— Вы с ума сошли!

— Лучше помолчите и послушайте, — ответил я. — Элтон Чейз был толстым и лысым, ему перевалило за пятьдесят, он производил омерзительное впечатление и тем не менее не упускал случая поохотиться за женщинами. Увидев вас, он воспылал страстью, и, я думаю, вы выдали ему кое-какие авансы, чтобы не оттолкнуть его от себя…

— С меня достаточно! — Нина встала с кушетки и показала мне рукой на дверь. — Прошу вас покинуть мой дом, лейтенант!

— А если я ослушаюсь, что будет? — спросил я насмешливо. — Вызовете полицию?

— Уйду в свою комнату! — заявила она.

— Я пойду с вами, — мягко заверил я.

— Что?.. Да как вы смеете? — Она обернулась, пожалуй, слишком быстро для жестоко избитой жертвы мужа-убийцы.

— Чейз рассказывал вам об изобретении Эндерсона, не так ли? — спросил я. — Это был большой бизнес, и Джанос загорелся им. Я полагаю, Чейз тоже стал строить планы и посвятил в них вас. Если бы вам удалось самим завладеть этим патентом, вы с Чейзом стали бы богатыми людьми и смогли бы начать новую жизнь.

— Я — с Элтоном Чейзом? — На этот раз ее возглас прозвучал искренне. — Нашли что сказать!

— Но Элтон ведь не знал, как вы на самом деле к нему относитесь, — возразил я. — И вы старались, чтобы он этого не понял. Напротив, вы подогревали его… Как было бы хорошо присвоить это изобретение, говорили вы, но Джанос ни за что не оставит нас в покое. Он будет преследовать нас и, возможно, даже попытается вас убить… И вы придумали, как убрать его с дороги. Людвиг сказал вчера чистую правду, — продолжал я с горечью, — но я ему не поверил, потому что подобное преступление вы могли совершить только втроем. Вначале я не разобрался, что к чему. Чейз отправил Джаноса в Лос-Анджелес, а сам убил Эндерсона и выкрал изобретение. Тем временем другой ваш сообщник, Дэвид Шепли, устроил маскарад в тот самый вечер, когда должен был вернуться Людвиг. Вы велели Чейзу прийти на вечеринку в наряде клоуна и принести запасной костюм, чтобы в нужный момент его мог надеть Дэвид Шепли. Отличное алиби! Чейз уезжает с вечеринки, чтобы дождаться Людвига Джаноса в его доме и убить его. Так думал Чейз. Убийство вы собирались представить как самоубийство, подбросив к трупу Джаноса бумаги Эндерсона. Тогда все сочли бы, что ваш муж убил Эндерсона, а потом, мучаясь угрызениями совести, покончил с собой.

Между тем на вечеринке в костюме клоуна появился Дэвид Шепли. Все, конечно, должны были посчитать, что это Элтон Чейз. Но на самом деле второй клоун задержался ненадолго, чтобы только убедиться, что Чейз уехал, а потом снова скрылся в своей комнате. Ведь убит-то должен был быть не Джанос, а Чейз, и последний понял это слишком поздно…

— Какой бред! — взорвалась Нина. — Полный бред!

— Итак, вы с Чейзом направились сюда, чтобы ждать возвращения вашего супруга, — продолжал я как ни в чем не бывало. — И когда Чейз, ни о чем не подозревая, устроился в кресле, вы перерезали ему горло. После этого вы спрятались где-то в доме и стали ждать, когда приедет ваш муж, чтобы посмотреть, какова будет его реакция. Увидев, что он уехал, вы подошли к телефону и вызвали полицию. А потом всеми силами пытались убедить меня, что ваш муж совершил два убийства. — Я вздохнул. — Все было задумано чрезвычайно ловко. Убив Чейза, вы избавились от сообщника и захватили изобретение Эндерсона. А если бы Людвига Джаноса признали виновным в убийстве, то и его состояние перешло бы к вам. А спустя какое-то время — об этом вы договорились с Шепли — он должен был развестись с Мартой, и вы бы поженились.

— Все это бред сумасшедшего, — прошипела она. — Плод больного воображения!

— Может быть, вам будет интересно узнать, как я это докажу? — спокойно спросил я.

— Ну и как?..

— Вы и правда лживая и двуличная стерва, какой считал вас Людвиг, ядовитая и кровожадная. Я уверен, что вы вместе с Чейзом ездили к Эндерсону, потому что Чейз не решился бы покончить с ним таким образом. Вам ничего не стоило перерезать человеку горло ножом. Это даже доставляло вам некое удовольствие… Возможно, сам факт убийства пленял вас больше всего.

— Может быть, вы прекратите оскорблять меня и перейдете к сути?

— Хорошо, — пообещал я. — Вы считаете себя неуязвимой и непобедимой. Вы тверды как сталь. Мне с вами не справиться, Нина!

Она слегка улыбнулась, показывая, что согласна со мной.

— Но вы забываете о Дэвиде Шепли. — Я развел руками. — Уж его-то сильным назвать никак нельзя.

— Сейчас вы это узнаете, — сказал чей-то голос совсем близко от меня, и через миг я почувствовал холодную сталь на своем затылке.

— Вот это сюрприз! — заметил я. — Прежде чем приехать сюда, я зашел к вашей супруге. Она сказала, что вы уехали по делам. Я, правда, не очень-то поверил этому.

— Значит, вы догадывались, что я здесь?

— Где же вам еще быть? — спокойно ответил я.

— И вы даже не попытались отыскать меня? — В его голосе прозвучало недоверие. — Ведь вы очень многим рисковали.

— Послушайте, Дэвид, я понимаю, что у вас оружие, но я уверен, что вы никогда в жизни не отважитесь спустить курок. Вы неспособны убить человека. Для этого надо иметь совершенно другой характер. — Я посмотрел в холодные голубые глаза Нины Джанос. — Если хотите, спросите у нее — она в этом разбирается.

— У нас нет времени на праздные разговоры! — раздраженно бросила она. — Нужно быстро решать, что с ним делать.

— Он не может ничего доказать! — воскликнул Шепли. — А без доказательств кто ему поверит?

— Думаю, что прокурор, — заметила Нина Джанос. — А что касается тебя, то он прав, ты все выложишь, если нажать на тебя посильнее. — Она вздохнула и перевела взгляд на меня. — Вы умный мерзавец, Уилер! Как вам удалось составить столь полную картину?

— Немного фантазии — и все в порядке! — ответил я. — Вчера вечером я позвонил вам и сказал, что заеду на минутку. Судя по всему, вы ничего не сообщили своему супругу. И сцена вашего истязания явно предназначалась мне. Как вам удалось этого добиться? Вы просто раздразнили его? Довели до белого каления? Могу поспорить, что вы сами сунули ему в руки этот хлыст.

— Я просто напомнила ему, что он у него есть, — сказала она с улыбкой. — А потом заявила, что, будь он настоящий мужчина, он бы избил меня за то, что я ему сделала. Какое-то время он колебался, но потом бомба взорвалась.

— И вы и Людвиг вначале лгали как по писаному, — сказал я. — Но чем больше я думал над вашими словами, тем больше приходил к выводу, что в его лжи есть частички правды.

— Может, принести блокнот? — внезапно спросил Шепли.

— Зачем? — бросила Нина Джанос.

— Уж если мы слушаем его рассуждения, может, будем их записывать, — буркнул он.

— Ты прав. Главное, нужно решить, что с ним делать.

— Он из полиции, — мрачно заявил Шепли. — Ты знаешь, что бывает, когда убивают легавого… Сразу появляется другой легавый.

— В данном случае это не совсем так, — сказала Нина. — Этот обычно работает в одиночку. Не хочет ни с кем делить лавры.

— Тогда быстро кончаем с ним и сматываемся. Так, что ли? — спросил Шепли. — И что в результате? В лучшем случае получим сутки форы.

— Да, — заметил я, обращаясь к Нине, — я вижу, он оказал вам большую помощь в этом деле.

— Мы должны его убить, — медленно сказала Нина. — Но мы никуда не побежим. Слышал, что он сказал, Дэвид? Полмиллиона долларов и собственная фирма… И изобретение Эндерсона… Таким не разбрасываются…

— Понятно… Что же мы будем делать с трупом? Сделаем чучело?

— Неплохо сказано, — похвалил я его. — В вас погибает комик.

— Дэвид, — внезапно сказала Нина с какой-то другой интонацией. — Иди и встань рядом со мной.

Шепли повиновался. Но в его водянисто-голубых глазах сквозил страх.

— Дай мне револьвер! — сказала Нина.

Он протянул ей оружие. Она направила его мне прямо в грудь.

— В нижнем ящике стола на кухне лежит нож, — сказала она. — Принеси его!

Он широко раскрыл рот:

— Что?

— Ты что, не слышал? — Ее рот презрительно скривился. — Делай то, что тебе говорят!

Она подождала, пока он вышел из комнаты, а потом улыбнулась мне. От этой улыбки у меня мороз пробежал по коже. Все это очень походило на кошмарный сон.

— Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, — тихо сказала она. — Мы могли бы быть вместе, лейтенант.

— Что-то не верится…

В этот момент появился Шепли с ножом в руке.

— Положи его на кушетку!

Он повиновался.

— Что теперь?

— Теперь ты свяжешь его, — сказала она. — Противиться он не будет. Он знает, что моя рука не дрогнет…

— А чем мне его связать?

— Да чем хочешь! — прорычала она. — Только руки. — Она сняла с себя пояс и бросила ему. Халат соскользнул на пол.

При виде ее голого тела у меня перехватило дыхание. Да, ничего не скажешь, фигурка у нее была отличная — пышная и округлая. Груди упругие, с большими темными сосками.

Заметив мой восхищенный взгляд, она самодовольно заметила:

— Видите, чего вы лишились, лейтенант?

— Он должен встать, если ты хочешь, чтобы я связал ему руки за спиной, — сказал Шепли.

— Проще простого, — устало выговорила Нина. — Встань, Уилер.

Я встал. Шепли медленно направился ко мне с поясом в руках.

— А теперь, Дэвид, пришел момент спросить, — сказал я, — чего же все-таки она добивается…

— Что, что?

— Нас здесь трое, — пояснил я. — И вы имеете право знать, что здесь замышляется…

— Не слушай его! — вмешалась Нина. — Свяжи ему руки!

— Вам придется отвечать на суде, откуда здесь взялся мертвый полицейский, — сказал я Шепли. — И тоже с перерезанным горлом, как у первых двух жертв. Вы сможете это объяснить?