– Я буду ждать вас, мистер Мейсон. Постойте, вы ведь мистер Перри Мейсон, адвокат?

– Верно.

– Я о вас слышал, мистер Мейсон. Буду рад познакомиться. Я сварю к вашему приходу кофе.

– Прекрасно, – сказал Мейсон, – простите мою назойливость, я даже не знаю, как вас благодарить...

– Что вы, пустяки. Я холостяк, скучаю в одиночестве и очень рад гостям. Ваша секретарша тоже приедет?

– Да.

– Великолепно, – сказал Карлин. – Итак, я жду вас, мистер Мейсон, примерно через полчаса.

– Совершенно верно, – ответил Мейсон. – Благодарю вас.

Он повесил трубку.

– Разговаривает Карлин приветливо, – заметила Делла Стрит.

– Вполне.

– Ты успел посмотреть газетную вырезку?

– Только мельком, – сказал Мейсон. – Всего несколько строк, должно быть, из какой-то нью-йоркской газеты. Упоминается, что некая Элен Хемптон была признана виновной в шантаже и заключена в тюрьму на восемнадцать месяцев. Кажется, она и ее сообщник, имя которого не названо, занимались вымогательством, а каким именно – нельзя понять. Она признала себя виновной, и судья при вынесении приговора коротко отметил, что система вымогательства была так ловко придумана, что он не рискует сделать ее достоянием широкой гласности из опасения, что и другие смогут прибегнуть к ней.

– И это все?

– Все, – сказал Мейсон.

– А какая дата на вырезке?

– Даты нет, – сказал Мейсон. – Просто вырезан кусочек текста. Бумага слегка начала желтеть, так что или статья давнишняя, или она лежала на солнце.

– Ну что ж, – сказала Делла Стрит, – может, мы что-нибудь и узнаем от Карлина. А что это за дело, о котором ты говорил ему, шеф?

– Я хочу съездить к тому телефону-автомату, – пояснил Мейсон. Думаю, что аптека открыта всю ночь. Попробую у них что-нибудь выяснить о женщине, которая звонила мне.

– А ты заметил, – сказала Делла Стрит, – что Карлин держится вполне непринужденно. Он мне даже понравился.

– Да, разговаривал он вежливо и в то же время твердо, – сказал Мейсон, – и любопытства в общем-то не проявил.

– Верно, – согласилась Делла. – Другой на его месте начал бы допытываться – «что да почему»? Напугался бы, наверное: «Чего ради я понадобился мистеру Мейсону в такой поздний час? Что он задумал?» – и тому подобное. А этот Карлин вроде бы совсем и не встревожился.

Мейсон задумался.

– Любезен и не проявляет любопытства, – повторил он медленно.

– А может быть, он ждал звонка? – спросила Делла Стрит.

– Ну, – ответил Мейсон, – не стоит заходить так далеко в предположениях, но он явно был начеку. А теперь в аптеку, Делла, посмотрим, что там.

3

Подъезжая к аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер, Мейсон сказал:

– Делла, как, по-твоему, откуда эта женщина могла узнать, что я в «Золотом гусе»?

– Мало ли как, – сказала Делла Стрит, – ты человек известный, тебя многие знают...

– Тогда следует предположить, что и она была там же, в «Золотом гусе».

– Совсем не обязательно. Она... постой-ка минутку... да, я поняла, почему ты так решил.

– Могло, конечно, быть и так, – продолжал Мейсон, – что ей просто сказали по телефону: «Слушай, мистер Мейсон сейчас в ресторане – „Золотой гусь“. Воспользуйся случаем, позвони ему». Может, кто-то из ее друзей был среди посетителей. Или метрдотель...

– Да, все это вполне возможно.

– И все же нет, – продолжил Мейсон, – я не думаю, что ей кто-то звонил. Уж очень она волновалась, очень уж была испугана. Ей не звонили, это она сама была в ночном клубе, сама нас видела, потом ушла и сразу позвонила.

– Кто-нибудь знал, куда мы собираемся идти?

– Мы ведь и сами этого не знали, – сказал Мейсон. – Вспомни, мы уже кончили опрашивать свидетеля и вышли из конторы, когда ты вдруг вспомнила, что Пол Дрейк рекомендовал тебе этот клуб. Он сказал, что там великолепно кормят и неплохой оркестр.

– Верно, – ответила она. – Решение мы приняли экспромтом, и никто не знал, что мы туда идем.

– За исключением Дрейка, – напомнил Мейсон. – Мы ведь позвонили Полу по дороге и сказали, что свидетель все подтвердил, что завтра утром мы увидимся, а сейчас хотим воспользоваться его рекомендацией и направляемся в ночной клуб.

– Да, я слышала, как ты ему все это говорил.

– Но Пол Дрейк, – продолжал Мейсон, – вряд ли мог сказать кому-нибудь, где мы находимся. Ведь он же детектив, в конце концов. Он умеет держать язык за зубами. Впрочем, может, мы выясним кое-что после разговора с Карлином. И, может быть, окажется, что это дело вполне заурядное и не стоило из-за него поднимать такой шум да еще мчаться куда-то ночью. И все-таки очень похоже, что эта женщина копила деньги на какой-то крайний случай, и, когда этот случай пришел, она взяла их и... Вот и аптека. Ты войдешь? – спросил он.

Делла Стрит уже открывала дверцу машины.

– Только попробуй не взять меня с собой, – сказала она.

Старший продавец готовился закрыть аптеку. Четырем юнцам, которые оживленно болтали за тягучим коктейлем из сиропа и мороженого, учтиво, но твердо напомнили, что пора уходить. Продавщица содовой воды уныло окунала грязные стаканы в горячую воду, а кассирша подсчитывала выручку.

Продавец рецептурного отдела равнодушно выслушал Мейсона.

– Я ее не очень-то запомнил, – сказал он. – Уже после ее ухода нам позвонили в другую кабинку с центральной станции и сказали, что у соседнего автомата не повешена трубка. Я зашел в кабину и повесил трубку на место. Вот и все, что я знаю об этом. Спросите лучше кассиршу.

Мейсон подошел к кассе.

Кассирша смутно помнила ту женщину. Она просила разменять ей четверть доллара. Ей примерно лет тридцать – тридцать пять. Одета в темное пальто с меховым воротником. У нее была коричневая сумка из крокодиловой кожи. Нет, более подробно она не может ее описать. Да, бросила трубку. Как уходила женщина, кассирша не видела. У них столько дел...

– Из какой кабинки она звонила? – спросил Мейсон.

– Из той, что справа, около стенда с журналами.

– Я ее осмотрю, – сказал Мейсон.

Вместе с Деллой Стрит он прошел к кабинке.

– Продавец из рецептурного отдела определенно наблюдает за нами, шеф, – прошептала Делла.

– Возможно, он думает, что я из ФБР, – сказал Мейсон. – По-моему, у нас практически нет шансов узнать, что ее испугало, но все же нужно посмотреть. Раз она убежала так внезапно, то могла что-то оставить платок, кошелек или...

– Здесь на полочке лежит клочок бумаги и несколько монет, – сказала Делла Стрит, заглядывая в дверь через стекло.

Мейсон толкнул дверь. Делла Стрит проскользнула внутрь будки.

– Четыре монеты, сложенные столбиком на кусочке бумаги, – сказала она.

– Что это за бумажка?

– Здесь какой-то телефонный номер, нацарапанный карандашом. Майн девять шестьдесят четыре пятьдесят.

– Позвони, – сказал Мейсон. – Посмотрим, кто ответит.

– Вряд ли кто-нибудь ответит нам в это время ночи, – сказала Делла Стрит, опуская монету. – Алло! Да, да, спасибо... нет, ничего, я по ошибке набрала не тот номер. – Она положила трубку и с улыбкой повернулась к Мейсону. – Это был номер «Золотого гуся»!

– Дьявольщина! Я бы дорого дал, чтобы узнать, как она нас проследила. Что еще написано на этой бумажке?

– Какие-то цифры с другой стороны.

Цифры были записаны в одну строчку: 59-4П-38-3Л-19-2П-10-Л.

Мейсон, нахмурившись, разглядывал бумажку.

В это мгновение к ним быстро подошел продавец рецептурного отдела.

– Что-то нашли? – спросил он.

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

– Нет, я просто записал ваш номер, – сказал он и, зевнув, пояснил: Все в порядке. Видите ли, моя двоюродная сестра страдает временной потерей памяти. Но она помнит почему-то мой номер телефона даже тогда, когда забывает и свою фамилию, и мою, и всех наших родственников.

– Понятно, – сказал продавец таким тоном, что ясно было, что он не понял ничего.

Мейсон повел Деллу Стрит к двери.

Мелкий моросящий дождик перешел в холодный ливень. Делла поспешно вскочила в машину.

– Б-р-р-р, замерзла, – сказала она. – В такую погоду на ногах должно быть что-то поплотнее, чем прозрачный нейлон. Что ты думаешь насчет этой бумажки с цифрами?

– Цифры, – сказал Мейсон, извлекая из кармана клочок бумаги, – это комбинация сейфа. Четыре раза вправо до пятидесяти девяти, три раза влево до тридцати восьми, два раза вправо до девятнадцати, потом влево и остановиться на десяти.

– Продавец все вертится около двери, – сказала Делла. – Я думаю, он хочет записать номер нашей машины.

Мейсон нажал на педаль. Машина тронулась, и дворники монотонно задвигались, сгоняя с ветрового стекла ручейки воды.

– Как ты распорядишься, шеф, – спросила Делла, – в какую графу я должна занести эти пятьсот семьдесят долларов?

– Я думаю, – сказал Мейсон, – что ты должна обозначить их как вклад мадам Х, пока мы не узнаем точно, кто наша клиентка. Может, мистер Карлин несколько просветит нас на этот счет.

– Ты собираешься рассказать ему что-нибудь о нашей клиентке?

– Ни единого слова, – ответил Мейсон. – И надеюсь, что он в самом деле угостит нас горячим кофе.

Наступила пауза и длилась до тех пор, пока Мейсон, повернув на Западную Лорендо-стрит, не оказался в сто шестьдесят восьмом квартале.