— В тот момент, когда советский спутник сбился с орбиты, станции «Зет» даже не существовало, хотя все подготовительные работы были завершены. Мы решили зафрахтовать ледокол у Канады, чтобы можно было разбить ледовый лагерь, но русские, в духе доброй воли и международного сотрудничества, предоставили в наше распоряжение атомный ледокол «Ленин» — лучший в мире корабль. Им позарез была нужна станция «Зет». И она появилась. В нынешнем году скорость дрейфа полярных льдов с востока на запад чрезвычайно мала, и поэтому прошло почти восемь недель со времени создания ледового лагеря и до того момента, когда станция оказалась непосредственно под траекторией полета искусственного спутника.

— Так вы знали о намерениях русских? — спросил Ганзен.

— Знали. Но русские не подозревали, что мы следим за каждым их шагом. Они не имели представления о том, что среди приборов, доставленных на станцию «Зет», было устройство для наблюдения за спутниками, с помощью которого майору Холлиуэллу станет известно, когда спутник получит сигнал сбросить капсулу. — Я медленно обвел взглядом зимовщиков. — Бьюсь об заклад, что об этом не знал ни один из вас. Знали лишь майор и еще три человека, ночевавшие в его бараке, где находилось это устройство.

Однако нам было неизвестно, кто из участников экспедиции подкуплен русскими. Мы только предполагали, что такой человек должен находиться в числе зимовщиков. Но кто именно, не имели представления. Ведь каждый из вас прошел самую тщательную проверку на благонадежность. И все же один из вас подкуплен. Вернувшись в Великобританию, он обеспечил бы себя до конца жизни. Помимо своего агента русские оставили на станции портативный прибор — электронное устройство для настройки на определенный радиосигнал, который будет подаваться капсулой, как только ее отстрелят от спутника. С высоты трехсот миль капсулу можно выстрелить с такой точностью, что она упадет в радиусе мили от цели. Однако поверхность полярных льдов довольно неровная, к тому же большую часть суток там темно. Поэтому это наводящее устройство помогло бы отыскать капсулу, которая должна была подавать сигнал в течение по крайней мере суток после приземления. Взяв с собой наводящее устройство, наш «приятель» отправился на поиски капсулы. Он ее нашел, отвязал от нее парашют и принес в лагерь. Вы меня слушаете, господа? В особенности один из вас?

— Мы вас слушаем, доктор Карпентер, — проронил Суонсон. — Все до одного.

— Вот и отлично. К сожалению, майор Холлиуэлл и его три товарища тоже знали о том, что капсула сброшена. Не забывайте, что они наблюдали за этим спутником круглосуточно. Они знали, что кто-то должен отправиться на поиски капсулы. Но кто именно, не имели представления.

Вот почему майор Холлиуэлл выставил наблюдателя. Ночь была ужасная, стоял лютый холод, дула поземка, но часовой все равно был начеку. Он не то наткнулся на нашего «приятеля», который возвращался с капсулой, не то, заметив в его бараке свет, пришел выяснить, в чем дело. Увидев, что наш «друг» извлекает из капсулы пленку, вместо того чтобы пойти и доложить о случившемся майору Холлиуэллу, дежурный, очевидно, вошел в барак и потребовал от агента отчета. Если все обстояло именно таким образом, то часовой совершил ошибку, стоившую ему жизни. В ребра ему всадили нож. — Я поочередно оглядел всех зимовщиков. — Любопытно, кто же из вас сделал это? Но, кто бы он ни был, проделал он это неудачно. В груди жертвы нож сломался. Я извлек его оттуда.

Я посмотрел на Суонсона, но тот и глазом не повел. Он знал, что ножа я не нашел, однако командир обнаружил рукоятку ножа в топливном баке. Но я счел разумным сообщить, будто обломок клинка обнаружен.

— Видя, что дежурный не возвращается, майор Холлиуэлл встревожился. Я так предполагаю, хотя точно не знаю. Впрочем, это не существенно. Наш «приятель» с обломком ножа в руке был теперь начеку. Он понял, что кто-то его подозревает. Это явилось для него полной неожиданностью. Ведь он считал себя вне подозрений. Когда появился второй человек, преступник был готов к встрече. Вошедшего пришлось убить, поскольку в бараке уже лежал труп. Кроме сломанного ножа у убийцы был пистолет. И преступник воспользовался им.

Оба человека пришли из барака Холлиуэлла. Убийца знал, что их прислал майор, и понял, что майор и его спутник, не дождавшись возвращения посланца, с минуты на минуту появятся у него в бараке. Он не стал терять времени: мосты были сожжены. Взяв пистолет, он вошел в помещение, где находился Холлиуэлл, и застрелил майора и его спутника, лежавших в постели. Я знаю это наверняка. Входные отверстия пуль находились в нижней части лба, а выходные — в верхней части затылка. По траектории полета пули можно судить, что убийца стоял в ногах кроватей и выстрелил в свои жертвы, находившиеся в лежачем положении. Думаю, самая пора признаться, что фамилия моя вовсе не Карпентер, а Холлиуэлл. Майор Холлиуэлл был моим старшим братом.

— Господи! — прошептал доктор Джолли. — Господи Иисусе!

— Убийца знал, что прежде всего следует скрыть следы преступления. Существовал единственный способ добиться этого: сжечь убитых, чтобы невозможно было узнать причину их гибели. Он вытащил из склада два бочонка с горючим, облил стены барака, в котором жил майор Холлиуэлл, куда он успел втащить двух первых убитых им человек, и поджег строение. На всякий случай поджег и склад горючего. Перед нами, друзья мои, господин, который ничего не делает кое-как.

Сидевшие вокруг стола были потрясены услышанным. Они ничего не могли понять и смотрели недоверчиво. Это объяснялось лишь тем, что им не под силу было осознать масштабы преступления. Но это относилось не ко всем.

— Человек я любознательный, — продолжал я. — Мне захотелось выяснить, зачем больным, обожженным, изнуренным людям понадобилось тратить время и остаток сил на то, чтобы перенести мертвецов в лабораторию. Да потому, что кто-то предложил это сделать. Дескать, так будет лучше всего. На самом же деле ему нужно было помешать людям заходить туда. Я поднял щиты пола и что же там нашел? Сорок железно-никелевых элементов в отличном состоянии, запасы продовольствия, аэростат для радиозонда, баллон с водородом для наполнения аэростата. Я предполагал, что мне удастся обнаружить элементы питания. По словам Киннэрда, на станции был большой их запас, но ведь железно-никелевые батареи не могут пострадать от огня. Они лишь покоробятся, но не сгорят. Я не рассчитывал найти чего-то иного, но то, что обнаружил, позволило мне понять происшедшее.

Убийце не повезло. Во-первых, его разоблачили, во- вторых, ему не благоприятствовала погода. Метеоусловия расстроили все его планы. Он намеревался поместить пленку в радиозонд и поднять его в воздух, чтобы какой- нибудь русский летчик смог подобрать груз. Поймать падающую капсулу — дело мудреное, захватить же аэростат ничего не стоит. Почти неиспользованные железно-никелевые батареи использовались нашим знакомцем для поддержания радиосвязи со своими друзьями. Он должен был сообщить им, когда погода улучшится, что намерен осуществить запуск аэростата. Чтобы сообщение не перехватили, преступник использовал особый шифр. После того как шифровальная книга оказалась ненужной, он ее сжег. Я обнаружил десятки обгорелых листков бумаги, прилипших к стенке одного из бараков. Их унесло ветром, когда наш знакомец выбросил пепел из двери метеостанции.

Убийца позаботился о том, чтобы для подачи сигнала бедствия и связи с «Дельфином» использовались «севшие» батареи. Часто теряя с нами контакт и передавая нечленораздельные сообщения, он рассчитывал, что погода тем временем улучшится и он сможет запустить свой радио-зонд. Возможно, вам известно из радиопередач, что тотчас после возникновения пожара воздушное пространство в районе ледового лагеря стали прочесывать русские, американские и британские самолеты. Британцы и американцы искали станцию «Зет», русские — радиозонд. С той же целью был направлен туда ледокол «Двина», пытавшийся пробиться к месту бедствия. Но вскоре русские самолеты перестали появляться: наш «приятель» сообщил своим друзьям, что метеоусловия не позволяют ему произвести запуск, доложил о прибытии «Дельфина» и уведомил товарищей о том, что пленку доставит, куда надо, на субмарине.

— Прошу прощения, доктор Карпентер, — вежливо прервал меня Суонсон. — Вы хотите сказать, что пленки в данный момент находятся на борту корабля?

— Буду весьма удивлен, если окажется, что это не так, командир. Вторая попытка задержать нас заключалась в том, чтобы устроить на «Дельфине» диверсию. После того как выяснилось, что субмарине предстоит поход к ледовому лагерю, в Шотландию полетел приказ вывести корабль из строя. «Красные доки Клайда» ничуть не краснее любого другого порта Великобритании, но коммунистов можно обнаружить почти на всех верфях страны. Чаще всего коллеги по работе не знают об их партийной принадлежности. Разумеется, никто не желал гибели людей. Тот, кто оставил незадраенной переднюю крышку торпедного аппарата, не преследовал такой цели. В мирное время шпионы к убийствам не прибегают. Вот почему к нашему «приятелю» его начальство отнесется весьма неодобрительно. Подобно британским и американским разведчикам, русские прибегают ко всем законным и незаконным средствам ради достижения поставленных перед ними задач. Однако, как и мы, на убийство они не пойдут. Гибель людей в планы русских не входила.

— Так кто же это, доктор Карпентер? — едва слышно спросил Джереми. — Скажите, ради Бога! Нас здесь девять человек. Вы знаете, кто убийца?

— Знаю. Что же касается подозреваемых, их только шесть, а не девять. Это те, кто работал с передатчиком после того, как случилась беда. Капитан Фолсом и братья Харрингтон полностью вышли из строя. Следовательно, подозрение падает на вас, Джереми, на Киннэрда, доктора Джолли, Хассарда, Несби и Хьюсона. Преднамеренное убийство в целях наживы и государственная измена. Кара может быть только одна. На суд уйдет всего один день. Через три недели все будет кончено. Ты очень умен, мой друг. Больше, чем умен. Ты гениален. Но, думаю, песенка твоя спета, доктор Джолли.