Рэймонд Чандлер - Рассказы

Вчера вечером Марти сидел в машине за домом Стайнера. Он слышал выстрелы, видел, как по лестнице пробежал парень, вскочил в машину и быстро поехал. Джо отправился вслед. На полдороге до берега он догнал ту машину и столкнул ее с шоссе. Парень подскочил к нему с пистолетом, но Джо его опередил — оглушил. Марти обыскал его и узнал, кто он. Когда парень очухался, Джо выдал себя за полисмена. Бедняга испугался и во всем сознался.

Пока Марти соображал, что делать дальше, тот собрался с силами, вытолкнул его из машины и поехал. Он мчался, как сумасшедший, и Джо не стал его догонять, а возвратился к дому Стайнера. Ну, а остальное вы знаете. Когда Джо проявил фотопластинку и увидел, что у него в руках, он понял, что нам надо выехать из города, пока полиция не нашла труп. Мы собирались взять с собой книги Стайнера и открыть магазин в другом городе.

Агнес Лорелл закончила свой рассказ. Айшем постучал пальцами по столу и спросил:

— Марти рассказал вам все, не так ли?

— Да.

— Вы уверены, что он не убивал Чарлза Оуэна?

— Я там не была. Однако, по поведению Джо не похоже было, чтобы он кого-то убил.

— На сегодня хватит, мисс Лорелл. Запишите свои показания. Разумеется, нам придется вас задержать.

Девушка поднялась. Она вышла в сопровождении Гринелла, не посмотрев ни на кого.

— Марти не мог знать о гибели Чарлза Оуэна, — заговорил Айшем. — Но он был уверен, что тот попытается скрыться. Когда мы к нему приехали, Марти уже успел получить от Дравека деньги. Думаю, девушка говорит правду.

Все молчали. Через минуту Айшем обратился ко мне.

— Вы допустили грубую ошибку. В разговоре с девушкой не надо было вспоминать о Марти, пока его не изолировали. Гибель двух человек не была такой уж неминуемой.

— Может, мне вернуться и сделать все заново?

— Не надо возражать.

— А я и не возражаю. Я работал на Дравека и старался освободить его от этих забот. Я не знал, что Кармен такая сумасбродка и что ее отец так разозлится.

— Хорошо, — перебил меня Айшем. — Сегодня вы мне больше не нужны. Но на следствии вам еще дадут взбучку. — Инспектор поднялся, я тоже. Он протянул мне руку.

— Да вам это только на пользу, — сухо добавил Айшем. Мы пожали друг другу руки, и я ушел. Макги отправился за мной. Мы молча спустились в лифте.

На улице Фиалка подошел с правой стороны к моему «крайслеру» и сел в него.

— В твоей помойке найдется что-нибудь выпить?

— Сколько угодно, — ответил я.

— Поехали, опрокинем по маленькой. — Был тихий вечер. Мы ехали ко мне в «Берглунд». Я чувствовал себя уставшим, старым и никому не нужным.

Хуго Кэндлис стоял в центре площадки для игры в сквош, подавшись вперед грузным телом, и осторожно держал маленький черный мячик между большим и указательным пальцами вытянутой левой руки. Стукнув мячом у линии подачи, он хлестко щелкнул по нему ракеткой с длинной ручкой. Мячик сильно ударился о переднюю стену чуть ниже середины, полетел в обратную сторону, описывая высокую плавную кривую под белым потолком с затянутыми проволочной сеткой лампами и лениво скользнул по задней стене.

Джордж Дайл небрежно взмахнул ракеткой, пытаясь отбить мяч, но только чиркнул по цементной стене, и мяч безжизненно упал на пол.

— Такие-то дела, шеф, — сказал он. — Двенадцать — четырнадцать. Куда мне тягаться с вами.

Джордж Дайл был высоким сумрачным красавцем голливудского типа: смуглый, худой, с жестким и отчужденным взглядом. Вообще все в нем было как-то жестко и сухо, за исключением полных мягких губ и огромных влажных глаз.

— Да. Ты никогда ни в чем не мог тягаться со мной, — Хуго Кэндлис фыркнул и, откинувшись назад, захохотал, широко разевая рот. На его груди и жирном животе блестели капли пота. Вся его одежда сейчас состояла из синих шорт, белых шерстяных носков и теннисных тапочек на каучуковой подошве. У него были седые волосы, круглое широкое лицо с маленьким носом и острыми блестящими глазками.

— Хочешь еще партийку?

— Нет, если это не приказ.

Хуго Кэндлис нахмурился и коротко бросил: «О'кей». Сунув ракетку под мышку, он достал клеенчатый мешочек из кармана шорт, вытащил сигарету и спички, прикурил широким плавным жестом и небрежно швырнул спичку на середину площадки, где кто-то другой должен будет убрать ее.

Он толкнул плечом дверь и, выпятив грудь, продефилировал по коридору к раздевалке. Дайл молча следовал за ним, ступая мягко и бесшумно, с трепетной грацией дикого кота. Они прошли в душевую.

Под душем Кэндлис громко распевая, густо мылился, окатывался ледяной водой после обжигающе горячей, явно наслаждаясь этой процедурой. После душа он тщательно вытерся, обмотал бедра сухим полотенцем, неторопливо вышел из душевой и крикнул служителю, чтобы тот принес имбирного эля со льдом.

В дверях тут же появился негр в туго накрахмаленной белой куртке с подносом в руках. Кэндлис размашисто подписал чек, открыл двойные дверцы своего шкафчика и выставил бутылку «Джонни Уоркера» на стоявший рядом круглый зеленый стол.

Служитель старательно смешал напитки в двух стаканах: «Пожалуйста, сэр маста Кэндлис» — и ушел, зажав четверть доллара в кулаке. Джордж Дайл, уже одетый в прекрасный спортивный костюм серого цвета, взял со стола один из стаканов.

— Ну что, на сегодня все, шеф? — жестким взглядом Дайл посмотрел сквозь стакан на свет лампы.

— Пожалуй, да. — Кэндлис широко ухмыльнулся. — Я, пожалуй, поеду домой, порадую свою крошку. — Он искоса метнул молниеносный взгляд на Дайла.

— Не возражаете, если я не поеду с вами? — небрежно спросил Дайл.

— Мне-то что. А вот Найоми расстроится, — недовольно сказал Кэндлис.

Дайл пожал плечами:

— Вам нравится помыкать людьми, а, шеф?

Кэндлис ничего не ответил и не взглянул на него. Дайл молча стоял со стаканом в руке и наблюдал, как толстяк надевает сатиновое белье с монограммами, фиолетовые гольфы с серыми стрелками, шелковую рубашку с монограммой же — и, наконец, костюм в мелкую черную и белую клетку, в котором он казался огромным, как амбар.

Завязывая фиолетовый галстук, Кэндлис крикнул негра, чтобы тот смешал еще пару коктейлей.

Дайл пить отказался, кивнул на прощанье и вышел, мягко ступая по циновкам между высокими зелеными шкафчиками.

Кончив одеваться, Кэндлис выпил второй коктейль, запер бутылку в свой шкафчик и сунул в зубы толстую коричневую сигару. Негр поднес ему зажженную спичку, и Кэндлис важно прошествовал к выходу, громко отвечая на приветствия знакомых.

За дверями «Делмар-клуба» шел дождь. Швейцар в ливрее подал Хуго Кэндлису белый макинтош и вышел на улицу подозвать его машину ко входу. Когда машина подъехала, швейцар раскрыл зонтик над головой Кэндлиса и проводил его по деревянному настилу к обочине тротуара. Там в ожидании хозяина стоял роскошный синий лимузин со светло-желтой полосой. Его номер был 5А6.

Шофер в черном плаще с высоко поднятым воротником не оглянулся, когда швейцар распахнул дверцу лимузина и Хуго Кэндлис грузно опустился на заднее сиденье.

— Пока, Сэм. Скажи ему ехать домой.

Швейцар дотронулся до козырька фуражки, захлопнул дверцу и передал приказание шоферу, который кивнул, все так же не оборачиваясь.

Дождь падал косо, и в порывах сквозного ветра на перекрестках шумно хлестал по стеклам лимузина. На углах улиц толпились люди, которые пытались перейти Сансет, по возможности не забрызгавшись. Хуго Кэндлис соболезнующе ухмыльнулся, глядя на них.

Машина оставила позади Сансет, потом — Шерман-бульвар и повернула к Беверли-Хиллз. Лимузин начал набирать скорость, он несся по почти пустому шоссе.

В машине стояла жара. Все окна были закрыты, а стекло, отделявшее салон от водителя, было поднято всю дорогу. Удушающий дым от сигары Хуго висел в воздухе тяжелыми клубами.

Кэндлис поморщился и потянулся к дверце, чтобы опустить стекло. Ручка опускания не работала. Он покрутил ручку с другой стороны — с тем же результатом. Кэндлис начал тихо звереть: он пошарил в поисках трубки переговорного устройства, чтобы наорать на шофера. Трубки на месте не было.

Машина резко повернула и начала подниматься по длинной прямой дороге, с одной стороны которой росли эвкалипты. Вокруг не было видно ни одного дома.

Холодные мурашки побежали вдоль позвоночника Кэндлиса. Он грузно подался вперед и заколотил кулаком по стеклу, отделявшему его от водителя. Тот не обернулся. Машина стремительно поднималась в гору по темному прямому шоссе.

Хуго Кэндлис в бешенстве опять потянулся к дверце. Ручек не было ни с одной, ни с другой стороны. На круглом широком лице Хуго появилась кривая недоверчивая улыбка.

Водитель наклонился вправо и пошарил рукой в перчатке под правым сиденьем. Внезапно раздался резкий шипящий звук, и Хуго Кэндлис почувствовал тонкий аромат миндаля, сначала — едва заметный и даже приятный. Шипящий звук продолжался. Запах миндаля сделался горьким, затем резким, и наконец невыносимым. Хуго Кэндлис уронил сигару и с размаху ударил кулаком по стеклу ближнего окна. Стекло не разбилось.

Машина шла теперь высоко в холмах, оставляя далеко внизу редкие уличные огни жилых районов.

Кэндлис уперся в спинку сиденья и подтянул к животу ноги, чтобы изо всех сил ударить ими в стекло, отделяющее салон от кабины шофера. Это движение осталось незавершенным. Глаза Кэндлиса больше ничего не видели. Жуткая гримаса исказила лицо, и голова его откинулась назад, на подушки, потом судорожно втянулась в жирные плечи. Мягкая фетровая шляпа белого цвета казалась бесформенной на огромном квадратном черепе.