Оживленная, пышущая энергией и свежестью, Сильвия Мартин впорхнула в кабинет. Она была несколькими годами моложе Селби и уверенно шествовала по жизни изящными ножками, которые легко несли ее точеную, со вкусом одетую фигурку. Живое, ясное выражение лица Сильвии с веселыми карими глазами, в глубине которых плясали золотистые искорки, прелестно гармонирующие с рыжеватой копной вьющихся волос, с задорным носиком и мгновенно готовыми сложиться в улыбку пухлыми губками, всегда невольно вызывало ответную улыбку и симпатию всех, с кем ей приходилось общаться. И только те, кто имел честь знать эту девушку близко, понимали, что за ее веселыми, непринужденными замечаниями скрывается пытливый ум и страстное стремление добиться успеха в своей профессии.

– Привет, Дуг! – улыбнулась она.

Он дружески приветствовал очаровательную посетительницу, развернувшись в кресле к ней лицом, пока она усаживалась у стола. Одобрительно глянув на его трубку, Сильвия заметила:

– Ну, прямо портрет старого сыщика!

Селби усмехнулся:

– Чем могу помочь «Кларион» сегодня?

– Дуг, какие у тебя факты по делу в кемпинге «Кистоун»? – спросила она.

Он вытряхнул из трубки пепел, набил ее новой порцией табака, снова раскурил и только потом послушно, словно зачитывая отчет, начал:

– Меня вызвали сегодня утром, где-то около четырех часов, и…

– Мне не нужен твой рапорт, – перебила его Сильвия. – Все это мне уже рассказали шериф и коронер. Меня интересует подноготная этой истории.

– Ты имеешь в виду факты, которые…

– Да не факты! – нетерпеливо возразила Сильвия. – А твои выводы. Что ты думаешь об этом деле, Дуг?

– Откровенно говоря, не знаю.

– А вот Отто Ларкин, – заявила она, – помогает «Блейд». У меня такое предчувствие, что в вечернем выпуске «Блейд» постарается кое-чем заинтриговать своих читателей. Я хочу получить от тебя какие-нибудь новые сведения для нашего утреннего выпуска.

– Ну, возможно, какие-нибудь сведения и появятся.

– Мой редактор, – едко усмехнулась журналистка, – не любит слова «возможно», так что подавай-ка мне новые сведения прямо сейчас!

– О чем конкретно?

– Господи, да обо всем, что интересует читателя! Например, можешь ты мне рассказать, что сын одного из самых выдающихся людей нашего города участвовал в той карточной игре?

– Об этом ты и сама можешь написать.

– Но Стэплтон действительно там был?

– Да.

– И это правда, что ты взял его долговую расписку на сто долларов?

Селби опять усмехнулся:

– Я вижу, Сильвия, сегодня ты даже не завтракала!

– Ну, волка ноги кормят, – согласилась она. – Так как насчет этого, Дуг?

Он кивнул.

– Да, Стэплтон подкинул нам сенсацию. Только вот не знаю, пропустит ли ее редактор. Папенька Джорджа, Чарльз Девитт Стэплтон, чуть ли не управляет этим городом. И если ты меня спросишь, я скажу, что это просто позор! Подумать только, лишь потому, что он президент компании по производству сахара, люди юлят перед ним. И надо видеть, как он это воспринимает! Ты собираешься предъявить Тригсу обвинение в организации азартных игр, Дуг?

– Пока еще не решил, – ответил он.

– Что ж, если ты не сделаешь этого, возможно, моя газета не станет ничего публиковать о Джордже Стэплтоне. А почему ты не хочешь его привлечь? Из-за Инес?

Селби покраснел.

– Нет, – коротко бросил он.

– Берегись! – предостерегла его Сильвия. – Такого человека, как Чарльз Девитт Стэплтон, лучше не иметь своим врагом, он не остановится и перед угрозами… О, Дуг, пожалуйста, не позволяй им втирать себе очки – я имею в виду Стэплтонов.

Он спокойно, но твердо проговорил:

– Тригс должен прекратить втягивать в игру молодых парней. А мне плевать, кто и как вздумает на меня давить!

– Но ты же не можешь обвинять во всем одного Тригса, – возразила она. – Большинство его клиентов – сыновья состоятельных родителей города. Когда взрослому человеку хочется поиграть, он отправляется в Лос-Анджелес, снимает в гостинице номер и отрывается по полной программе, а молодые ребята должны к утру вернуться домой. Матери девушек не отпускают их гулять без провожатого. Поэтому они ездят в загородные кафе и клубы, танцуют, выпивают, гуляют и обнимаются по пути домой. Вот так, мистер окружной прокурор, если вам неизвестно, как проходит жизнь в преуспевающем городке, расположенном не в промышленном центре, а в сельскохозяйственном районе.

– Это мне известно, – усмехнулся Селби.

– А Джордж Стэплтон ведет весьма разгульный образ жизни, – заметила Сильвия. – Он довольно часто посещает ночные клубы Лос-Анджелеса и Сан-Диего.

– Это мне также известно, – кивнул прокурор. – Думаю, Тригс исходит из предположения, что для города лучше, если деньги Стэплтонов поступают в его казну.

Она весело рассмеялась:

– Может, ты и шутишь, Дуг, но тебя удивит, когда ты узнаешь, как много наших бизнесменов придерживается такой же точки зрения. Если ты начнешь нажимать на Тригса, то обнаружишь, что в городе ему сочувствует масса людей. Он достаточно сообразителен, чтобы покупать продукты в местных магазинах, делать пожертвования на всякие социальные программы, помогать торговой палате и всякое такое.

– Я знаю, но он не должен приглашать к себе заезжих профессиональных игроков, – сказал Селби.

– Ладно, все понятно. Так как же насчет обстоятельств по делу «Кистоуна»?

– Какие обстоятельства тебе нужны?

– Во-первых, мне нужно получить интервью у девушек.

– Сожалею, – развел руками прокурор, – но это невозможно.

– Почему?

– Эти девушки тут ни при чем. Но большинство читателей этому не поверит. Девушки живут в деревне, и газеты…

– Слушай, Дуг Селби, не хочешь ли ты сказать, что не намерен сообщить мне имена и адреса этих девушек?

– Вот именно, не намерен.

– Да, – возмутилась Сильвия, – вижу, моей газете сотрудничество с тобой принесло мало толку.

– Что ты имеешь в виду?

– Позволь тебе напомнить, что во время предвыборной кампании «Кларион» все время поддерживала тебя. «Блейд» агитировала за Сэма Роупера, который рвался, чтобы его избрали на второй срок. А теперь, когда ты победил в этой борьбе и избран на должность окружного прокурора, самое малое, на что мы могли бы рассчитывать, – это получить от тебя хоть какие-то подробности дела. Вот «Блейд» наверняка получит интервью у этих девушек!

– Ни в коем случае, – отреагировал он. – Об этом позаботится Рекс Брэндон.

Сильвия саркастически рассмеялась:

– Вот как? А что будет делать Отто Ларкин, шеф полиции?

– Он будет только помогать. Это дело совершенно не в его юрисдикции.

– Ты, конечно, можешь так считать, но я уверена, что он уже сообщил «Блейд» всю информацию, включая имена и адреса этих девушек. Уже сейчас могу предсказать, как все будет. Сегодня вечером «Блейд» выйдет с разгромной редакторской статьей о том, что ты запретил обнародовать имена девушек. Пару дней они будут придерживать информацию, подогревать интерес читателей, а потом скажут, что их находчивые и упорные журналисты сами этих девушек нашли. А потом, когда получат-таки у них интервью, приклеят им какой-нибудь ярлык просто для того, чтобы ты выглядел идиотом. И результатом твоих стараний держать девушек в стороне станет только то, что их репутацию лишь еще больше запачкают!

– Все может быть, – согласился Селби, – но лично я ни за что не отдам их на съедение публики.

Сильвия оценивающе прищурилась, глядя на прокурора:

– А молодой Стэплтон замешан в этом деле?

– Не знаю.

– Если да, то твое дело плохо. Тебя много раз видели с Инес. Шайка Роупера постарается нажить на этой истории политический капитал. Конечно, они не станут выступать открыто, но на всех углах Мейн-стрит начнут перешептываться, и слухи разнесутся по всему городу с быстротой лесного пожара.

– Почему ты думаешь, что это дело может касаться Джорджа Стэплтона? – поинтересовался Селби.

– Росс Блейн сказал, что некоторые из твоих вопросов наводят на мысль, что ты считаешь Джорджа вероятной жертвой Эмила Уоткинса. Я и хотела выяснить, Дуг, почему ты считаешь, что он может быть замешан в этом деле?

– Я так не считал, да и сейчас вовсе в этом не уверен, – возразил Селби. – Но подумай вот о чем, Сильвия: в деле есть два-три важных момента, на которые, кажется, не обращают внимания.

– Например?

– Гарри Перкинс показывал тебе вещи, принадлежавшие Уоткинсу?

– Да. Они лежат у него в коробке. Я их осмотрела, и, конечно, Перкинс оказал такую же любезность репортеру «Блейд». Он достаточно хитрый тип, легко оказывает прессе услуги, причем не делает между газетами никакого различия.

– Ты не заметила ничего странного среди этих вещей?

– Ты имеешь в виду плотницкий карандаш?

– Нет, я говорю о том, что у погибшего не было ключей!

– Но, Дуг, он же все время переезжал с места на место. Такие люди не имеют дома, поэтому…

Селби перебил ее:

– Когда офицеры обнаружили тело, дверь домика была заперта. Рексу Брэндону пришлось вскрывать ее с помощью отмычки.

– Брось, Дуг! В таких местах замки самые простые. Любая отмычка…

– Но у Уоткинса не нашли отмычки! – нетерпеливо возразил прокурор. – Это означает, что, когда он туда входил, с ним был кто-то еще. И этот «кто-то» имел ключ от домика или ключ, который подходил к замку. Я склоняюсь к мысли, что в дом вошли трое: Уоткинс, которого мы потом обнаружили мертвым, и еще два человека.

– Потому что там было три стакана из-под виски?

Кивнув, он пояснил:

– Более того, они должны были оказаться в домике за какое-то время до двух часов ночи, потому что ботинки умершего были запыленными, но грязи на них не было. А дождь начался около двух часов и с тех пор не переставал ни на минуту.

Теперь, предположим, Эмил Уоткинс с двумя компаньонами вошли в домик вместе. Там они выпили виски, потом два компаньона ушли и заперли дверь. Уоткинс остался ждать, собираясь кого-то убить. Отсюда следует, что жертва должна была появиться в домике, поскольку Уоткинс не мог пойти к нему сам.