— Боится?

— Да. Вам придется самому ее об этом спросить. Мне бы не хотелось… понимаете, это все достаточно неловко. Десять дней назад у Джулиана была крупная ссора с Мейсоном, и он угрожал…

— Угрожал, что сделать, майор Мансайпл?

— Да ничего. Это просто оборот речи. Молодой человек только предупредил его достаточно резко, и сказал, что если он снова будет надоедать Мод, то…

И снова майор запнулся. Генри, широко улыбнувшись, ответил:

— Вполне представляю себе их диалог. К счастью, такие угрозы редко произносятся всерьез, иначе число убийств было бы куда больше. Тем не менее сейчас я понимаю, почему вы поместили Мод и ее жениха в список людей, имеющих мотив.

— Ну, вот, — заключил Мансайпл. — Таково положение вещей.

— Вы внесли в список «Мотивы» миссис Мансайпл, — сказал инспектор. — Почему?

— Почему? Ну как, почему? Потому что она моя жена, конечно. У нее те же причины, что и у меня.

— Понимаю, — ответил Генри. — А теперь расскажите, пожалуйста, что произошло вчера? То, что видели вы.

— Очень немногое могу рассказать. Я пригласил братьев на выходные знакомиться с Джулианом. Эдвин приехал в четверг и почти всю пятницу провел на рыбалке.

— И в игре на кларнете?

— Да, это тоже. Удивительно, что Мейсон не жаловался по данному поводу. Я вчера провел день в саду, на прополке, и видел, как возвращается с реки Эдвин, около пяти часов пополудни. С ним был кларнет и добыча — прекрасная форель. Жаль только, что кларнет он положил в корзину для рыбы, а форель — в футляр кларнета. Впрочем, Вайолет говорит, что футляр можно будет спасти. Эдвин сказал, что пойдет к себе в комнату вздремнуть — «ухо придавить», как говорят у них в Буголаленде, и прошел в дом.

Клод и Рамона приехали из Бредвуда поездом 15:45. Местное такси их довезло до Крегуэлл-Холла. Когда они распаковались — где-то в половине пятого, то пошли в сад и сказали, что немножко там погуляют. Рамона что-то говорила насчет «подружиться с деревьями», чего я не понял. Вот поэтому они помещены в список «Возможность», как видите.

Примерно в половине шестого я услышал рев этой огромной безобразной мейсоновой машины, подъезжающей к дому. Разговаривать с этим человеком у меня не было желания, так что я взял пистолет из гардеробной и как можно скорее ушел на стрельбище. Встретил Мод и Джулиана, которые шли от реки. «Я пока домой не пойду, — сообщил я им. — Там сами знаете кто приехал только что на своем “мерседесе”».

Мод сразу побледнела, бедняжка, а Джулиан очень разозлился. «Сейчас пойду его выставлю, — сказал он. — Нет, милый, — возразила Мод, — будь разумен. Пойдем опять к реке и не будем возвращаться, пока он не уедет». Ну, Джулиан рвался в бой, но Мод его в итоге убедила, и они повернули обратно.

Я пошел дальше к стрельбищу, немного потренировался, все время прислушиваясь, не уехала ли машина. И, как следовало ожидать, где-то через час завелся двигатель. «Отлично, — подумал я. — Сейчас вернусь в собственный дом и спокойно выпью пива».

— Вы слышали, как у Мейсона заглох двигатель?

— Не совсем. То есть я слышал, что шум прекратился, но не знал, что это заглох двигатель, — решил, Мейсон уехал. Потом был выстрел, который меня очень удивил. Мой пистолет находился при мне, а вне стрельбища не разрешено стрелять никому. Я испугался, что произошел несчастный случай, и поспешил к дому прямым путем, то есть через кусты и на дорожку. Там я увидел машину с открытым капотом, а рядом с ней на земле лежал Мейсон.

— Больше вы никого не видели?

— Только тетю Дору. Она шла по дорожке от дома, размахивая своими чертовыми, простите за выражение, брошюрами. И кричала: «Мистер Мейсон!» Потом из дома вышли моя жена и Эдвин.

«Что случилось?» — спросила Вайолет. «Судя по всему, застрелили Мейсона», — ответил я. «Джордж, что ты натворил?» — воскликнула она. Я ответил: — «Вайолет, не будь дурой. Я ничего не творил. Иди позвони доктору Томпсону». И она пошла и позвонила.

Генри в процессе рассказа майора что-то писал в блокноте. В наступившей тишине он заполнил страницу и провел внизу черту.

— Насколько убедительно звучал мой рассказ? — спросил Мансайпл.

— Вы же не думаете, что я вам об этом сообщу? — ответил Тиббет и посмотрел на часы. — Становится поздно. Давайте пойдем и посмотрим на ваше знаменитое стрельбище.

Глава 5

Когда они шли через холл, майор Мансайпл спросил:

— А вы сами хорошо стреляете? — Генри не успел ответить, как тот добавил: — Ну конечно же, глупый вопрос. Входит в ваше обучение. Возьмем пару пистолетов.

Майор исчез за массивной дубовой дверью и тут же появился с двумя пистолетами. Один из них он протянул инспектору.

— Я хочу, — сказал Мансайпл, — показать вам мое маленькое изобретение. Тешу себя мыслью, что оно действительно остроумно. Отличная имитация птицы в полете. Местные теннисные клубы охотно идут навстречу.

Генри ничего не понял и ответил:

— Я полагаю, вы тут часто стреляете?

— Конечно. Кажется, я говорил, что провожу на стрельбище не менее часа в день.

— Я имел в виду дичь. Фазаны и…

— Дичь? — Майор был искренне возмущен. — Конечно же нет! Я решительно осуждаю кровавый спорт — кроме рыбалки, которая совсем другое дело. Могу вас заверить, сэр, что ни одна птица и ни один зверь не являются на моей земле мишенью. Если вы намерены убивать или наносить увечья живым существам ради забавы, то вы не туда приехали. Идите к варварам вроде Джона Адамсона.

Майор густо покраснел и тяжело дышал.

— Приношу свои глубочайшие извинения, мистер Мансайпл, — ответил Генри. — Я не хотел вас расстраивать. На самом деле мне тоже не нравится подобный спорт. Просто тот факт, что вы так сосредоточены на стрельбе…

— Все нормально, Тиббет, — смягчился майор. — Сюда, пожалуйста. Вниз по лестнице и через кусты. Наверное, мне стоило бы объясниться. Когда я служил в армии, у меня случился кризис совести. Единственной стороной моей профессии, которая мне действительно нравилась и в которой я преуспел, была снайперская работа. И однажды, когда мы с приятелем тренировались в стрельбе в саду при офицерской столовой, он вдруг сказал: «А теперь смотрите, Мансайпл!» — и подстрелил обезьянку. Вам случалось убивать обезьяну, Тиббет?

— Нет, — ответил Генри.

— Они кричат как дети. Они… — майор прокашлялся. — В общем, это не важно. Но с этой минуты я понял, что никогда не подниму оружия против живого существа. Вот почему я был так рад уйти в отставку.

— Я тут думаю, — сказал инспектор, — не пытаетесь ли вы меня убедить, что ни за что не стали бы стрелять в Мейсона.

Хозяин поместья посмотрел на собеседника искоса и оглушительно расхохотался.

— Наверное, да, — сказал он весело. — Наверное, да. Но мы пришли.

Стрельбище оказалось унылым местом. Фактически это была пустая полоса земли, уходящая под уклон от восточной стены дома. В дальнем конце стояла двадцатифутовая бетонная стена, изрытая дырами от множества выстрелов. Перед ней находились четыре загадочных ящика на расстоянии нескольких футов друг от друга, соединенных чем-то вроде бечевки.

— Выстрелите пару раз? — спросил майор.

— Нет, спасибо, — ответил Генри. — Я лучше на вас посмотрю.

— Как хотите. В таком случае отойдите назад, к стене дома. Итак…

Джордж Мансайпл подошел к ряду ящиков и наклонился к самому левому. К удивлению Тиббета, он вытащил из кармана зажигалку и поджег бечевку. Потом встал и пошел обратно, туда, где находился инспектор.

— Фитиль, — коротко объяснил он. Потом встал в стойку и прицелился.

— Но что…

— Тихо, прошу вас!

Генри замолчал. Он внимательно смотрел, заинтересованный зрелищем, как постепенно пламя фитиля подходит к ящику все ближе и ближе. И вдруг, без сигнала или предупреждения, случилось что-то вроде беззвучного взрыва. Крышка ящика распахнулась, и изнутри, как черт из табакерки, вылетел вверх небольшой круглый предмет. В тот же момент майор выстрелил, и предмет будто взорвался в воздухе. Тиббет не успел ничего сказать, потому что абсолютно то же самое случилось со вторым ящиком. Снова грянул выстрел, но летающий предмет продолжил свое движение невредимым и упал на землю.

Майор едва успел сказать: «Черт побери, промах!», — как сработали третий и четвертый ящики. Тут же прозвучали два резких выстрела. Майсайпл повернулся к Генри:

— Три из четырех, — сказал он. — Неплохо, в общем. Пойду заряжу новые.

Инспектор пошел вслед за хозяином к стене в конце стрельбища. Там, в жесткой траве, лежал предмет, избежавший смертельного выстрела. Генри подошел к нему с некоторым трепетом и увидел, что это всего лишь старый теннисный мяч.

Майор поднял его с земли.

— Местный теннисный клуб отдает их мне даром, как я вам уже говорил. Играть ими уже невозможно, хотя мячи еще вполне упругие. Как раз подходят для катапульты Мансайпла.

— Но как же это устроено? — спросил Тиббет.

— Очень просто. Прочный деревянный ящик, крышка привязана бечевкой. Внутри мощная пружина, на которую кладется мяч. Фитиль медленно догорает до бечевки, давая мне время вернуться к пистолету. Бечевка перегорает, крышка распахивается, пружина выталкивает мяч. А тем временем фитиль догорает до следующего ящика. Как вам?

— Поразительно, — тихо сказал Генри. — Кажется, вы говорили, что фамильные мозги вам не достались?

Майор был польщен, но ответил так:

— Одно дело — мозги, другое дело — умение работать руками. Вот, например, Клод. Он бы такого не придумал: руками ничего делать не умеет. Но дайте ему пару страниц математических формул… Да, я себе льщу, полагая, что мои катапульты — остроумная находка. Сохранились все достоинства глиняных тарелочек, исключая их заоблачную стоимость. — Говоря все это, хозяин убирал четыре использованных ящика и ставил новый набор, извлеченный из обветшалого сарая у края стены.