— Итак, вы не знали эту девушку? Она подобрала вас на бульваре, а до него вы дошли пешком? Прекрасная ложь, Марло.

— Может, у вас есть дочь и вам не хотелось бы, чтобы на нее бросались из кустов газетные репортеры и совали в нос свои вспышки?

— Вы меня обманули.

— Только ради удовольствия.

В трубке ненадолго воцарилась тишина, он что-то решал.

— Ну что ж, ладно, — сказал он. — Я видел ее, она пришла и рассказала всю историю. Она дочь уважаемого мной человека, как оказалось.

— Она рассказала вам, а вы ей.

— Я ей сообщил совсем немного, — холодно сказал он. — По одной простой причине, по которой также звоню вам. Следствие должно вестись в полной тайне. У нас есть шанс накрыть эту банду, и мы собираемся это сделать.

— О, утром у вас уже новая версия! Итак, групповое убийство? Превосходно!

— Кстати, это была марихуана в той симпатичной коробочке с драконами. Вы уверены, что он курил из нее?

— Абсолютно. В моем присутствии он не курил другие сигареты. Но он не был все время со мной!

— Понятно. Что ж, на этом все. Запомните, что я сказал, вам сегодня ночью. И не думайте об этом деле. От вас нам нужно только молчание. Иначе… — Он остановился. Я зевнул прямо в микрофон. — Я это слышал, — зло сказал он. — Возможно, вы думаете, что это в моих силах. Одно неправильное движение, и мы сажаем вас под замок как важного свидетеля.

— Вы имеете в виду, что в газетах об этом убийстве ничего не будет?

— Нет, они напечатают, что убили Мэрриота, и все. Что за этим кроется, они не узнают.

— А также и вы, — сказал я.

— Я предупредил вас дважды, третьего раза не будет.

— Вы слишком много говорите, — сказал я, — для человека, у которого в руках козыри. Слишком много.

Он не был удивлен. Он, конечно же, повесил трубку. О'кей, черт с ним, пусть работает над этим. Я прошелся по кабинету, немного поостыл от звонка Рандэлла и выпил глоточек виски. Машинально посмотрев на часы, я не заметил, который час. Снова сел за стол. «Джул Амтор», психотерапевт. Консультации только в назначенное время. Тогда вы дайте ему немного времени и достаточно денег, и он вылечит вас от кузнечиковой чумы. Должно быть, он эксперт по несостоявшейся любви, по женщинам, которые не хотят спать в одиночестве, по шатающимся мальчикам и девочкам, не пишущим домой и проживающим свои вещи. Иногда попадаются мужчины, большие сильные парни, издающие в офисах львиный рык, а на самом деле — холодная каша под жилеткой. Но в основном его клиентура, думалось, это женщины — жирные с затрудненным дыханием и тощие, сгорающие на глазах, мечтательные старухи и закомплексованные молоденькие девушки, женщины всех размеров, форм и возрастов, но с одним общим — деньгами. Богатые самки, которые тщательно выверяют счета за молоко, платя ему без разговоров наличными. Тогда кто он? Артист, распространитель слухов о себе или деловой парень, чьи визитки были завернуты в папиросы с травкой, найденные у убитого человека? Но визитки — это уже что-то. Я взял трубку и попросил оператора набрать номер в Стиллвуд Хайтс.

Глава 15

Ответила женщина сухим, сиплым голосом с иностранным акцентом:

— Алло?

— Могу я поговорить с мистером Амтором?

— Ах, нет. Я сожалею. Я очень сожалею. Амтор никогда не говорит по телефону. Я его секретарша. Ему что-нибудь передать?

— Какой у него адрес? Мне нужно с ним встретиться.

— Ах, вы хотите с ним проконсультироваться? Он будет очень рад. Но он очень занят. Когда вы хотите увидеть его?

— Сейчас же, сегодня в любое время.

— Ах, — голос выражал сожаление, — это не получится. Возможно, на следующей неделе. Я посмотрю в книге регистрации.

— Послушайте, — сказал я, — забудьте о книге. У вас есть карандаш?

— Ну конечно, он у меня есть. Я…

— Записывайте. Мое имя Филип Марло. Адрес — бульвар Голливуд, 615. Телефон — Гленвью 7537, — я произнес по буквам трудные места и ждал.

— Да, мистер Марло, я записала.

— Я хочу видеть мистера Амтора по поводу человека по имени Мэрриот, — это я тоже произнес по буквам. — Это очень срочно. Вопрос жизни и смерти. Я хочу видеть его немедленно. Вам понятно?

— Вы говорите очень странно, — произнес голос с акцентом.

— Нет, — я взял аппарат и потряс его. — Со мной все в порядке. Я всегда так разговариваю. Это очень странное дело. Мистер Амтор определенно захочет увидеться со мной. Я — частный детектив и не хочу идти в полицию, не встретившись с ним.

— Ах, — голос похолодел, как обед в кафетерии. — Вы из полиции, нет?

— Послушайте. — Я уже чувствовал раздражение, — я не из полиции. Я — частный детектив. Сугубо между нами. Вы мне позвоните, нет? У вас есть мой номер, да?

— Си, у меня есть телефон. Мистер Мэрриот — он болен?

— Ну, он не на ногах, — сказал я. — Так вы его знаете?

— Да нет. Вы сказали дело жизни и смерти. Амтор лечит многих людей…

— На этот раз он терпит неудачу, — сказал я. — Я буду ждать звонка.

Я повесил трубку и рванулся к бутылке. Я чувствовал себя пропущенным через мясорубку.

Прошло 10 минут. Зазвонил телефон:

— Амтор хочет видеть вас в 18 часов.

— Отлично. По какому адресу?

— Он пришлет машину, — холодно произнесли на том конце провода, и в трубке щелкнуло. Я снова посмотрел на часы. Было уже поздновато для обеда. Желудок жгло от последнего стакана виски. Я не хотел есть и закурил сигарету. Дым от нее был не приятнее, чем дым тлеющей кухонной тряпки. Я кивнул мистеру Рембранту, взял шляпу и вышел. Я был на полпути к лифту, как вдруг меня осенило. Мысль стукнула меня в голову безо всякой причины и неожиданно, как может стукнуть падающий кирпич.

Я остановился, прислонился к мраморной стене, провернул шляпу на голове и внезапно рассмеялся. Девушка, проходившая мимо, осмотрела меня так, что я подумал, не поехал ли у меня позвоночник, как чулок. Я помахал ей рукой, вернулся в свой офис и сгреб телефон, позвонив своему знакомому, работавшему в земельной компании.

— Можно ли найти полный индекс недвижимости только по адресу? — спросил я.

— Конечно. У нас есть указатель. Какой адрес?

— 1644 Вест 54 Плейс. Я бы хотел что-нибудь узнать об условиях владения этой собственностью.

— Я тебе перезвоню. Какой у тебя номер?

Он позвонил через три минуты.

— Бери карандаш, записывай. Участок 8, квартал П, добавлен к номеру 4 по шоссе Мейнвуд. Принадлежит Джесси Пирс Флориан, вдове.

— Ага. Ну и как у вдовы дела?

— Все в порядке. Никаких налоговых нарушений. Это собственность доверительная. Есть акт оценки на 2600 долларов. Вполне обычно, хотя немного завышено, но если учесть, что дом новый…

— Это очень старый дом и требует ремонта, — перебил я, — я считаю, что за полторы тысячи можно все купить с потрохами.

— Тогда это становится интересным. Повторное финансирование проводилось только четыре года назад.

— О'кей! Кто держатель? Компания вкладчиков?

— Нет. Частное лицо. Линдсей Мэрриот, холост. О'кей?

Потрясение было таким, что я забыл, кажется, поблагодарить друга. Я сидел, отрешенно глядя на стену. Вдруг я почувствовал, что с желудком не все в порядке. Я проголодался. Спустившись в кофейную Мэншн Хауз, я пообедал, а потом забрал машину со стоянки.

Я поехал на юго-восток, в направлении к Вест 54 Плейс. На этот раз у меня не было спиртного.

Глава 16

Квартал выглядел так же, как вчера. Улица была пуста, не считая рефрижератора, двух «фордов» в проездах и маленького пылевого смерча, направлявшегося в угол. Я медленно проехал мимо номера 1644, припарковался немного дальше вчерашнего и изучил дома по обе стороны от меня. Я вернулся назад и остановился перед номером 1644, глядя на солидную пальму и грязно-коричневый, давно никем не поливавшийся клочок газона. Дом выглядел пустым, но, возможно, это просто казалось. Одинокое кресло-качалка стояло так же, как и вчера. На тротуаре валялась выброшенная газета. Я поднял ее, хлопнул ею себя по ноге и тут заметил, как зашевелилась занавеска в окне соседского дома.

Снова любопытная старушонка. Я зевнул и подвинул шляпу на лоб. Острый нос почти расплющился о стекло. Белые волосы, любопытные глаза. Я прошелся по тротуару, глаза следили за мной. Я повернулся к дому, поднялся по деревянным ступенькам и позвонил в дверь.

Она быстро распахнулась, как подпружиненная. Старуха была похожа на высокую старую птицу с кроличьим подбородком. Вблизи было видно, что ее глаза так же остры, как огни на спокойной воде. Я снял шляпу. Нас разделяла только дверная москитная сетка.

— Это вы та леди, которая звонила в полицию по поводу миссис Флориан?

Она холодно оглядела меня, ничего не пропуская на мне, кажется, даже заметила родинку на лопатке.

— Не скажу да, молодой человек, не скажу нет. А кто вы? — у нее был высокий гнусавый голос.

— Я — детектив.

— Боже мой! Почему же вы сразу не сказали? Что она натворила на этот раз? Я ничего не заметила, хотя не пропустила ни минуты. Я даже в магазин не хожу. Генри ходит за меня. Поверите ли, оттуда не было ни звука.

Она открыла сетчатую дверь и пропустила меня внутрь. Пахло мебельным лаком. В зале было много темной мебели, некогда, модной. Мы прошли в комнату с хлопчатобумажными кружевными салфетками, приколотыми куда только можно.

— Скажите, не видела ли я вас раньше? — вдруг спросила она с ноткой подозрения в голосе. — Конечно же, видела. Вы тот человек, который…

— Да, верно. Но, тем не менее, я детектив. Кто такой Генри?

— О, это просто цветной мальчик, у меня на посылках. Ну, так что вам надо, молодой человек? — она поправила красно-белый передник и уставилась на меня глазами-бусинками, клацнув пару раз для практики искусственными зубами.