— Куда это в «ледник»? — поинтересовался Оги.

— В компанию к малышке Викерс. Она уже не скажет ему больше того, что он знает, и будет гораздо удобнее держать их вместе. Ты можешь проводить его туда, Пете?

— Конечно, — прохрипел Плешивая гора.

— Проклятая лиса! — с улыбкой сказал мне Слессор. — Вы будете купаться в роскоши, разделяя мои апартаменты с Синди. — Его палец уставился на большое зеркало позади стола. — За этим зеркалом находится бронированная дверь. Там нет окон, но создан искусственный климат. И нет никакой возможности убежать оттуда.

Тяжелая рука Пете замкнулась вокруг моей руки.

— Пошли.

Оги ждал нас возле бара. Он снял с полки около зеркала несколько бутылок, которые скрывали рукоятку, и потянул ее. Зеркало повернулось. Оги вынул из кармана связку ключей и открыл дверь. Пете слегка подтолкнул меня. Я, шатаясь, переступил порог. Затем дверь позади меня захлопнулась, и я мысленно сказал «прощай» нормальной жизни.

Помещение представляло собой маленькую гостиную, комфортабельно обставленную и оформленную так, чтобы скрыть отсутствие окон. Одну стену сплошь покрывала фреска, изображающая морской пейзаж с парусниками и чайками. Удачно подобранное освещение придавало ему совершенно естественный вид, будто действительно смотришь из окна на море. Дверь, ведущая из гостиной, была приоткрыта. Я осторожно толкнул ее и вошел в комнату.

На кровати сидела Синди Викерс. Увидев меня, она приподнялась на локте и широко раскрыла глаза.

— Дэнни, ты отыскал меня! Каким образом?

— Не расстраивайся, — горько вздохнул я. — Я тебя не отыскал. Это Слессор приказал Пете запереть меня здесь.

— А! — ее лицо выразило неприязнь, потом смягчилось. — И все это по моей вине? Мне нужно было удрать в первый же день, когда Оги пришел с брошкой. Тогда бы ничего не случилось.

— Кто знает. Возможно бы случилось что-нибудь еще хуже! А как ты попала сюда?

Присев на край кровати, я закурил.

— Когда ты ушел, я позвонила Джонатану, но его не было дома. Я позвонила еще несколько раз, но безуспешно. Я собиралась уже ложиться спать, когда зазвонил телефон. Естественно, я подумала, что это Джонатан. Но это был Слессор. Он сказал, что персона, на которую он работает, переменила намерение, так что мне не о чем беспокоиться. И он был готов поменять эти ужасные фотографии на драгоценности, которые мне принес Оги, и если я согласна, то он пришлет Пете с фотографиями, а я отдам ему побрякушки. Я сказала, что не желаю ничего лучшего. Но как только он положил трубку, позвонила сначала тебе, потом Джонатану. Но ни тебя, ни Джонатана не было. Я не знала, что мне делать. Мне хотелось верить Слессору, потому что это означало конец моим кошмарам.

На лице Синди появилась жалкая улыбка.

— Четверть часа спустя, эта глупая Синди открыла дверь. Вошел Пете, а следом Оги. И я клянусь, они не стали терять времени! Пете схватил меня за горло, тогда как Оги принялся бросать мои вещи в чемодан. Потом они запихали меня в мой плащ и затащили в машину.

— А что сказал Слессор, когда тебя привели к нему в кабинет?

— Его даже не было там. Меня привели через черный ход, затем через пустой кабинет и бросили сюда.

— А драгоценности? Они унесли их с собой, когда уходили?

— Нет, — коротко ответила она. — Но теперь расскажи, как ты попал сюда?

Я поведал Синди свою нехитрую историю. Мой рассказ был недолог, ведь все происшествия пронеслись с быстротой молнии. Суть его была в том, что частный детектив Бойд верхом на белой лошади устремился на врага и в рекордно короткий срок оказался под замком.

— Значит, Джонатан теперь думает, что я провожу ночь у изголовья больной подруги! — простонала Синди. — Это отлично! Он даже не будет беспокоиться до завтрашнего вечера! У них в распоряжении чуть ли не сутки для того, чтобы сделать со мной и с тобой все, что угодно!

— Я знаю, — проскрежетал я, — и мы абсолютно ничего не можем сделать. Мы не можем выйти, пока они не откроют эту дверь снаружи.

— Что же теперь, Дэнни? — прошептала она.

— Я полагаю, что надо лечь спать, — проворчал я. — Ты можешь предложить что-нибудь другое?

Зажмурив глаза, она выпрямилась и сжала губы.

— И где ты собираешься спать, Дэнни Бойд?

— Там есть диван и кушетка.

Лицо Синди немного прояснилось.

— Прости меня, на мгновение мне показалось, что у тебя нехорошие мысли, ведь мы заперты вдвоем.

— Да, у тебя, Синди, необыкновенно изощренное воображение, — восхищенно воскликнул я. — Ты в состоянии думать о разных сексуальных штучках, когда я порчу себе кровь и ломаю голову над тем, как выбраться из этой проклятой тюрьмы! И желательно живым.

Темные глаза Синди на минуту блеснули.

— Тогда почему бы тебе не портить кровь в стороне от меня? — сухо проговорила она. — Может, мне удалось бы заснуть!

На ней были зеленые брюки, те, которые я уже видел во время нашей второй встречи, а разорванная блузка была заменена на орлоновый свитер.

— На твоем месте, — посоветовал я ей, — я бы не стал раздеваться. Бог знает, когда в этом доме подают первый завтрак.

— Я воспользуюсь твоим советом.

Синди растянулась на кровати, громко зевнула, потом повернулась на бок, предоставив мне созерцать ее спину.

— Спокойной ночи, мистер Бойд.

— Конечно, — проворчал я и пошел в гостиную. На моих часах было два ночи. Некоторое время я смотрел на фреску, разглядывал чаек и думал: поймал бы я хоть одну из них, если бы бросился в это синее освещенное солнцем море. После того как я позвонил Джонатану, Слессор сказал, что это дает им возможность держать меня в «леднике» некоторое время, достаточное, чтобы принять некое решение. Но это — грязная ложь, потому что им нужна Синди Викерс, а я — ненужная деталь, которую следует при первой же возможности уничтожить. И в таком случае темнота их больше бы устроила, чем ясный день. Таким образом, первое, к чему я не должен прибегать — это сон.

Я почему-то вспомнил поговорку о горе и Магомете. Если я был Магометом, Пете был горой, было бы неплохо заставить его придти ко мне. Обстановка комнаты была довольно ограничена: диван, низкий столик с лампой и два кресла. Я начал понимать, что здесь есть некий парадокс: находясь в этой комнате, постепенно теряешь интерес к фреске, а бронированная дверь все больше и больше привлекает внимание. Даже, если бы я внезапно открыл в себе неожиданную силу, диван лишь раскололся бы об эту дверь, не говоря уже о креслах. Тогда, какое же оружие применить против этой двери? В поисках решения я стал бродить по комнате. Во время четвертого круга мне уже мерещились невероятные видения. В течение нескольких секунд я представлял обезумевшего при виде великолепного Супермена Бойда в пылающем костюме Пете. Я так был поглощен этим зрелищем, что запнулся об электрический провод и, растянувшись во всю длину, упал на живот. К счастью, торшер имел солидный цоколь и лишь пошатнулся.

Я подобрал шнур, вылетевший из розетки в стене, и встал, чтобы приладить его на место. Оказалось, что провод достаточно длинный и торшер можно поставить в любой точке комнаты. И тут меня осенило: может, Бойд в пылающем костюме — не просто игра моего воображения? Может, мне не нужен Эдисон, я и сам не хуже. И я стал думать, как получить наиболее ужасный эффект от имеющихся у меня средств. Потом я принялся за работу.

Выкрутив лампочку и осторожно положив ее на диван, я отвинтил патрон и выдернул шнур из цоколя. Таким образом, у меня появился шнур длиной добрых пять метров. Концы электрического провода я оголил. После этого я вывернул вторую лампочку и положил ее на диван рядом с первой. Теперь я был освещен лишь иллюминацией фрески, а остальная часть комнаты была погружена в темноту.

Когда я вошел в спальню, Синди повернула голову.

— Мы уже пожелали друг другу спокойной ночи, — сухо пробормотала она. — Только не вздумай мне рассказывать, что ты почувствовал себя ужасно одиноко!

— Совсем нет, но обстановка этого помещения не в моем духе. Мне она надоела, и я собираюсь уходить. Может, хочешь пойти со мной?

Она села и посмотрела на меня круглыми глазами.

— Ты что, с ума сошел?

— Это вопрос, на который я сейчас предпочел бы не отвечать, — признался я. — Но, по-моему, есть маленький шанс, что задуманное получится. Что мы теряем?

— А, ладно. Объясни мне, как это может произойти, и я иду с тобой, — заявила она, вставая. — Что ты собираешься делать, мужественный человек? Воспользоваться мной, как тараном, чтобы расколоть дверь?

— Тебе представляется роль, которую можно назвать совершенно пассивной, — сказал я. — Когда я дам знак, тебе надлежит вопить, как оглашенной и это — все.

— Согласна, — вздохнула Синди, пожимая плечами. — Я полагаю, что ты знаешь, что делаешь.

— Если бы я это знал, я бы бросился на диван и попытался заснуть. А пока иди в салон, хорошо?

Когда она вышла в салон, я вывернул лампочку из ночной лампы стоящей на столике и присоединил ее к моей маленькой коллекции на диване. Она была горячей, и я решил подождать, пока остынет, а затем приступить к моему фильму ужасов. Я старательно зачистил концы провода, опасаясь того, чтобы они не коснулись один другого.

— Только не говори мне, что ты держишь динамитную шашку в своих ботинках и, что мы взорвем дверь! — раздался насмешливый голос Синди. — А потом: почему здесь больше нет света?

— Мне нужны лампочки, — проворчал я: — Но нужно подождать, пока они остынут. Не хочешь ли пока сигарету?

— А кроме этого, что ты можешь предложить? Стакан рома и повязку на глаза?

— Если мой план провалится, ты просто останешься здесь пленницей. Как ты сама сказала, тебе совершенно нечего терять.