но вдруг захрипел и застыл.