Одри Престоун беспомощно взглянула на Монетт Ламберт. Та устремила на Селби серьезный взгляд темных глаз и с полным самообладанием заявила:

– Дело в том, мистер Селби, что мы, собственно, ничего не знаем. Мы приехали сюда с двумя приятелями, Томом Каттингсом и Бобом Глисоном. Завтра собирались прокатиться с ними на яхте в Лос-Анджелес. Мы сказали ребятам, что хотим остановиться в отдельном домике. Они сразу согласились, предоставили нам это бунгало, а сами устроились в соседнем.

У них в Мэдисон-Сити есть знакомые ребята, Джордж Стэплтон и Росс Блейн, они разговаривали с ними по телефону, но мы не слышали о чем. Потом наши друзья пригласили нас в «Пальмовую крышу», в ночной придорожный клуб в полумиле отсюда. Мы отправились туда и пробыли там до начала первого. Мы ужасно устали и, конечно, не хотели, чтобы другие женщины на яхте увидели нас завтра в таком виде, как будто мы какие-нибудь драные кошки. Поэтому настояли, чтобы ребята привезли нас сюда. Здесь мы попрощались с ними, и они отправились к себе в хижину. Мы не стали долго возиться с разными там кремами и легли спать, потому что смертельно устали. Я проснулась приблизительно час назад, может, немного больше, и увидела, что из-за занавесок в доме мальчиков пробивается свет. Я подумала, что кто-то из них заболел. В это время шел сильный дождь. Я сунула ноги в туфли, накинула на пижаму пальто, пробежала к их домику и постучалась. Никто не ответил. Тогда я заглянула в окно. Между шторами была щель, в которую я смогла увидеть комнату. Разглядела нетронутые постели и чьи-то ноги, торчащие из-под туалетного столика. Я бросилась назад и разбудила Одри. Мы с ней оделись и побежали в контору мотеля. Она была закрыта, но, к счастью, рядом с конторой стоит телефонная будка. Мы позвонили в полицию. Вот и все, что нам известно.

– А где сейчас находятся ребята? – поинтересовался Ларкин.

– Не знаем.

– Вы пожелали друг другу спокойной ночи вскоре после двенадцати? – недоверчиво спросил Ларкин.

– Да.

– И как же вы попрощались с ними? – пожелал узнать не скрывающий своего скептицизма шеф полиции. – Помахали им платочками или…

Монетт Ламберт взглянула ему прямо в глаза и неприязненно ответила, не дав ему договорить:

– А как, по-вашему, девушки прощаются с ребятами, с которыми отправились в поездку? Мы их поцеловали.

– Ну вот, теперь кое-что выясняется, – удовлетворенно заявил Ларкин. – Небось потискались тут с ними, а?

– Не знаю, что вы называете словом «потискались», – произнесла Монетт Ламберт твердым, уверенным тоном, нисколько не скрывая своего отвращения к наглому полицейскому, – но мы не делали ничего, что я бы назвала словом «потискались». Мы поцеловали их, пожелали спокойной ночи, потом пришли к себе и легли спать.

– И полагаю, каждая заняла отдельную двуспальную кровать, не так ли? – ехидно уточнил Ларкин.

– Именно так, – невозмутимо подтвердила она.

Селби решил вмешаться:

– Если не возражаете, Ларкин, я займусь этим делом.

Тот отвернулся, что-то раздраженно пробурчав.

– Ребята не говорили вам, что собираются снова уехать?

Девушка оглядела Селби, явно оценивая его, и, когда заговорила, ее голос прозвучал не так сердито:

– Нет, не говорили. Мы, конечно, подумали, что они тоже лягут спать. Хотя они нам этого не говорили, но и не сказали, что хотят куда-то отправиться. А ты, Одри, ты слышала, чтобы они хоть что-то об этом сказали?

Вторая девушка энергично помотала головой, поднесла платок к глазам и тихо зарыдала. Рекс Брэндон повернулся к прокурору:

– Мы приехали очень быстро, Дуг. Перед этим я выезжал по вызову в восточный район города, поэтому был уже одет, когда звонил тебе, и сразу отправился сюда. Этот парень, которого мы с тобой встретили вчера на дороге, лежал в доме уже мертвый. Очевидно, он прятался за трюмо и кого-то ждал. В правой руке у него зажат пистолет и заранее заготовленная записка. Очевидно, собирался приколоть ее к телу своей жертвы. Записка какая-то бестолковая и…

– Отчего умер этот человек? – прервал его вопросом Селби.

– Вероятно, отравился угарным газом, – пояснил Брэндон. – Понимаешь, он плотно закрыл дверь и включил газовый обогреватель, чтобы в домике стало тепло. Причем включил на полную мощность. Это довольно дешевый обогреватель, к тому же без регулятора. Когда мы открыли дверь, было такое впечатление, будто мы шагнули в газовую камеру. Мы проветрили помещение, остальное оставили для коронера все как было. Я уже позвонил ему, он должен приехать с минуты на минуту.

– Что ж, сейчас сходим туда и посмотрим, – сказал Селби. – Девочки, я могу надеяться, что вы останетесь здесь?

– Почему нет? – удивилась Монетт Ламберт.

– Вы можете уйти, – пояснил Селби.

– Куда? – спросила она.

– Ну, куда угодно.

– Каким образом?

Прокурор засмеялся:

– Ну, не будем это обсуждать. Полагаюсь, девушки, на ваше честное слово.

– Эти девушки знают гораздо больше, чем рассказали нам, – опять заговорил Отто Ларкин. – Лично я считаю, что ребята вовсе не приближались к тому бунгало. Эту вторую хижину они сняли просто для отвода глаз. Уверен, они смылись, когда девочки звонили в полицию.

– Ладно, – спокойно отреагировал Селби, – пусть это будет вашей версией. Предпочитаю ни в чем не обвинять молодых девушек, пока не получу для этого достаточных оснований. В противном случае про них могут пойти неоправданные дурные слухи. Ларкин, вам лучше пройти с нами.

Ларкин с трудом взял себя в руки:

– Все в порядке, Селби, не беспокойтесь. По-моему, просто мы по-разному смотрим на вещи, только и всего. Во всяком случае, у меня достаточно опыта… может, даже слишком много… Возможно, с годами я стал слишком недоверчивым. Но мне не нравится эта история, которую нам рассказали девицы. И вообще мне не по душе вся эта картинка. Говорю вам, эти ребята встали не час назад и отправились куда-то подстроить себе алиби. Когда вы их найдете, они будут божиться, что с самой полуночи играли в карты, или расскажут еще что-нибудь в этом роде. Скорее всего, вы обнаружите их в «Пальмовой крыше» с хорошо скроенным алиби.

– Спасибо за подсказку, – невозмутимо отозвался Селби.

– Ладно, – угрюмо буркнул Ларкин. – Место происшествия за пределами городской территории, за которую я несу ответственность, так что поеду-ка я по своим делам, а вам желаю удачи. – Он распахнул дверь, поднял воротник дождевика и вышел под дождь.

– Так вы подождете здесь, девушки? – повторил вопрос Селби.

– Да.

– Ну, Рекс, идем! – предложил прокурор шерифу.

Они спустились на пропитанную водой гравийную дорожку и, согнувшись под дождем, пробежали по лужайке к соседнему домику. Тут Брэндон вынул что-то из кармана и вставил это в замочную скважину.

– Ключ от этой двери?

– Да нет, просто отмычка.

– А кто владеет этим кемпингом? Как…

– Джимми Грейс, – ответил Брэндон. – Он куда-то уехал. Видимо, все домики заняты, и он отправился в Лос-Анджелес или еще куда-то. Мы никого не застали в конторе. Ну вот, Дуг, мы и внутри. Я ничего не трогал, чтобы коронер видел все как было. Лишь чуть-чуть сдвинул туалетный столик, чтобы добраться до человека. Когда я понял, что он мертв, больше ничего не стал трогать. Только, разумеется, выключил газ и открыл окна.

Внутри все было точно так же, как в том домике, который они только что оставили. Две двуспальные кровати, туалетный столик, дверь в ванную и еще одна дверь в крохотную кухоньку с железной мойкой, газовой плитой на три горелки и полками для посуды.

Мужчина, который, видимо, скрывался за трюмо, сполз на пол и замер в странной сидячей позе. В правой руке у него был зажат синевато-черный пистолет 38-го калибра. В левой руке он сжимал длинную булавку, напоминающую ту, которой флористы скалывают бумажные букеты. В двух шагах от трупа валялся лист бумаги.

– Я не стал его подбирать, – указывая на него, пояснил Брэндон. – Пусть до приезда коронера все остается как есть. Но если встать вот сюда, то можно прочитать записку.

На плотном листе белой бумаги карандашом были старательно начертаны печатные буквы. Селби прочитал записку.

«Я убил этого человека, потому что он заслуживает смерти. И оставляю рядом с телом пистолет, которым его убил, чтобы весь мир узнал, что я выполнил доверенную мне миссию. Если меня схватят, не окажу сопротивления, не стану изворачиваться и лгать относительно того, что совершил. Но полиция никогда меня не найдет, потому что никогда не сможет узнать, почему я его убил. Если бы полиция это знала, мне не пришлось бы его убивать. Моя жертва никогда меня не видела, и все же перед смертью она узнает, почему ее убивают. Я представляю собой силу возмездия. Господь сказал: „Мне отмщение", но мне было поручено стать орудием бога. Я совершил убийство, но не совершил никакого преступления».

– Видишь, – произнес Брэндон, – на листе отверстие от булавки. Видно, он держал его в левой руке, собираясь приколоть к телу жертвы.

– Тогда его жертвой должен был стать один из этих ребят – Каттингс или Глисон, – предположил Селби.

– Похоже на то.

Прокурор медленно прошелся по комнате, осматривая все вокруг.

– На его теле не видно никаких признаков насилия, Рекс?

– Как будто нет, – откликнулся тот. – Обрати внимание на цвет его губ. Он умер от отравления угарным газом. Ты посмотри, что за уродина этот ультрасовременный газовый обогреватель! Его же невозможно включить вполсилы, только на полную мощность. Пламя полыхало так, что чуть не касалось потолка.

– А что здесь делают эта бутылка виски и три стакана? – поинтересовался Селби.

– Они так и стояли на туалетном столике, когда мы вошли. Похоже, ребята выпили перед тем, как уйти.

Селби понюхал стаканы.

– Нужно, чтобы наш химик посмотрел, не найдется ли на них отпечатков пальцев, – сказал Брэндон. – Я уже позвонил ему, он скоро должен приехать, наверное вместе с коронером.