— Отлично! — воскликнул он. — Это просто отлично, инспектор!

— Итак, — сказал Тамм отрывисто, — давайте вернемся к делу. Вы раньше встречали этого человека в синей шляпе?

— Нет, сэр. Он мне совершенно не знаком. И более того, — добавил водитель, нахмурив брови, — я полностью уверен, что Донахью его тоже не знал.

— Откуда вы это взяли? — не скрывая удивления, спросила Пэтиенс.

— Когда я приехал в музей в компании девятнадцати умников, Донахью оглядел каждого из них и ничего мне не сказал.

— Думаю, вы правы, — сухо заметил инспектор. — Теперь опишите мне Донахью. Мы не виделись около десяти лет, и я не очень хорошо помню, как он выглядит.

— Крепкого телосложения, около ста семидесяти пяти фунтов весом, затараторил Фишер, — ростом примерно пять футов десять дюймов. Ему шестьдесят лет, сильный, как бык, с красной ирландской рожей, на правой щеке заметен шрам от пули. Думаю, вы помните этот рубец, инспектор, стоит его хоть раз увидеть — никогда не забудешь. Походка у него немного неуклюжая, но манера держаться очень…

— Самодовольная, — предположила Пэтиенс.

— Точно! Седые волосы и дьявольски цепкие серые глаза.

— Молодец, — сказал инспектор одобрительно. — Из тебя получился бы отличный полицейский, Фишер. Теперь я припоминаю. Он все еще курит свою вонючую глиняную трубку? Насколько я помню, это было его самым большим недостатком.

— Еще как! — ответил Фишер, осклабившись. — Дымит как паровоз, когда не на службе. Но я не обращаю на это внимания.

— Прекрасно, — произнес инспектор и быстро поднялся. — Можете вернуться к вашей работе, Фишер, а я займусь своей. Если пойму, что это дело нечисто, то сообщу в полицию.

— Спасибо, инспектор, — сказал водитель и, резко поклонившись Пэтиенс, вышел из конторы. Проходя через приемную, он привел мисс Броди в трепет видом своих внушительных мускулов.

— Хороший парень, — пробормотала Пэтиенс. — Только немного неотесанный. Заметил, какие у него плечи, папа? Какой из него экземпляр мог получиться, если бы он грыз гранит науки, вместо того, чтобы крутить баранку!

Инспектор Тамм с шумом выпустил воздух через сломанный нос, открыл телефонный справочник и набрал нужный номер.

— Алло! Автобусная компания Риволи? Говорит Тамм из сыскного агентства Тамма. Могу я побеседовать с управляющим? Ах, это вы… Как ваше имя? Как? Ах, Теофил.

Послушайте, мистер Теофил, у вас работает водитель по имени Джордж Фишер?

— Да, — ответил слегка встревоженный голос. — Что-нибудь произошло?

— Нет-нет, — сердечно ответил инспектор. — Мне только нужно кое-что выяснить. Это здоровый детина с рыжими волосами и честными глазищами?

— Ну да. Один из наших лучших водителей. Я уверен, что он ничего…

— Конечно, конечно. Я просто хотел проверить. Скажите, он вчера возил компанию провинциальных учителей? Вы не могли бы сообщить мне, где они поселились?

— Могу. Отель „Парк Хилл“, неподалеку от Плацци.

А вы уверены, что он не…

— Счастливо, — сказал инспектор и повесил трубку.

Он поднялся из-за стола и надел пиджак. — Припудри нос, детка. Сегодня мы встречаемся с интел… интел…

— Интеллигенцией, — закончила Пэтиенс.

Глава 2

Семнадцать школьных учителей

„Компашка очкариков“ оказалась группой леди и джентльменов моложе сорока. Среди учителей преобладали женщины, но было и несколько мужчин неинтересных, сухих и неуклюжих. Учителя завтракали в обеденном зале ресторана отеля „Парк Хилл“, посмеиваясь и чирикая, как воробьи на ветках.

Было уже позднее утро, и кроме компании учителей в зале никого не было. MaTtre d'hotel [Метрдотель (фр.). ] небрежно указал большим пальцем на шумное сборище. Инспектор Тамм бесстрашно вошел в salle a manger [Обеденный зал (фр.). ] и стал продираться через частокол пустых столиков в сопровождении тихо посмеивающейся Пэтиенс.

По мере приближения инспектора чириканье стало стихать и через некоторое время совсем прекратилось.

Множество испуганных, грустных учительских глаз, прятавшихся за стеклами очков, нацелились на чужака, как батарея с отлично тренированными орудийными расчетами. Инспектор никогда не верил в идиллический образ тихого, застенчивого учителя, воспитывающего сердечных ребятишек. По его мнению, учитель должен быть крупным, коренастым, краснолицым, с жестким взглядом и зловещими нотками в голосе, — Вы — учителя из Индианы? прогрохотал Тамм.

Сидевших за столом охватил благоговейный трепет; старые девы схватились за сердце, а мужчины принялись нервно облизывать губы. Потом один из них, толстолицый джентльмен лет пятидесяти, вероятно, староста группы, привстал, дрожа и не отпуская спинку стула. Его лицо побледнело.

— Да, — отозвался он с дрожью в голосе.

— Я — инспектор Тамм, — прорычал инспектор.

Пэтиенс, которая пряталась за широкой спиной отца, пришла мысль, что женщины сейчас начнут падать в обморок.

— Полиция, — задохнулся староста. — Полиция! Но что мы сделали?

Рот инспектора растянулся в улыбке. Если толстый джентльмен считает синонимами слова „инспектор“ и „полиция“, то это даже к лучшему.

— Я пришел сюда как раз за тем, чтобы это выяснить, — сурово ответил он. — Здесь присутствует вся группа?

Круглые от удивления глаза толстолицего мужчины забегали, оглядывая сидящих за столом. Затем он перевел взгляд на инспектора, который стоял с угрожающим видом.

— Ну да, конечно!

— Никто не потерялся?

— Потерялся? — эхом отозвался староста. — Конечно, нет. Почему кто-то должен был потеряться?

— Я вас просто спросил, — сказал инспектор. Его взгляд блуждал по столу, обрубая устремленные на него взоры. — Вы, ребята, ездили на увеселительную прогулку на автобусе Риволи вчера днем?

— Совершенно верно, сэр, ездили.

— Все вместе?

— О-о, да!

— И все вернулись?

Тучный джентльмен рухнул на стул, как будто не выдержав навалившейся на него трагедии, — Я… так думаю, — жалобно прошептал он. — Мистер Фрик, мы ведь все вернулись?

Худой маленький человечек с высоким накрахмаленным воротником схватился за скатерть, огляделся вокруг в надежде получить поддержку и пробубнил;

— Да-да, мистер Ондердонк. Действительно, вернулись все.

— Что, парни, кого-то прикрываете? — спросил инспектор. — Ну, кто потерялся?

— Никак не могу поверить, — прошептала Пэтиенс в зловещей тишине, неожиданно воцарившейся в зале, — что эти прекрасные люди говорят не правду, папа! — Тамм стал делать дочери отчаянные знаки, чтобы она замолчала, но она мило улыбнулась и продолжала:

— Знаешь, папа, я их посчитала.

— Ну, — выпалил он и уставился на присутствующих, — Их семнадцать.

* * *

— До чего же мы так договоримся? — проворчал инспектор, забыв на время о роли людоеда-великана, держащего в страхе группу интеллигентов. — Фишер говорил, что их было девятнадцать… Вот вы, — промычал он на ухо старосте, — скажите, вас всегда было семнадцать?

Мистер Ондердонк смог только кивнуть, хотя не подал и виду, что испугался.

— Эй, официант! — заревел инспектор на весь зал, обращаясь к maitre d'hotel, который испуганно оторвал взгляд от меню. — Ты, ты, иди сюда!

Maitre d'hotel остолбенел и, враждебно посмотрев на инспектора, прошествовал с гордым видом через зал.

— Слушаю, — мелодично прошипел он, — Посмотри-ка на эту компашку.

Maitre d'hotel со скучающим видом склонил свою элегантную голову, подчиняясь этой просьбе.

— Вся команда в сборе?

— Mais oui, m'sieu [Ну да, мсье (фр.).].

.

— Отвечай, как принято в Штатах, — сказал инспектор хмуро. — Их должно быть семнадцать?

— Точно.

— Их было семнадцать со дня приезда?

— Хо! — воскликнул maitre d'hotel, подняв лоснящиеся брови. — Un gendarme [Полицейский (фр.). ], полагаю, надо вызвать администратора.

— Отвечай на мой вопрос, ты, идиот!

— Семнадцать, — решительно ответил maitre d'hotel»

Он повернулся к испуганным леди и джентльменам, сидящим за столом. Успокойтесь, mesdames et messieurs [Дамы и господа (фр.).]. Я уверяю вас, что произошла какая-то ошибка.

За столом пронесся едва слышный вздох облегчения.

Maitre d'hotel с бесстрашным благородством встал на пути опасности в лице инспектора Тамма, как утомленный пастырь, сознающий свой долг.

— Пожалуйста, будьте кратки, m'sieu [Мсье (фр.).]. Мы не можем допустить, чтобы наших гостей…

— Слушай, ты! — взвыл Тамм и, не в силах сдержать гнев, ухватил mattre d'hotel за лацкан. — Как давно живут здесь эти люди?

Оскорбленный mattre d'hotel попытался освободиться, но затем в ужасе затих. Леди побледнели, а джентльмены нервно повскакивали со своих мест. Лицо Пэтиенс перекосилось.

— С п-пятницы, — выдавил mattre d'hotel.

— Так-то лучше, — проворчал инспектор, выпуская из рук помятый лацкан. — Теперь можешь проваливать.

Mattre d'hotel тут же исчез.

— Теперь давайте поговорим, — продолжил инспектор, плюхнувшись на стул старосты. — Садись и ты, Пэтти. Это уже похоже на повседневную работу. Послушайте, вы считали своих людей, когда вчера в полдень садились в автобус?

Староста, которому был адресован этот опасный вопрос, поспешно ответил:

— Нет, сэр. Я не делал этого. Весьма сожалею, но поймите, мы не думали…

— Ладно, ладно, — немного подобрел инспектор. — Я не кусаюсь. Просто мне нужна информация, и вот что конкретно меня интересует. Вы утверждаете, что вас было семнадцать. Вас было семнадцать, когда вы уезжали из Богункуса, или откуда вы там приехали; вас было семнадцать, когда вы приземлились в Нью-Йорке; вас было семнадцать, когда вы регистрировались в этой дыре. Пока правильно?