— Да. Накануне она очень поздно ввернулась с севера, была измучена физически и сильно возбуждена морально. Как я понимаю, она получила какое-то наследство?

— Да.

— Она плохо спала и проснулась с ужасной головной болью. Выпила несколько чашек чая, приняла лекарство от головы, а потом попросила мисс Гилкрист не беспокоить ее до второго завтрака. Однако лучше она себя не почувствовала и решила принять снотворное. Потом послала мисс Гилкрист в Рединг, чтобы та поменяла для нее книги в библиотеке. Она уже засыпала или даже крепко спала, когда ворвался этот некто. Он мог взять все, что ему было нужно, просто пригрозив ей или, на худой конец, связав. Топор, принесенный с собой, — это в данном случае, на мой взгляд, немного через край.

— Возможно, убийца планировал пригрозить им убитой, — предположил адвокат. — А если б она стала сопротивляться, то…

— Согласно заключению врача, нет никаких признаков сопротивления. Все говорит о том, что она спокойно спала на боку, когда на нее напали.

Мистер Энтвисл заерзал в кресле.

— Иногда приходится слышать и о таких жестоких и бессмысленных преступлениях, — заметил он.

— Да, да. Вполне возможно, что так все и окажется. Естественно, мы разослали информацию, касающуюся всех подозрительных личностей. Мы абсолютно уверены, что это дело не местных. Мы знаем, где все они находились в момент убийства. В это время суток большинство людей находится на работе. Согласен, что ее коттедж расположен в конце тропинки, за пределами самой деревни, и любой может войти в него незамеченным. Вокруг деревни целый лабиринт различных тропинок. Утро выдалось прекрасным, дождя не было уже несколько дней, поэтому никаких четких следов автомобиля обнаружить не удалось — это на тот случай, если убийца подъехал на машине.

— А вы полагаете, что кто-то мог подъехать на машине? — резко спросил мистер Энтвисл.

— Не знаю, — пожал плечами инспектор. — Я просто хочу сказать, что случай необычный. Взгляните вот на это, например… — И он выложил на стол несколько предметов: брошь с маленькими жемчужинами в форме трилистника, брошь с аметистами, небольшую нитку жемчуга и гранатовый браслет. — Эти вещи были взяты из коробки для драгоценностей убитой, а нашли их в кустах, недалеко от дома.

— Вы правы, это действительно любопытно. Но, может быть, ее убийца испугался того, что совершил…

— Могло быть и так. Хотя в этом случае он, скорее всего, оставил бы вещи в комнате. Правда, паника могла охватить его и на пути от спальни к воротам…

— Или, — тихо произнес Энтвисл, — их, как вы и сказали, взяли для того, чтобы отвести глаза.

— Да, вариантов здесь масса… И эта Гилкрист тоже могла совершить убийство. Две женщины, живущие вместе в одиночестве… Кто знает, какие ссоры, или страсти, или непонимание возникали между ними? Хотя, судя по свидетельствам других, они жили довольно дружно. — Полицейский на секунду замолчал, а затем продолжил: — Так вы говорите, что от убийства миссис Ланскене никто ничего не выигрывает?

— Именно этого я не говорил, — заявил адвокат и пошевелился в кресле.

Инспектор Мортон проницательно взглянул на него:

— А мне показалось, вы сказали, что единственным источником дохода убитой было ежемесячное пособие, которое ей выплачивал ее брат, и что, насколько вы знаете, у нее не было ни собственной недвижимости, ни денег.

— Именно так. Ее муж умер банкротом, а то, что я сам знаю о ней с того момента, как она была еще девочкой, говорит о том, что она была не в состоянии самостоятельно скопить или заработать какие-то деньги.

— Этот коттедж она снимала, а мебель не стоит того, чтобы о ней упоминали даже в нынешние времена. Несколько поддельных образчиков «деревенского стиля» и какие-то грубо намалеванные картины. Тот, кто все это получит, много не заработает — то есть если она вообще оставила завещание.

— О ее завещании мне ничего не известно, — покачал головой адвокат. — Понимаете, я не видел ее уже много лет.

— Тогда что же вы имели в виду? Ведь о чем-то вы думали, когда говорили это?

— Ну да, конечно, думал. Я просто хочу быть предельно точным.

— Вы что, имели в виду то наследство, о котором упомянули? То, которое ей оставил ее брат? У нее было право распоряжаться им в своем завещании?

— Нет, не в том смысле, о котором вы думаете. Она не могла распоряжаться самим капиталом. Теперь, когда она умерла, он будет разделен между пятью оставшимися наследниками Ричарда Эбернети. И именно это я имел в виду. Все пятеро автоматически становятся богаче с ее смертью.

На лице инспектора было написано разочарование.

— А я-то думал, что мы напали на след! В этом случае ни у кого действительно не было никакого мотива, чтобы прийти и разделать ее этим топором. Теперь это скорее выглядит так, как будто убийцей был какой-то псих — возможно, один из местных молодых преступников — ими сейчас полна вся округа. А после убийства нервы у него сдали, он выбросил эту мишуру и сбежал… Скорее всего, так оно и было. Если, конечно, в этом не замешана глубокоуважаемая мисс Гилкрист, хотя это кажется мне маловероятным.

— А когда она обнаружила тело?

— Не раньше пяти часов. Из Рединга она вернулась автобусом в четыре пятьдесят. Вернувшись в дом, вошла через переднюю дверь и двинулась на кухню, чтобы поставить чайник. Из комнаты миссис Ланскене не доносилось ни звука, и мисс Гилкрист решила, что та еще спит. Потом она заметила разбитое окно в кухне — весь пол был засыпан осколками стекла. Но даже тогда мисс Гилкрист в первую очередь подумала, что окно разбили дети — мячом или из рогатки. Она поднялась наверх и осторожно заглянула в комнату убитой, чтобы узнать, спит ли она или, возможно, хочет чаю. И уже после этого дала выход эмоциям, закричала и бросилась по тропинке к ближайшим соседям. Ее рассказ весьма логичен: ни в ванной, ни в ее комнате, ни на ее одежде не обнаружено никаких следов крови. Нет, не думаю, что мисс Гилкрист как-то во всем этом замешана. Доктор прибыл в половине шестого. Он считает, что убийство произошло не позже четырех тридцати, хотя, скорее всего, это случилось после двух. То есть все выглядит так, как будто этот некто ждал возле дома, пока мисс Гилкрист не уйдет из коттеджа.

Адвокат слегка поморщился.

— Скорее всего, вы захотите поговорить с мисс Гилкрист? — спросил его Мортон.

— Да, думаю, это будет полезно.

— Что ж, хорошо. Мне кажется, что она уже рассказала нам все, что ей известно, но — кто знает… Иногда в ходе беседы могут вспомниться какие-то подробности. Гилкрист, конечно, старая дева, но в то же время вполне адекватная и практичная женщина — она действительно здорово нам помогла.

После короткой паузы инспектор добавил:

— Тело в морге. Если вы захотите с ним…

Мистер Энтвисл кивнул, но было видно, что это предложение не вызвало у него никакого энтузиазма.

Через несколько минут он стоял, глядя на останки Коры Ланскене. Нападение было действительно беспощадным, и ее выкрашенная хной челка была растрепана и покрыта спекшейся кровью. Юрист сжал губы и отвернулся, с трудом подавив тошноту.

Бедная малышка Кора! Как она была счастлива позавчера, когда узнала, что ее брат оставил ей деньги. Как многого, должно быть, ожидала от будущего. Какую массу глупостей она могла натворить с этими деньгами — и натворить с удовольствием…

Бедная Кора. Какими недолговечными оказались эти мечты…

От ее смерти никто ничего не выиграл — даже этот жестокий убийца, который, убегая, выбросил свою добычу. Пятеро получили еще какую-то прибавку к своему капиталу, но и того, что они получили по завещанию, было для них более чем достаточно. Конечно, у них не было никакого мотива.

Странно, что Кора думала о смерти ровно за день до того, как ее саму убили.

«Но ведь его же убили, нет?»

Такая нелепая фраза… Нелепая. Абсолютно нелепая! Слишком нелепая, чтобы рассказывать о ней инспектору Мортону.

Конечно, после того, как он встретится с мисс Гилкрист…

Предположим, хотя это и маловероятно, что эта женщина может внести ясность в то, что Ричард сказал Коре.

«Мне показалось, из того, что он сказал…» А что же именно сказал Ричард?

«Мне нужно как можно скорее увидеть мисс Гилкрист», — сказал мистер Энтвисл сам себе.

III

Мисс Гилкрист была худой выцветшей женщиной с короткими седыми волосами. У нее было одно из тех неопределенных выражений лица, которые появляются у многих женщин после пятидесяти.

Она тепло поздоровалась со старым адвокатом:

— Я так рада, что вы пришли, мистер Энтвисл! Я знаю о семье миссис Ланскене всего ничего и, естественно, никогда, никогда не имела дела с убийством. Это просто ужасно!

Энтвисл был убежден, что в прошлом мисс Гилкрист никогда не имела дела с убийством. Более того, ее реакция на убийство очень напоминала реакцию его партнера.

— Конечно, о них иногда читаешь в газетах, — продолжила женщина, сразу же отведя убийствам положенное им место, — но и читать о них я не люблю. Слишком уж все это омерзительно.

Вслед за ней мистер Энтвисл прошел в гостиную и внимательно огляделся. В комнате стоял стойкий запах красок. Коттедж был переполнен, но не мебелью, которая, как и сказал инспектор, не стоила доброго слова, а картинами. Стены были сплошь увешаны картинами, в большинстве своем темными и аляповатыми пейзажами, выполненными маслом. Однако встречались и акварели, и даже один или два натюрморта. Картины меньших размеров заполняли все подоконники.

— Миссис Ланскене обычно покупала их на уличных распродажах, — пояснила мисс Гилкрист. — Для нее, бедняжки, это было настоящее развлечение. Она посещала все вернисажи в окрестностях — в наше время картины почти ничего не стоят. Она никогда не заплатила ни за одну из них больше фунта, а чаще всего ограничивалась несколькими шиллингами. Бедняжка всегда говорила, что существует волшебный шанс наткнуться на что-то действительно стоящее. Вот об этих она говорила, что это могут быть итальянские примитивисты, которые стоят уйму денег.