— Какой вопрос! Конечно, вам нужно спиртное,— -воскликнула одалиска.

— У вас есть «бурбон» со льдом?

— Поищу.

Я закурил сигарету и остался стоять. Так мне казалось удобнее, чем устраиваться на одном из этих проклятых пуфиков.

Через некоторое время я услышал шуршание кружев. Вернулась Селина со стаканом.

Пока я маленькими глотками пил содержимое, она стояла, скрестив руки на груди, и не сводила с меня глаз.

— Сейчас он как раз закипает,— наконец очнулась она.— Вы никогда не слышали, как он хрюкает?

— Мне он всегда казался свиньей, в любом настроении,— сказал я откровенно.

— Короче, он ворчит, как боров. Остерегайтесь, вы можете заработать. — В ее глазах появилось что-то вроде ликования.— Он очень силен... Просто не представляете, как.

— Я всегда смогу выпрыгнуть в окно.

— О, меня бы это позабавило,— сказала она. — Не забывайте, что мы на двадцать пятом этаже.

В холле раздались легкие шаги. Видимо, мозги мои работали замедленно, так как прежде чем я понял, что это шлепают по паркету босые ноги Османа-бея, толстяк был уже в салоне. Он бросил на меня короткий уничтожающий взгляд, остановился перед наргиле и внезапно рухнул на любимую подушку, скрестив ноги. — Хочу кофе.

Эти слова он выплюнул в адрес Селины.

Она прореагировала мгновенно:

— Сейчас приготовлю.

И бросилась в направлении кухни.

— Мне всегда было жалко тех типов, которые считают, что нет в мире ничего более прекрасного, чем деревья,— заметил я спокойно. — Им бы следовало побывать сегодня здесь.

Из угла, где стояло наргиле, донеслось что-то похожее на свист.

— Значит, вы меня вытянули ночью только для того, чтобы я наслаждался видом рабыни, которая и так мне принадлежит? — приглушенно спросил Осман-бей.

— Нет, есть кое-что еще,— сказал я и повернулся к нему.

Осман-бей со вчерашнего дня не изменился. Он был . точно такой же. Те же длинные черные и сальные волосы были так же перепутаны, имелась и та же смешная бородка, и та же самая голубая рубашка скрывала тот же громадный живот, и те же панталоны. Серебристый лак отбрасывал блики при каждом движении его ноги.

— У меня был невыносимо тяжелый день,— воскликнул он.— День, похожий на пытку. Четыре с лишним часа язвительного допроса и унизительных физических пыток со, стороны моего компаньона, Абдулла Мюрада, которого я так уважал раньше. Пусть верблюды осквернят могилу его предков. Как только он направился от меня в вашу контору, я скрылся в городе. Многие часы, до самой ночи, я бродил под безжалостным солнцем по душным улицам. Потом вернулся совершенно изможденный, надеясь забыться в сладком сне, но увы...

Его толстые щеки затряслись от гнева.

— И вот мое жилище берете приступом вы, врываясь как идиотский разносчик товаров. Вытаскиваете меня из постели и возвращаете в мир живых. Но почему? Скажите мне, почему?

— Я подумал, что теперь, когда Абдулл Мюрад в Нью-Йорке, вы более всего заинтересованы узнать результаты моего следствия.

— Пусть Аллах вечно плюет вам на голову,— бросил он.— Почему нельзя было подождать до утра?

— Потому что события развиваются очень быстро,— сказал я.— Мне уже порядком досталось.

В салон проскользнула Селина с кофе.

Осман-бей с ненавистью вырвал чашку из ее рук.

— Тварь,— проскрипел он.— Тварь! Зачем ты его впустила?

Он поднял глаза к потолку.

— Да посадит тебя Аллах на кол на веки веков, чтобы вертелась ты на его острие в центре толпы изголодавшихся евнухов, потрясающих саблями и жаждущих увидеть, как ты свалишься, чтобы изрубить тебя на куски.

От этого проклятия рабыня взвизгнула и бросилась назад так быстро, что потеряла равновесие и растянулась на полу. Но тут же перевернулась на живот и на четвереньках, с невероятной скоростью помчалась к двери.

— Стой, Селина! — воскликнул я.

Круп, обтянутый черным сатином, задрожал. Потом затормозил и остановился.

— Она принадлежит мне,— запротестовал Осман-бей.— Только я могу приказывать ей уходить или оставаться. А сейчас приказываю уйти.

— Пусть останется. Я хочу, чтобы она услышала мой отчет,— сказал я властным тоном.

— Вы... вы...— забормотал он,— вы обсуждаете мои приказы?

— Заткнитесь,— бросил я сухо.— И пейте свой кофе. Если не перестанете болтать и не выслушаете меня, мы будем развлекаться всю ночь.

Некоторое время мне казалось, что глаза его выскочат из орбит. А в горле у него раздавалось какое-то бульканье.

—Я вас выслушаю,— наконец проговорил он,— но потом вы можете об этом пожалеть.

— К этому мы еще вернемся. Селина, будьте любезны, встаньте, пожалуйста. В таком положении ваши округлости напоминают верблюжьи горбы.

Она сразу же поднялась, скрестила руки на груди и склонила голову.

Я рассказал им о событиях предыдущей ночи, начиная с уборной Лейлы Зента в клубе «Оттоман».

Потом доложил, как Фрэнк Ломакс, который находился там, не поверил, что я работаю на Османа-бея, и как утверждал, будто меня подослал Корли.

— Корли? — переспросил Осман-бей, задумчиво ощупывая свою бороденку.— А кто такой Корли?

— До этого я еще дойду,— сказал я строгим- тоном.— Мне хочется рассказать все по порядку.

— Пожалуйста. Я вас прервал только потому, что не люблю когда чего-то не понимаю.

— Легко представляю ваши чувства,— сказал я. — Но все же слушайте меня.

Я продолжил рассказ. Поведал о том, как появился Джулиус Керн, об угрозах патрона Ломаксу, если тот не передаст товар или не вернет его стоимость в ближайшие сорок восемь часов. Описал, как мне удалось отнять револьвер у Фрэнка и как Лейла добровольно повела меня в подвал доказать, что банда не похищала Марту Мюрад и не держит ее там.

Потом рассказал о спуске, о трупе коротконогого толстяка, который был убит как раз перед нашим приходом. В полной тишине я рассказал о том, какую штуку мне пришлось выкинуть, чтобы уйти из клуба, и о моем свидании с Корли в Лонг-Айленде.

Для того чтобы осветить все подробности этого визита, перечислить людей, которых я видел, объяснить, что бандой руководит, как оказалось, вовсе не мистер, а миссис Корли, также потребовалось некоторое время.

Затем я перешел к изложению гипотезы Беатрис Корли, принявшей меня за одного из соратников Ломакса, и о сделке пятьдесят на  пятьдесят, которую она предложила. И, наконец, кратко, но точно, описал те средства защиты, которые используются в доме на случай вторжения, включая чудовищ и все прочее.

Осман-бей изумленно ласкал свою бороденку, глядя на меня. Селина оставалась в положении, которое приняла в начале рассказа: руки, скрещенные на груди, и наклоненная голова.

— Это... это удивительно, мистер Бойд,— глухо пробормотал Осман-бей.— Такая невероятная история... -но, очевидно, правдивая. Придумать ее было бы невозможно. Да, вам пришлось через многое пройти, выполняя мое поручение, и я благодарю вас. Честно говоря, у меня мозги набекрень от всех этих сопоставлений. Будьте так добры, изложите свои выводы.

— Их несколько. Ведь с моей подозрительностью трудно поверить в совпадения.

— Совпадения,— повторил он,- нахмуриваясь. — Какие совпадения, мистер Бойд?

— Последовательность событий... Между моим вторжением в уборную Лейлы и появлением Джулиуса Керна прошло как раз столько времени, чтобы Ломакс успел начать со мной суровый разговор.

— Все это очень запутано,— пробормотал Осман-бей.— Объясните, пожалуйста, подробнее.

— Понимаете,— сказал я,— Керн прибыл в самый подходящий психологический момент. Я стеснял Ломакса совершенно явно. А Джулиус откровенно прижал его к стенке, открыто демонстрируя свою неприязнь. Когда он закончил высказываться, похоже было, что Ломакс даже забыл о моем присутствии. И отнять оружие у него ничего не стоило. Помешать мне мог только Джулиус, но он воздержался. Совпадение? Частично, — продолжал я терпеливо.— Затем Керн позволил запереть его в шкафу вместе с Ломаксом, что тоже никак не вяжется с его личностью. Совпадения, как я уже говорил, заключаются в синхронизации событий. Я не верю, что Джулиус Керн случайно появился в раздевалке в самый подходящий момент.

— Теперь я начинаю кое-что понимать,— заметил Осман-бей, медленно покачивая головой.

— Кому было известно, что я собирался вчера вечером в «Оттоман» разговаривать с Лейлой Зента?

Он задумался на некоторое время, а потом щеки его. задрожали от негодования.

— Вы обвиняете меня в,..

— Ни вас, ни тем более себя. В комнате тогда был еще один человек. Теперь вспоминаете?

— Вы хотите сказать?..

Он выпучился на прекрасную рабыню, по-прежнему стоящую с опущенной головой.

— Да, это Селина. А кто же, кроме нее?

— Неужели?

Осман-бей почти задыхался.

— Я пригрел змею на груди.

Я едва сдержал улыбку, подумав о том, что едва ли кто захочет пригреться на его груди, если дело этого коснется.

— Могу набросать вам картину в целом,— сказал я категорично. — Вы рассказали, что были слишком болтливы с Лейлой Зента. Сообщили ей о существовании вашей частной связи между Европой и Нью-Йорком, предназначенной для переброски сюда некоторых товаров, которые нельзя провозить через таможню. Лейла передала это своему приятелю Фрэнку Ломаксу. Затем к Ломаксу обратился Джулиус Керн, которому нужна была надежная связь для пересылки одной очень важной вещи из Европы от его патрона. Ломакс глотает наживку, договаривается с вами и представляет клиента, Джулиуса Керна. Точно?