– Звонит мистер Каттингс из Сан-Педро.

– Соедините, – попросил Селби.

Через секунду в трубке послышался щелчок и раздался голос Каттингса:

– Да!.. Алло?

– Здравствуйте, Каттингс! Это мистер Селби. Что случилось?

– Не знаю, важно ли это, мистер Селби, – ответил тот, – но все равно я решил вам позвонить. Этой ночью или ранним утром кто-то воспользовался моей машиной.

– Как вы об этом узнали? – поинтересовался прокурор.

– По газу. Моя машина потребляет очень много газа. Одно время я даже думал, что кто-то откачивает его у меня, поэтому стал запирать крышку бака. Но она действительно буквально жрет его… Так вот, на полпути к Лос-Анджелесу у меня вышел весь газ, к счастью, это случилось недалеко от заправочной колонки. Но в баке его должно было быть достаточно, чтобы спокойно добраться до города.

– Послушайте, Каттингс, дождь начался около двух часов ночи, а вы поставили машину в гараж до того… – напомнил Селби.

– Верно, около половины первого.

– А когда забирали ее, не обратили внимания, побывала ли машина под дождем?

– Дайте подумать… Не думаю, что… Нет, уверен, что нет.

– Значит, тот, кто ее брал, должен был сделать это до дождя?

– Верно, ее брали до двух.

– Вы можете сказать, как далеко на ней ездили?

– Судя по тому месту, где у меня кончился газ, я бы сказал, что она проехала двадцать – двадцать пять миль, может, немного больше.

– Кстати, относительно бутылки виски и трех стаканов, которые мы нашли у вас в домике, – это виски, случайно, не из вашего багажа?

– Нет, сэр.

– Вы уверены?

– Абсолютно уверен.

– И не из вещей Глисона?

– Нет, сэр, мы эту бутылку раньше не видели, мистер Селби. Не имеем представления, как она туда попала. Мы обсуждали это с Глисоном по дороге, и ни один из нас ничего не знает ни об этой бутылке, ни о трех стаканах.

– Хорошо, – произнес прокурор. – Я только хотел убедиться. А что вы еще надумали?

– Совершенно ничего, сэр. Я вот посчитал необходимым вам сообщить, что моей машиной кто-то пользовался. Может, это важно. Если мы вам понадобимся, вы найдете нас здесь, на яхте. Я дал мистеру Брэндону наши адреса. А это… Я хочу спросить, есть какие-нибудь новые факты? Вам стало что-нибудь еще известно о том, что произошло?

– Нет, – с нарочитой небрежностью отозвался Селби. – Думаю, это пустяковое дело, просто ненормальный парень, который ездил по стране на попутных машинах. Увидел, что собирается дождь, и проник в одну из хижин, думая, что она свободна.

– Но, сэр, – возразил Каттингс, – наши вещи лежали на самом виду. Он должен был понять, что хозяева скоро вернутся.

– Верно, – признал прокурор, – об этом я как-то не подумал. Что ж, все равно человек уже умер, и этого не исправишь. А если бы был жив, то мог бы совершить убийство, так что в целом, может, это и к лучшему. Спасибо за звонок, Каттингс.

– Не за что, сэр, – откликнулся Каттингс и прервал связь.

Селби осторожно положил трубку на место и повернулся к Брэндону:

– Кто-то использовал машину Каттингса и проехал на ней миль двадцать. Это было еще до начала дождя. А насчет погибшего я нарочно так говорил, чтобы создать впечатление, будто это обычная, часто встречающаяся трагедия. Другими словами, хочу отпустить этих ребят на длинной веревочке и посмотреть, не запутаются ли они.

Брэндон кивнул. В кабинет заглянула секретарша:

– У меня в приемной мистер Тригс. Он очень взволнован и хочет немедленно вас видеть.

Селби взглянул на шерифа, получил в ответ короткий кивок и обратился к секретарше:

– Впустите мистера Тригса.

Тригс появился на пороге с бесстрастным видом, но, увидев шерифа, застыл в дверях. Затем, холодно поздоровавшись, прошел к столу Селби.

– Что случилось, Тригс? – спросил тот.

– Я пришел подать жалобу на шерифа Брэндона, – начал Тригс. – Не знал, что он у вас. Но раз уж он здесь, пусть тоже узнает, что я испытываю.

Быстрым взглядом Селби приказал Брэндону помалкивать, а сам поинтересовался:

– И что же вы испытываете, Тригс? И из-за чего?

– Из-за того, что Брэндон учинил сегодня утром.

– А что же именно он учинил?

– Явился в мое заведение, всех разбудил, колотя кулаком в дверь.

– В какое время это было? – полюбопытствовал прокурор, бросив еще один выразительный взгляд на шерифа.

– Около восьми утра.

– И кто у вас был?

– Нидхэм, брокер, Карло Хэндли, Мадж Трент и я.

– Вы сказали, Нидхэм – брокер?

– Да, он на пенсии.

– А чем занимается Хэндли? Об этом вы не упомянули.

Тригс блеснул глазами:

– Не знаю. Если вас это интересует, почему бы вам не спросить у него самого? А что до меня, то он хороший клиент. Это все, что я знаю. Если человек не рассказывает мне о себе, я не лезу в его личные дела.

– Даже если он проводит ночь под вашей крышей? – уточнил Селби.

– Это случилось впервые, когда они у меня ночевали. Уж такое сегодня было утро. Шел сильный дождь, да и все эти волнения… Вот я и предложил им устроиться у меня наверху, если они хотят. Все разошлись по комнатам и только уснули, как появился шериф Брэндон, поднял страшный шум, вызвал меня, заявил, что хочет поговорить с Мадж Трент. Я не собирался ее звать, но она услышала, что он ее спрашивает, что-то набросила на себя, спустилась вниз. Шериф обвинил ее в том, что она ездила в дежурную аптеку, звонила вам в офис коронера и заявила, будто убийство уже совершено и чтобы вы не позволили пустить себе пыль в глаза той запиской, которую нашли у тела, ну и всякое такое.

Одного этого было бы достаточно! Но Брэндон продолжал говорить и заявил, что клерк дежурной аптеки узнал в той женщине, которая звонила из будки, находящейся у них, Мадж! Это безобразие! Если хотите знать, я считаю это чистым блефом. Но, к сожалению, Мадж поддалась на него. Решила, что какой-то идиот убедил себя, будто видел ее, и теперь у нее будут из-за этого всякие неприятности, пойдут разные слухи. У Мадж есть дочка, и она не хочет, чтобы ее ребенок увидел в газетах фотографии матери. Мадж и так была расстроена тем, что произошло. А после того, как на нее обрушили еще и это идиотское обвинение, в дополнение к тому, что она всю ночь не спала и нервничала, вообще впала в истерику. Убежала, заперлась у себя в спальне.

Тогда я поехал в город и разыскал клерка, который дежурил ночью в аптеке. Я расспросил его, и он заявил, что совершенно ничего не может сказать про ту женщину, которая звонила, – он ее не разглядел. Он думает, что ее привез на машине какой-то мужчина, но и в этом не уверен. Только знает, что ее кто-то ждал на улице в автомобиле, потом дал сигнал, и она выбежала из телефонной будки.

– А что случилось с мисс Трент? – задал вопрос Селби. – Она заболела? Может, надо послать доктора осмотреть ее?

– Ваш доктор не сможет ее осмотреть, – с горечью произнес Тригс.

– Почему же?

– Ее там нет.

– Где же она?

– Не знаю. Сначала в истерике заперлась у себя в комнате – то хохотала, то рыдала, то кричала на весь дом. Я подошел к двери, пытался ее успокоить. Мадж перестала кричать, но продолжала плакать. Видно, вы не понимаете, что все это для нее значит. Она устроила дочку в школу и скорее умрет, чем допустит, чтобы о ней поползли всякие дурные слухи, которые обязательно поползут, если ее мать окажется замешанной в преступлении. Люди, у которых находится девочка, не знают, чем Мадж зарабатывает на жизнь, и она не хочет, чтобы это стало им известно.

– Нельзя же обвинять шерифа Брэндона только потому, что у нее не в порядке нервы, – проговорил прокурор.

– Я обвиняю шерифа Брэндона в том, что он солгал Мадж насчет показаний того клерка, который дежурил в аптеке.

– Может, вы не так поняли шерифа Брэндона? – сказал Селби.

Тригс саркастически рассмеялся:

– Эта уловка ничего вам не даст! Нидхэм и Хэндли слышали каждое его слово. Было уже светло, и дождь шел не так сильно. Они встали, оделись и поехали в Лос-Анджелес. Сказали, что им лучше вернуться домой, чем пытаться выспаться в доме, куда все время врывается полиция и где кричат женщины.

– Они уехали вместе? – полюбопытствовал прокурор.

– Нет, первым уехал Хэндли. Нидхэм немного помедлил, ему было неловко. А Хэндли был зол, как черт, и не скрывал этого. Не думаю, что они еще когда-нибудь ко мне заглянут.

– Может, для вас это и к лучшему, если Хэндли не вернется, – многозначительно заметил Селби.

– Я говорю не о Хэндли, а о наглых методах Брэндона и о его фальшивом обвинении. – В голосе Тригса звучало плохо скрытое раздражение. – Из-за него у Мадж произошло нервное потрясение. Полчаса назад я поднялся наверх, чтобы попросить ее присмотреть за делами, пока я буду в городе. Мадж не ответила. Я начал стучать в дверь, подергал ее, но она оказалась заперта. Я испугался, что она приняла яд, поэтому взял запасной ключ, открыл дверь. Ее там не было. Видимо, Мадж вылезла из окна, спрыгнула на крышу и убежала.

– Почему же она не ушла через дверь?

– Не забывайте, Мадж была в истерике.

– Она не должна вам никаких денег?

– Нет.

– А вы что-нибудь ей должны?

– Да, зарплату за две недели.

– Кто-нибудь видел, как мисс Трент выходила?

– Нет.

– Как вы узнали, что она выбралась через окно?

– Оно было открыто. Из этого окна можно вылезти на крышу одного из пристроенных к дому крыльев, а оттуда легко спуститься на землю. А дверь была заперта изнутри.

– У мисс Трент есть автомобиль?

– Нет.

– Во сколько вы ушли спать?

– Не знаю, наверное, около шести.

– А не могла мисс Трент уйти из дому, чтобы пойти в город? – предположил прокурор.

– Нет, – воинственно отрезал Тригс. – Она все время была дома.

– Вы в этом уверены?

– Да.

– Значит, вы и сами были дома?

– Верно.

– Так что же вы хотите от нас?