— Нет, Шандор. Он будет жить. Ты великолепно сработал этот мост. Положи Янчи в фургон грузовика и устрой поудобнее. Козак, а ты возьми кусачки — и на телефонный столб, жди моей команды. Мистер Рейнольдс, вас попрошу завести машину. Мотор, вероятно, остыл.

Граф поднял с земли наушник и торжествующе улыбнулся. Послушал на другом конце провода взволнованное дыхание Гидаша.

— Вам повезло, полковник. Янчи сильно ранен в голову, но будет жить. Совершенно очевидно, что вам нельзя доверять, хотя для меня это не новость. Проводить обмен здесь мы не станем — нет никакой гарантии, что вы сдержите слово, скорее наоборот. Поезжайте метров пятьдесят по полю вперед, в снегу это будет трудно, но у вас есть люди, а нам ваше медленное продвижение даст время — вы доберетесь до деревянного моста, и он снова выведет вас на дорогу, ведущую к парому. Ясно?

— Ясно. — В голосе Гидаша опять зазвучала самоуверенность. — Мы будем там, и очень скоро.

— Вы будете там ровно через час. Не больше. Не рассчитывайте, что успеете вызвать подкрепление и отрезать нам путь. Кстати, не пытайтесь вызвать помощь по телефону. Мы перережем телефонные провода. И в пяти километрах к северу отсюда, на развилке, тоже перережем провода.

— Вы даете нам только час! — В голосе Гидаша ясно слышалось разочарование. — Проехать через поле по такому глубокому снегу, и неизвестно, какая будет дорога у речки? А если мы не успеем?

— Ждать не будем. — Граф положил наушник. Подал сигнал Козаку, чтобы тот перерезал провод, заглянул в фургон грузовика, проверил состояние Янчи и вскочил в кабину.

Рейнольдс запустил мотор, подвинулся, освобождая место за рулем, и через несколько минут они уже были на ухабистой дороге, ведущей к основному шоссе на северо-восток страны.

Снегопад усилился, и промозглая сырость обещала дальнейшее похолодание. Граф съехал с дороги, идущей вдоль реки, и повернул на узкую грязную колею, ведущую к маленькой пристани. Рейнольдс очнулся от глубокой задумчивости и посмотрел на него с удивлением.

— Дом паромщика. Мы отъехали от реки?

— Да. Паром ярдах в трехстах отсюда. Оставить дорогу на обозрение Гидаша, когда он прибудет на другую сторону, было слишком большим искушением для меня.

Рейнольдс кивнул, он все понял и ничего не стал спрашивать. Он вообще полностью доверился Графу и старался не задавать ему лишних вопросов с того момента, как они покинули дом Янчи. Сидел молча в кабине с Графом, обменялся парой фраз с Шандором, когда помогал ему разрушить мост, через который они недавно проехали. В голове все смешалось, его разрывали сомнения, мучили противоречивые эмоции, волнение, и все предыдущие тревоги напрочь вылетели из головы. Самым неприятным было то, что профессор Дженнингс стал неестественно оживлен и весел. Рейнольдс никогда не видел его таким. Рейнольдс подозревал, правда не имея на то никаких оснований, что профессор обо всем догадался. И знал, несмотря на заверения Графа, знал, что идет на верную смерть. Это было невыносимо, немыслимо — отправлять на смерть благородного старика. Но если не пожертвовать профессором, погибнет Юлия. Рейнольдс молчал, до боли в суставах сжимал кулаки, и где-то в глубине сознания в нем росла и укоренялась мысль, что сделать ничего нельзя.

— Как Янчи, Шандор? Граф приоткрыл смотровое окошечко в кабине.

— Шевелится. — Голос Шандора звучал непривычно ласково. — Пришел в себя. Разговаривает сам с собой.

— Отлично. Для Янчи пуля в голову ничто. — Граф не-много подумал и продолжил: — Мы не можем оставить его здесь — слишком холодно, я не хочу, чтобы, очнувшись, он не понял, что с ним и где он находится. Думаю...

— Отнесем его в домик паромщика, — предложил Шандор.

Через несколько минут они приехали к маленькому строению из белого камня, стоявшему между дорогой и крутым, покрытым галькой спуском к реке. В этом месте речка была футов сорок в ширину — даже в темноте было видно, что в некоторых местах она очень глубока. Граф и Рейнольдс спрыгнули на гальку и пошли вниз, к реке. Остальные остались у двери дома.

Лодка оказалась довольно ветхой, длиной в двенадцать футов, без мотора и даже весел. Туго натянутая между врытыми железными столбиками, укрепленными на обоих берегах реки, веревка была средством передвижения. Веревка проходила через две лебедки, у каждого конца лодки с одной приподнятой лебедкой посередине — при переправе пассажиры просто перебирали по ней руками. С таким типом парома Рейнольдс встречался впервые, но признался, что система была надежной и легкой, даже если переправлялись только две женщины, не имевшие никакого представления о морском деле. Граф будто прочитал его мысли.

— Надежно, мистер Рейнольдс, вполне. На той стороне берег точно такой же. Трудно выбрать место, более удобное для обмена... Пойдемте-ка нанесем визит паромщику — ему придется смириться с незапланированной пешей прогулкой.

Они вернулись к дому. Граф поднял руку, чтобы постучать, но в это время дверь открылась. Паромщик вначале уставился на форму офицера АВО, потом на бумажник в его руке, затем облизал пересохшие губы.

— Вы один в доме? — спросил Граф.

— Да, да, один. Что... что случилось, товарищ? — Он старался не дрожать, но не сдержался. — Я ничего не сделал, товарищ!

— Все так говорят, — холодно сказал Граф. — Наденьте пальто, возьмите шапку и выходите.

Паромщик побежал в дом, почти сразу вернулся, натягивая на голову меховую шапку. Он попытался что-то сказать, но Граф поднял руку.

— Нам нужен на некоторое время ваш дом. Вами мы не интересуемся. — Граф показал на дорогу в южном направлении. — Небольшая прогулка, товарищ, и возвращайтесь не раньше чем через час. К этому времени нас здесь не будет.

Паромщик неверящим взглядом смотрел на Графа, растерянно огляделся по сторонам, ожидая подвоха, ничего не увидел и, ни слова не говоря, побежал от дома к дороге.

— Вноси Янчи в дом, Шандор. — Граф прошел через маленький коридор в жилую комнату паромщика, шумно вздохнул воздух и обернулся. — Лучше оставь его в прихожей. Здесь жарко, как в печи, с такой раной в таком помещении снова можно потерять сознание. — Он внимательно наблюдал, как Шандор устраивает Янчи в углу, подстелив на пол пальто и несколько взятых из комнаты подушек. — Видите, глаза у него открыты, но он никак не реагирует на окружающее, у него сейчас сильное головокружение. Оставайся с ним, Шандор, он приходит в себя... В чем дело? — Он поднял бровь при виде вбежавшего в дом Козака. — Что-то случилось?

— Полковник Гидаш с людьми, — задыхаясь, проговорил Козак. — Только что подъехали. Два грузовика подкатили к самой воде.

— Так, так. — Граф вставил свою сигарету в мундштук, зажег ее и бросил спичку в темный прямоугольник двери. — Он пунктуален. Пойдем поприветствуем их.



Глава 13

Граф прошел через прихожую, остановился и, загородив дверь рукой, обратился к Дженнингсу:

— Оставайтесь в доме, профессор, будьте любезны.

— Я? — Дженнингс смотрел на него с удивлением. — Остаться в доме? Я — единственный, кто должен быть сейчас на берегу, а не в доме.

— Тем не менее оставайтесь в доме. Шандор, проследи, чтобы профессор не наделал глупостей. — Граф развернулся и быстро вышел, не давая профессору возможности ответить. Рейнольдс за ним.

— Вы предполагаете, что один выстрел снайпера в сердце профессора — и полковник Гидаш может удалиться, забрав своих пленников.

— Да, нечто подобное пришло мне в голову, — согласился Граф.

Галька скрипела под его ногами, он быстро подошел к лодке, остановился, рассматривая лениво движущуюся темную воду реки. Грузовик и каждая отдельная фигура четко вырисовывались на фоне снега, но было темно и невозможно различить на другом берегу отдельные черты или форменную одежду: просто темные силуэты. Лишь в отношении Коко не могло быть никаких сомнений: он выделялся огромным ростом. Один из людей стоял впереди, у самой кромки воды. К нему и обратился Граф:

— Полковник Гидаш?

— Я здесь, майор Говарт.

— Хорошо, не будем терять время. Предлагаю начать обмен немедленно. Скоро совсем стемнеет, полковник Гидаш, ваши поступки и днем не вызывают доверия, и лишь одному Богу известно, на что вы способны ночью. Я не собираюсь остаться здесь на ночь, чтобы узнать на что.

— Я сдержу свое слово.

— Не надо давать обещаний, значения которых вы не понимаете... Прикажите водителям отъехать назад к деревьям. Вы с людьми тоже отойдите туда. На таком расстоянии невозможно различить наверняка кого-либо из нас. Иногда карабины стреляют сами по себе, но сегодня этого не должно произойти.

— Постараюсь следовать вашим указаниям. — Гидаш повернулся, отдал команду; грузовики и люди стали отходить назад, затем повернулся к Графу: — Что дальше, майор Говарт?

— По моему сигналу выведите жену и дочь генерала, они пойдут к парому. В то же время доктор Дженнингс войдет в лодку и будет переправляться на вашу сторону. Достигнув берега, он подождет, когда подойдут женщины, пройдет мимо них и направится к вам. К тому времени, когда он подойдет к вам, женщины уже переправятся через реку. Как раз стемнеет настолько, что не будет смысла начинать стрельбу, если кому-то такая идея придет в голову. Полагаю, вы одобряете мой план.

— Все будет в точности, как вы сказали, — пообещал Гидаш. Он повернулся и пошел вверх по осыпающейся гальке, затем скрылся в тени деревьев.

Граф наблюдал, как он шел, и задумчиво потирал под-бородок.

— Подозрительно уступчив, на все согласен, горит желанием услужить, — бормотал он. — Да!.. Моя бесконечная подозрительность. Что он задумал? Что можно сделать за такое короткое время? — Он пожал плечами и крикнул: — Шандор! Козак! — Он подождал, пока они оба подойдут, потом спросил Шандора: — Как Янчи?