Морел возразил:

– Уже семь часов. Когда мы в последний раз ели?

– Твой желудок подождет! Поехали!

Морган с трудом поспевал за полицейскими, направлявшимися к лифту. У подъезда они сели в «плимут» с рацией, но без полицейских опознавательных знаков. Морел сел за руль, Кросс и Морган сзади.

Когда машина миновала Первую стрит, лейтенант Кросс сказал:

– Сверни-ка на Бродвей, Хесус. Взглянем на «форд», все равно нам по пути.

Морел взял на север, проехав пару кварталов, свернул налево – на Бродвей. Подъехав к припаркованному «форду», Морган указал на стоявшую машину. Морел остановился, и Кросс пересек улицу, чтобы взглянуть на номер «форда».

Когда он вернулся, Морел тронулся в путь, а лейтенант включил микрофон:

– Группа «7-К-7», вызывает «Контроль-один».

– «7-К-7» слушает, говорите! – раздался голос из динамика.

– Серого цвета «форд»-седан припаркован на южной стороне Бродвея между Второй и Третьей стрит, номерной знак «Калифорния, IV-0053». Конфискуйте и задержите до востребования.

– Поняли. Серый «форд», IV-0053. Какое нарушение?

– Никакого нарушения, – ответил Кросс. – Угнана и брошена.

– «Кронтроль-один» – группе «7-К-7». «Роджер». Кросс выключил микрофон.

***

Было уже без четверти восемь, когда полицейская машина подкатила к железным воротам склада. В помещении свет не горел, и снаружи оно выглядело заброшенным.

Лейтенант Кросс достал из перчаточного ящика машины карманный фонарик и вышел из кабины. Держа в левой руке фонарик, правой он вынул из поясной кобуры тупоносый револьвер. Морел достал свой.

– Отойдите в сторону, – приказал Кросс Моргану. Кросс держал наготове фонарик и револьвер, Морел же тем временем нажал на дверь. Она не была заперта. Морел приоткрыл ее фута на три, и Кросс бесшумно скользнул внутрь склада.

Сквозь щель Моргану был виден луч света, обегающий просторное помещение. Затем Кросс обнаружил на стене выключатель. Под потолком вспыхнул свет.

– Никого, – сказал лейтенант.

Теперь и Морел вошел в помещение, за ним последовал Морган. Грузовик исчез, на складе никого не было. Дверь конторы в дальнем конце помещения была открыта, в конторе – темнота.

– Вон там они меня и связали, – сказал Морган.

Осторожно они приблизились к конторе. Кросс снова вошел первым. Посветив фонариком, он отыскал выключатель и включил свет.

Веревка, которой был связан Морган, и носовой платок, служивший кляпом, валялись на полу вместе с обломками стула.

Кросс поднял телефонную трубку и набрал номер.

– Прошу связь, – произнес он в микрофон. – Говорит лейтенант Кросс из отдела по расследованию убийств. Попрошу посмотреть досье на Элфреда (Эла-мешочника) Шарпа и Макса (Мокси) Гертцела. По буквам Г-Е-Р-Т-Ц-Е-Л. Описание обоих в папках под литерами «Р» и «И». Конец связи. – Он повернулся к Моргану:

– Как они были одеты?

– На Шарпе был темно-серый костюм и серая шляпа, белая рубашка и темный галстук. На Мокси – светло-коричневый комбинезон. Головного убора не было.

Передав по радио эти сведения, Кросс сказал:

– Они в розыске по подозрению в похищении детей с целью выкупа. Оба вооружены, а потому особо опасны. Мне хотелось бы и Тони Дэгнона притянуть по линии нашего отдела.., и побеседовать с ним по поводу этих двух убийств. Но улик пока нет… Он не дает нам ни малейшей зацепки. Он даже снисходит до беседы с нами, если мы вежливо его просим об этом.

Лейтенант выключил микрофон и обратился к Морелу:

– Ну, а теперь поехали обратно и набьем твой пустой желудок.

– Кафетерии уже закрылись, – посетовал сержант. – Да и все равно там никудышная еда. Кстати, никто из вас не слышал о такой милой забегаловке, где подают «анхиладас» и «такое»?

Рыжеволосый дружески хлопнул его по плечу и заметил:

– Старина, все равно, нет ничего на свете лучше ирландской отбивной.

Выйдя из дверей склада, лейтенант связался по радио и спросил, доставили ли Аниту Морган. Ответили, что она уже ожидает в помещении отдела.

– Спросите, ужинала ли она, и сразу сообщите нам. Спустя некоторое время радио сообщило:

– Миссис Морган уже поужинала.

– «Роджер», – ответил Кросс позывным и, обращаясь к Моргану:

– Я бы хотел пригласить ее перекусить с нами, но боюсь, она не согласится.

Морел свернул с Фриуэй на Восьмую стрит и остановился возле ресторана в полуквартале от перекрестка. Часы показывали половину десятого. Когда они подкрепились и вошли в здание полиции, было уже десять минут одиннадцатого.

Анита сидела в комнате отдела возле входной двери, сжав колени руками. Возле нее стоял полицейский. Увидев мужа, она издала короткий вскрик и вскочила со стула.

– Джим, что стряслось? Что все это значит? Кросс отпустил полицейского:

– Вы свободны.

– Джим, ответь же мне!

– Пиноккио все же сцапал меня. Он хотел и тебя похитить и держать как заложницу, чтобы я пошел с ним в банк и отдал ему деньги из нашего сейфа.

Лицо Аниты сделалось белым как бумага.

– Так ты рассказал? – прошептала она. – Ты все рассказал ПОЛИЦИИ.

– Два человека убиты, меня похитили, и ты сама находилась в опасности. Что же я должен был выбрать?

– Ты же обещал! – почти выкрикнула она. – Ты же мог как-то все объяснить, не упоминая о деньгах! – Анита перешла на крик. – Ты не сдержал своего слова! Мы же все потеряем! Я НЕНАВИЖУ тебя!

Она обеими кулаками стала быть Моргана в грудь. Привычные ко всему детективы вынуждены были вмешаться и оттащить от мужа.

Вся в слезах, Анита в изнеможении рухнула на стул и закрыла лицо руками.

– Пригласите сюда нашу сотрудницу, – обратился Кросс к коллеге. – По телефону ничего ей не объясняйте.

Морел отправился звонить. Морган положил Аните на плечо руку, чтобы успокоить жену, но она грубо сбросила ее.

– Не притрагивайся ко мне! – крикнула она. – Ты отдал деньги!

Она полностью потеряла контроль над собой. В комнате появилась молодая блондинка в полицейской форме. Кросс отвел ее в сторону и что-то тихо сказал – что, Морган не расслышал. Блондинка кивнула и подошла к Аните.

– Пойдемте со мной, дорогая, – сказала она мягко, но настойчиво. – Вам нужно привести себя в порядок. Ваше лицо требует небольшой косметики.

Анита подняла голову. В ее глазах вдруг ясно промелькнул ужас. Но она позволила увести себя, нисколько не сопротивляясь.

Глава 20

– Теперь и мы можем посидеть, немного отдохнуть, – сказал лейтенант. – Все равно нечего делать до тех пор, пока не приедет Тони Дэгнон. Позвони связистам, Хесус, и спроси, не появился ли он.

– Я не очень-то и рвусь увидеть этого сукина сына, – ответил Морел.

– А я не собираюсь ночевать здесь. Кстати, сейчас, когда нам снова доведется лицезреть Дэгнона, мне бы очень не хотелось, чтобы этот визит был похож на предыдущий. А ты умерь свой латинский темперамент.

– Я расцелую его, – проворчал Морел.

– Я тоже не пылаю радостью от предстоящей встречи, но ты ничего от Дэгнона не добьешься, если будешь обзывать его. Главное – получить от него сведения.

– Своей вежливостью ты тоже ничего не добьешься. Этот самонадеянный ублюдок будет сидеть и смеяться тебе в глаза. Я бы предпочел бить его.

– Ладно, ладно, только не сегодня, – спокойно сказал рыжеволосый. – Звякни-ка лучше в Центр связи.

Но в этот момент дверь отворилась, и вошли вдвое. На лице того, что вошел первым, было ясно написано напряжение. Внешне он ничем не выделялся – широкоплечий, с небольшим брюшком, загорелый, виски с проседью, дорогой костюм. Ему было лет шестьдесят, но человек хорошо сохранился. Похоже, он был из тех, кто привык делать зарядку и посиживать за игорным столом – таких мужчин можно во множестве увидеть в курортных пригородах больших городов, слоняющихся по боксерским залам, ипподромам, игорным домам, ночным клубам. Но стоило присмотреться к этому человеку повнимательнее, и становилось ясно, что он далеко не зауряден. Особенно выделялись, как показалось Моргану, глаза: они были одновременно горячими и безжизненными, словно вулканическая лава, еще не остывшая, но остановившаяся.

Мужчина вошел, улыбаясь, но глаза не соответствовали выражению лица. Они, как лава, оставались мертвыми. Морган прежде видел его фотографии в газетах, но тут он понял, что фотографии не имели ничего общего с оригиналом. Они никак не воспроизводили истинный облик этого человека.

Второй мужчина был высок и внешне невыразителен, с редкими волосами над высоким лбом. В руках он держал папку.

– Можно не звонить, Морел, – окликнул лейтенант отошедшего было сержанта. – Дэгнон уже здесь.

Морел оглянулся на дверь и положил трубку. Его смуглое лицо напряглось.

– Я слышал, вы хотели видеть меня, лейтенант, – произнес Дэгнон, сохраняя на лице любезную улыбку. Теперь Морган начал понимать, почему Дэгнон вызывал столь сильную неприязнь у Морела. Улыбка гангстера была невыносима. Она как бы говорила: «Все вы тут букашки. А я – король».

Взгляд Кросса остановился на высоком.

– Значит, решил прихватить своего идеолога, – сказал он дружелюбно. – Признаешь себя виноватым, Дэгнон? Дэгнон нахмурился. Его спутник быстро ответил.

– Мы обедали вместе, когда мистер Дэгнон получил ваше приглашение, лейтенант. Вот я и решил приехать к вам, составив Тони компанию.

Кросс проговорил что-то неразборчивое, а затем представил присутствующих:

– Тони Дэгнон, его адвокат Келвин Грей. Джеймс Морган.

С того момента, как Морган услышал, что Эл Шарп назвал по телефону его имя Дэгнону, шеф рэкетиров должен был бы запомнить его. Но лицо Дэгнона ничего не выражало.

– Давайте присядем и поговорим без свидетелей, – предложил лейтенант.

В помещении кроме них находились еще двое детективов, которые сидели за столами и писали свои отчеты. Кросс прошел к самому дальнему и уединенному столу. Он и Морел сели на стулья по одну его сторону, Морган – между ними, Дэгнон с адвокатом – по другую сторону, лицом к ним. Хесус Морел прямо-таки прожигал Дэгнона взглядом. Рэкетир же не обращал на него ни малейшего внимания.